На этой неделе в общественных дискуссиях вновь всплыли две темы: одна, набившая оскомину про судебную реформу — в связи с предложениями Ходорковского и комментариями Морщаковой и Зорькина о реорганизации судебной системы, вторая, относительно новая — об отношении общества к торговым сетям, супермаркетам, необходимости борьбы с ними или напротив их поощрения.

Оба эти вопроса представляют исследовательский интерес и для меня в рамках развития этого блога.

Однако так как две эти темы всплыли почти синхронно, я бы хотел обратиться к одному историческому документу, где рассмотрены они обе, снова вернувшись к интересующему многих историософскому вопросу.

Вопрос этот о сущности такого явления как фашизм или в данном случае национал-социализм, а документ соответственно — знаменитая Программа НСДАП.

Не желая увиливать от возможных обвинений в паралелях между моими взглядами и программными требованиями немецких национал-социалистов, скажу сразу, считаю, что именно в соответствующих положениях идеологии раннего национал-социализма содержатся адекватные рецепты решения этих в высшей степени злободневных и для современного российского общества проблем: торгового и правового устройства нации.

Поэтому в рамках данной заметки мы рассмотрим эти два пункта применительно к российским реалиям, а потом попытаемся разобраться, какое влияние они оказали на развитие внутренней и внешней политики Германии 30-х годов и следует ли на этом основании отказывать им в праве на жизнь в современных российских условиях.

Итак:

«…16. Мы требуем создания и поддержки здорового в экономическом понимании среднего сословия, немедленной муниципализации крупных универсальных магазинов и сдачи их в аренду по низким ценам малым предпринимателям…» 

В расширенном варианте программы НСДАП, разработанной экономическим идеологом раннего национал-социализма Готфридом Федором, относительно данного пункта было сказано:

«Не будем забывать и о том, что универсальный магазин – это, по сути, экономическая катастрофа для промышленного среднего сословия, чей труд, как и труд собственного персонала, универсальный магазин заставляет работать на себя самым жестоким образом; что основная сфера деятельности универсального магазина – реализация дешевого барахла, в то время, когда лучшие виды качественных товаров выставляются в нем по гораздо более высоким ценам, чем в солидном специализированном магазине.
Из всего вышесказанного становятся понятными мотивы, дающие основания на оправдание нашей решительной борьбы против универсальных магазинов. Кроме того, в этих учреждениях мы также усматриваем проявление одной из особых форм организации процентной капиталистической идеи, поскольку они служат не подлинному удовлетворению народнохозяйственных потребностей, но приоритетно нацелены на принесение огромных прибылей акционерам универсальных магазинов«.

Тут, впрочем, сразу возникает закономерный вопрос — не попахивают ли подобные требования дешевой шариковщиной и популистским левачеством?

Безусловно, не только попахивают, но и являются ими — когда исходят от государства.

В тех случаях, когда давление на торговые сети инициируется сверху с целью отрегулировать цены, обеспечить надлежащее качество продукции, проконтролировать соблюдение трудового законодательства, читай, «подраскулачить зарвавшихся торгашей в пользу простого народа», все это является ничем иным как дешевым и лицемерным популизмом и демагогией.

Идти надо, как я уже об этом писал, с другого конца, а именно, с создания условий для массовой свободной торговли, становления многочисленного класса мелких и средних торговцев, кустарей и лавочников, которые будут ее становым хребтом.

Антагонизм здорового общества с монополистическими торговыми сетями обнаружит себя в этом случае с не меньшей силой, но уже с совершенно другой стороны.

Истиной является сказанное в Коране: «Аллах разрешил торговлю и запретил рост« (перевод смыслов). Две эти категории — торговля, с одной стороны, и рост, т.е. ростовщичество (риба), с другой стороны, недаром приведены в абсолютной оппозиции друг к другу, так как, там где есть ростовщичество, нет места свободной торговле, но точно также, где есть свободная торговля, нет места для ростовщичества.

