Добрался, наконец, до Дрездена. Судя по ранее выслушанным откликам, особого желания не было, но надо было поставить галочку — известный город, плюс, это Саксония, в которой я ни разу не был.

Город, во-первых, саксонский, во-вторых, гдр-овский, поэтому бедный и сероватый. Ощущения при нахождении в нем были весьма скудными, хотя, надо признать, что он врезался в память и заставлял возвращаться к впечатлениям о себе уже позже.

Город (старая часть) задуман и сделан как королевский центр, средоточие административных зданий и резиденций, академий, музеев. Это замысел Санкт-Петербурга, но на несколько голов ниже, т.к.центр все таки королевский, а не имперский. По этой причине  хочу до Рамадана добраться до Вены, чтобы ощутить, что же собой представляет немецкий имперский центр, может или нет он тягатся с русским.

Самое интересное впечатление — Дрезденская картинная галлерея, известная по Сикстинской Мадоне, картинам Дюрера и т.п. На данный момент в Галлерее представлены несколько основных блоков экспозиций, о которых поделюсь следующими впечатлениями.

1) Итальянцы

Известные мастера и работы, включая уже упоминавшуюся Сикстинскую Мадону.

Итальянцы — моя давняя духовная антипатия, в которой я укоренился в очередной раз. Балаганно-бордельные, опереточные картины особенно возмутительны в случае с серьезными библейскими сюжетами, драматическое содержание которых выхолощено и театрализовано. Яркие краски, великолепная техника, но прямо пропорционально им отвратительная суть.

Смотря на итальянские картины на библейские темы, невозможно не вспомнить Шпенглера, ни оспорить его: «христианство умерло, превратившись в культуру». Впрочем, к Шпенглеру я в этой связи еще вернусь.

2) Голландцы

Уже значительно лучше. Здесь в картинах и работах присутствует германский драматизм, однако, с более яркими, чем у немцев красками. Здесь яркость и красота вполне уместны, они, быть может, затеняют внутреннее содержание, но не замещают его собой, как у итальянцев. Вообще, именно здесь я ощутил и понял, что Санкт-Петербург своим стилем во многом обязан именно голландскому, но не немецкому влиянию — более красочному, более яркому.

Тем не менее, еще раз, голландцы содержательны и известные мастера экспрессионизма. Выполненные ими портреты хорошо передают внутреннюю загадку, часто проблематику человека, представляют собой его экзистенциальный срез.

3) Немцы

Это то, что мне ближе всего. Суровый нордический стиль, сконцентрированный исключительно на внутреннем содержании. Немецкие иконописные (библейско-христологические) картины отличают интенсивный драматизм, величественность, ярко выраженный мистицизм.

Кстати, бросилось в глаза (и врезалось в сердце) — явная параллель между средневековым немецким и древнерусским искусством, особенно ордынских времен. И здесь, если брать иконопись, надо отметить, что чем больше угадывается голландско-романского влияния на русскую культуру, тем больше она опошляется, и наоборот, суровые русские иконы, возвращающиеся к драматическому реализму, как будто имеют общий германский архетип.

4) Поместная портретопись

Оказавшись в зале с портретами поместных дворян 18-19 веков, я почувствовал себя как будто бы в Третьяковке. Кстати, последняя ни разу не проигрывает Дрезденской галлерее (да и вообще, чем больше живешь в Европе и изучаешь ее изнутри, тем больше начинаешь ценить классическую русскую культуру 19 века — как один из наиболее ярких и глубоких ее подвидов), в каких-то аспектах даже превосходит ее.

Так вот, глядя на портреты и натюрморты 18-19 веков, и тогда (в Третьякове), и теперь (в Дрездене) я приходил к выводу, что именно здесь европейский, североевропейский человек раскрылся в наиболее естественной для него форме, свободной от необходимости опошления непонятных ему, сфальсифицированных культурой библейских сюжетов, предоставленный сам себе, своей природе, но еще не утративший и не повредивший ее, как это произойдет совсем скоро под прессом Модерна…

Именно середина 18-19 веков в России и германских землях — это время максимального прояснения духа, совпавшая с утверждением т.н. «абсолютной монархии», опирающейся на кузницу благородного типа — поместного дворянства, представители которого взирают на тебя с этих замечательных картин целыми семьями (особенно трогательны композиции отцов с сыновьями и дочерями) и поодиночке — как личности, выраженные индивидуальности.

5) О «романо-германскости»

В своих «Размышлениях о Технике» я уже выразил протест по поводу термина «романо-германское право», указав на то, что римское право представляет собой отрицание и попрание германского духа, что прекрасно понимали многие немецкие мыслители.

В данном случае я хочу сказать, что не знаю, каким образом надо смотреть на вещи, чтобы говорить о «романо-германской» душе западной культуры, как это делают шпенглерианцы (все таки сам Шпенглер расставлял акценты вполне четко, прогермански).

На мой взгляд, романская и германская духовные ориентации за вычетом условно объединяющей их внешней культурной формы, по своей сути тотально противостоят друг другу, продолжая линию драматического антагонизма между Римом и варварами.

Итальянцы как народ, впитавший в себя энергетику именно позднеимперского Рима, фактически выступили как духовные агенты римского влияния в Европе, тогда как немцы, германцы все время сохраняли оппозиционную ему «варварскую» ориентацию.

Позже именно итальянское влияние вскормило Францию — этого действительно «романо-германского»  гибрида, в результате чего в Европе образовалась романская духовная ось «Италия — Франция», в которую, однако, не входят Испания и Португалия — иберийские, но не романские культуры, кроме того, испытавшие сильное арабское воздействие (как и Юг Италии с Корсикой и Сицилией).

Что касается германского духа, то примирить его с романским лично я никакой возможности не вижу, кроме того, что сам романский имеет своим истоком именно германское начало эпохи «отеческих нравов» и патрициев, позже сведенное на нет превращением Рима из нордической культуры в космополитическую цивилизацию.

(опубликовано в «livejournal«)

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*