Съезд: традиция и будущее?

Высокий Совет: возвращение совещания

Монархия: философия персонального правления

Золотой порядок = Монархия + Анархия

Исламское послесловие


Съезд: традиция и будущее?

Познавательная историческая заметка на новом сайте заставила меня задуматься о таком важном политическом явлении как съезд, как бы он ни назывался: собор, курултай, вече, сход, маджлис и т.п.

Я сразу вспомнил времена своего отрочества, когда многие вечера проходили в доме в наэлектризованной атмосфере трансляций Съездов народных депутатов с их жаркими дискуссиями, схватками, накалом страстей.

Вспомнил и предвыборные кампании того времени с их отголосками в виде листовок, которыми были заклеяны подъезды всех советских домов. И все это, между прочим, происходило в позднесоветские времена, когда еще была КПСС и многие думали, что мы живем при тоталитаризме, настоящую демократию только предстоит построить, а вот на Западе… и т.д., и т.п.

Меж тем, анализируя нашу историю последних двух десятилетий, можно констатировать, что политическая жизнь в стране умерла одновременно с разгоном Ельциным Съезда народных депутатов и переходом России к партийно-парламентской системе современного западного типа.

Про нынешнюю систему и говорить нечего — как и в «старые-добрые» сталинские времена результат каждых выборов сегодня, пожалуй что, известен в Администрации Президента еще до их проведения. Но ведь и все ельцинское правление с 1994 года и дальше поступательно двигалось по направлению к сужению политической конкуренции, ограничению съездов и собраний, уже не говоря, о почти тоталитарной цензуре либеральной клики на телевидении.

Скажу больше, ошибочно думать, что это только российская специфика — фарсовый характер представительной парламентской демократии, институционализирующей политический класс, очевиден на Западе не меньше, чем в России. Как очевидно и отсутствие внутри нее подлинного выбора и политической конкуренции.

А вспомним времена позднесоветских съездов народных депутатов — кого там только ни было и какие жаркие споры и дискуссии это рождало! Политический плюрализм тех времен сейчас можно оценить даже по листовкам кандидатов, которыми были заклеяны все подъезды — кого они только не представляли: Демократическая Россия, ЛДПР, Союз, масса компартий, а в республиках еще и Народные фронты, Исламская Партия Возрождения, Христианско-Демократическое движение, и т.д., и т.п.

Ничего подобного в демократической России и близко нет.

На это, конечно, можно возразить в том духе, что подобные разношерстные съезды были абсолютно неработоспособны, а накал их страстей во многом и привел к разрушению страны.

Это так. Но, по моему глубокому убеждению, это аргумент против демократии как таковой. Почему?

Да, потому, что если власть в крупной стране действительно отдается народу, то из этого выходит то, что произошло с СССР после всех этих съездов. Ну, а если декларируется, что власть принадлежит народу, а на самом деле от его имени страной в интересах вырожденческой финансово-клубной элиты посредством манипулирования населением правит политический класс, возникает отвратительная, противоестественная система плутократии, которая и торжествует сегодня в мире под именем демократической. 

Тем не менее, я, пожалуй, считаю институт съездов необходимым и полезным в системе оптимального правления страной.

Почему?

Да, потому что не выступаю за демократию и не считаю, что политическая власть должна принадлежать народу и юридически легитимизироваться его выбором. Парадоксальным образом именно это позволяет мне выступать за самое широкое народное представительство и волеизъявление, которое может обеспечить именно съезд.

Больше того, только с созданием открытого, честного и ответственного правления будет возможна максимальная честность, открытость и состязательность при определении и выборе народных представителей. Потому, что в этом случае реальные обладатели власти будут заинтересованы не в подтасовке выборов и создании управляемого представительного органа, а, напротив, в максимальном выявлении настроений, потребностей и нужд широких слоев населения.

Формирование и функционирование такого Съезда я вижу следующим образом:

— раз в год все сколь-либо значимые общественные группы и слои населения определяют своих представителей на Съезд, примерно так, как это делалось в перестроечное время: от «трудовых коллективов», читай, отраслевых и профессиональных союзов (гильдий), территорий, национальных сообществ и религиозных общин — без всякого централизованного контроля за этим процессом со стороны какого-то ЦИК и т.п.;

— раз в год в отведенное время или при наличии необходимости в иное время такой Съезд созывается на двухнедельную сессию (очередную или внеочередную), в течение которой могут обсуждаться абсолютно любые вопросы;

— оптимальная численность такого Съезда видится мне от 5 до 10 тыс. депутатов, которые должны собираться в специально оборудованном для этого помещении, например, на крытом стадионе;

— по итогам голосования по тем или иным вопросам принимается акт, который называется не «решение«, а «совет«.

Советы не являются юридически обязательными актами, в том числе, для исполнения Правительством. Тем не менее, надо понимать, что если правовая легитимность Правительства не определяется путем выборов и обсуждения населением, то фактическая, политическая легитимность любой власти будет напрямую зависеть от того, насколько она поддерживается или не поддерживается своим народом.

Соответственно, Правительство фактически будет должно либо исполнять советы Съезда, либо разъяснять народу, почему это невозможно полностью или частично.

Подобная система могла бы обеспечить такую степень представительности и свободы дискуссий внутри здорового общества, которая по определению отсутствует в партийно-представительной демократии. И вместе с тем она будет органично существовать с крепким Правительством, опирающимся как на Съезд, так и на Верховный Совет.