Сегодня в России с ее памятью о коммунистической уравниловке любые нападки на супермаркеты и торговые сети напоминают, возможно, что не без веских на то причин!, коммунистические попытки поставить всю торговлю под контроль бюрократии, что, естественно, недопустимо.

Однако если посмотреть на эту проблему оттуда, где сильны и органичны традиции массового мелкого и среднего бизнеса, перед нами предстанет уже совершенно иная картина. Скажем, я сегодня живу в одном из европейских городов — центров именно такого малого и среднего торгового и обслуживающего бизнеса. Как человеку, занимающемуся подобным же бизнесом, мне приходится сегодня общаться со многими старожилами этого ремесла, и все они в один голос говорят одно и то же — супермаркеты убивают массовую торговлю, с их появлением разорились сотни магазинов, оживленные торговые улицы стали пустовать, помещения, которые до того хотели арендовать десятки желающих, сегодня никому не нужны, ибо перестали быть рентабельными, и т.д., и т.п.

Господа либералы и либертарианцы, безусловно, скажут, что такого де воля священного и непогрешимого рынка со свободной конкуренцией, в которой выживает сильнейший.

Однако ни один разумный человек не согласился бы признать свободной, а значит и честной конкуренцией соревнование двух спортсменов, если один из которых будет под завязку накачан допингом.

Любой допинг, т.е. противоестественные средства повышения конкурентных качеств соревнующегося, автоматически выводит лиц, применяющих его, за рамки свободной и честной конкуренции и делает их преступниками, которым не место в подлинном соревновательном процессе.

Я утверждаю, и никто не сможет оспорить это, что деятельность торговых сетей и супермаркетов сегодня от начала и до конца основана на допинге, каковым является процентный кредит, а также спекулятивные заимствования и размещения на фондовом рынке. Сети не только реализуют продукцию производителей на грабительских условиях, даже с учетом этого они были бы абсолютно нежизнеспособны, если бы не колоссальная индустрия заимствований, которые инвестируются в строительный рынок, разогревая его вместе с другими финансовыми спекулянтами, выдавливая тем самым малый бизнес, не имеющий возможности арендовать коммерческую недвижимость по доступным ценам.

Задача номер один для государства в этой связи — не бороться с торговыми сетями самому, а создать условия для появления среды и класса массовых торговцев, которые будут делать это.

Ибо там, где люди почувствуют вкус экономической независимости и свободной торговли, войну ростовщичеству объявит уже сам народ, средний класс, земство, пресловутое «третье сословие», обольщенное и обманутое демократией и капитализмом — миллионы этих людей, ощутивших себя хозяевами собственной земли, будут ненавидеть и готовы разорвать на куски монополистов и ростовщиков, и задача подлинного правителя, суверена будет заключаться в том, чтобы не мешать инициативе земства, а вести ее в такие рамки, когда право труженника и торговца будет защищено справедливым судом.

Отсюда следующий пункт —

«…19. Мы требуем замены служащего материалистическому мировому порядку римского права германским общим правом». 

В свое время я уже писал о том, что любые попытки судебной и правой реформ в России обречены на провал в силу того, что они обходят стороной саму позитивистскую формалистскую римскую правовую систему, чуждую русскому и другим коренным народам Северной Евразии, являющимся носителями «варварского» — феодального правового сознания.

Именно в этой первопричине, а не каких-то надуманных питерскими юристами благоглупостями коренится пресловутый русский правовой нигилизм, ибо русский человек абсолютно не согласен воспринимать как свой, справедливый закон то, в чем видит полный абсурд.

Поэтому русские вполне органично могут существовать, добиваться успехов и конкурировать с другими народами, когда им не мешают жить по понятиям, т.е. жизнеспособным правилам, рожденным в ходе социальной практики, а не спущенным сверху по разнарядке умниками, начитавшимися прозападную правовую систему, но так и не понявшими, что за ней стоит.

А стоит за ней многовековое развитие права справедливости, правовых обычаев, упорядочивание феодальных прав-привилегий в непротиворечивую систему сосуществования разных групп. И германское, варварское или общее право является ее основой не в меньшей степени, чем вторично переработанное и рецепированное римское, которым словно катком, начиная с Нового времени — с большим или меньшим успехом в зависимости от места и времени — пытаются сравнять с землей натуральный западный правовой плюрализм.

Сегодня в России в связи с необходимостью геополитической, а также земской революции пришло время революции и правовойт.е. перехода от римского, статично-структуралистского правопонимания и применения к практике права как жизненных правил и норм органических групп, упорядоченных в национальное правовое единство с помощью двух универсальных правовых инструментов — прецедента и кодекса. Первый должен отсеять огромное множество нерабочих и вредных писанных законов, второй после этого — оформить оставшиеся жизненные, а также рабочие прецеденты в динамичную систему, позволяющую нации жить, а не навязывающую ей чуждые структуру и нормы поведения.

Впрочем, тема эта огромна и фундаментальна и в последующих публикациях я еще планирую вернуться к ней, осветив и вопрос о тех условиях, без которых такая правовая реформа не получит путевку в жизнь.

Сейчас же бы хотелось понять, не дискредетирует ли указанные выше принципы их наличие в нацистской программе, не лишает ли их права на жизнь?

Первое, что нужно указать в этой связи, что речь идет как раз о положениях программы Гитлера, которые так и не были претворены в жизнь, а значит, оставшись теоретическими, они не несут моральной и политической ответственности за нацистскую практику, приведшую Геманию к краху, а Европу к катастрофе.

Гитлер отказался от собственного же требования национализации супермаркетов с передачей их площадей мелким торговцам, как отказался он и от многих других положений своей программы, направленной на внутреннее социальное оздоровление немецкого общества и демонтаж системы монополитического капитализма. Пути внутреннего оздоровления Германии он — в силу разных причин — предпочел путь внешней экспансии, экспансии, ответственность за которую несут не миллионы поддержавших его и обманутых им «лавочников», так и не получивших права собственного голоса в государстве, но реальные заправилы немецкой политики, перекупившие Гитлера Тиссены и Круппы, толкавшие Германию на самоубийственную войну.

Сказанное применительно к экономике, верно и в области права. Так называемая «национализация» немецкого законодательства, предпринятая Гитлером, и близко не была переходом от римской правовой системы к системе общего, германского права, что подтвердит любой граммотный юрист. Напротив, Гитлер сохранил позитивистское структуралисткое право, придав ему идеологический и доктринерский характер.

Это в целом было следствием того, что германской феодальной системе он предпочел гипер-римский строй со структуралистским государством, сверху донизу регулирующим жизнь всего общества через мертвый писанный закон, тогда как германский, варварский подход предполагает стоящую в основу правовой практики Volksgemeinschaft и в качестве ее аналогов — гильдии и вольные города, но никак не тоталитарное государство под руководством идеологической партии. 

Фашизм, как он утвердился на практике, нежизнеспособное, уродливое явление — исторический банкрот.

Однако отказываясь от его практического пути и наследия, нельзя отбрасывать ценный капитал идей и устремлений людей, желавших видеть его движением оздоровления своих наций и стран.

Готфрид Федер — одно из этих имен, но другое это Отто Штрассер — настолько же беспомощный как практический политик (в отличие от Гитлера), насколько и выдающийся как политический мыслитель-визионер. Его идеи оказались смысловым ядром, родившимся задолго до фашизма, и приходящим к нам сегодня как наследие традиционной европейской мысли уже после него.

Взгляд на перспективу такого консервативного антифашизма представляет собой актуальный интерес в наши времена, когда именно борьба за внутреннее национальное оздоровление может стать главной оппозицией агрессивному внешнему выпуску паров.

(опубликовано в «livejournal«)

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*