Но об этом, даст Бог, порассуждаем в следующих заметках по этому вопросу.

Высокий Совет: возвращение совещания

Главная идея моей предыдущей заметки заключалась в использовании позитивного опыта советской системы (в части съездов), но не по принципу «ВСЯ ВЛАСТЬ — СОВЕТАМ«, а по принципу «ВСЕ СОВЕТЫ — ВЛАСТИ«.

Съезд как совещательный орган хорош тем, что дает возможность свободно высказаться, поделиться наболевшим и выплеснуть свои эмоции максимально широким слоям населения, однако, эти же его характеристики являются скорее негативными для вдумчивого и серьезного совещания.

В любом здоровом обществе, что обязательно предполагает наличие обратной связи между властью и подвластными и, используя выражение Карла Шмитта, «соучастие народа в собственной судьбе», должен быть институт, призванный выявлять и представлять потребности и интересы не абстрактного «народа», но всех сколь либо значимых социальных слоев общества.

Собственно, современные парламенты с их якобы свободными всеобщими выборами именно и спекулируют на мифе максимально широкого представительства различных групп и настроений общества, особенно упирая на лживую идею о том, что демократия это не только власть большинства, но и уважение прав меньшинства.

На самом же деле, плюрализм демократии абсолютно мнимый что очевидно любому сколь-либо думающему человеку.

Особенно это касается представительства разнообразных слоев и интересов общества. Ведь так или иначе фактом является то, что в современных парламентах вы не увидите ни малых предпринимателей, ни крестьян, ни студентов, ни военных, ни рабочих, ни представителей большинства других социальных групп. Записной демократ обязательно возразит на это в том духе, что де всем этим людям и некогда заседать в парламентах, поэтому за них это делают профессионалы — их представители.

На самом же деле, мы прекрасно знаем, что эти т.н. профессионалы т.е. политический класс — это отбросы любого общества, коррумпированные, бессовестные и озабоченные, конечно, никакими не интересами представляемых ими групп (какое им дело до них?), но завоеванием голосов избирателей, которое обеспечивается не столько реальным служением им сколько видимостью такового в рамках замкнутого круга беспроигрышной для ее организаторов электоральной лотереи. Соответственно и в парламенте эти люди занимаются не защитой интересов представляемых ими избирателей, но говорильней — «парле», под завесой которой они лоббируют реальные интересы тех кому обязаны своей «властью».

Здоровому обществу в противоположность этому необходим институт подлинного представительства, в рамках которого без всякого посредничества свой — прямой и открытый голос получат все сколь-либо значимые социальные группы населения.

Итак, мы говорим о Верховном или Высоком Совете, на основе в том числе регулярных консультаций с которым Правительство должно принимать свои решения, затрагивающие все общество.

В Исламе состав и характер такого Совета (Шура) определяется очень емко и метко — «ахль халли уаль акд» что означает примерно — авторитетные люди, люди обладающие реальным весом в обществе

На мой взгляд, это очень важное определение, т.к. отсутствие честности в этом вопросе и нежелание признать реальные социальные законы в итоге обходится очень дорого любому обществу. А законы эти заключаются в том, что в итоге в любом обществе и при любой политической системе серьезные дела все равно решаются своего рода авторитетами, весомыми людьми с той дишь разницей, что в одном случае это делается закулисно, деформируя всю социальную систему, а в других — открыто и при том с реальным предоставлением права голоса представителям миноритарных групп.

На мой взгляд, для Высокого Совета наиболее оптимальной является своего рода двухпалатный принцип. В каком-то смысле за основу может быть взята идея старого Английского парламента, еще не превращенного в бутафорию и инструмент плутократии, а именно сама идея двух собраний — Палаты Лордов и Палаты Общин.

Палата Лордов это собственно и есть собрание влиятельных людей общества — офицеров, землевладельцев, духовенства. Это и есть «ахль халли уаль акд», тогда как Палата Общин — это собрание более широкого уровня.

На мой же взгляд, идея двухпалатности должна заключаться в том что у Высокого Совета должна быть постоянная часть грубо говоря его ядро, собираемое на регулярной основе — Малый Высокий Совет, но помимо этого должен быть расширенный формат при котором на Совет собираются представители тех кругов территорий и сословий, мнение которых наиболее важно понять по обсуждаемому вопросу — Большой Высокий Совет.

Что касается Малого Высокого Совета, на мой взгляд в условиях высокоорганизованного общества в его состав должны входить представители следующих основных пронизывающих все общество групп: 1) люди, которых называют «совестью нации» (для исламского общества — улемы, в христианском это духовенство; моральные авторитеты); 2) представители бизнеса (крупного, среднего и малого; производственного и торгового); 3) представители служивой интеллигенции (учителя, врачи, адвокаты, чиновники); 3) представители высшего кадрового офицерства; 4) представители наемных работников; 5) представители крестьянства; возможно, какие-то другие группы.

Малый Высокий Совет, на мой взгляд, должен собираться не реже одного раза в квартал и не чаще одного раза в месяц и доводить свое мнение до Правительства по актуальным вопросам деятельности последнего либо иным вопросам на свое усмотрение.

Большой Высокий Совет мог бы быть своего рода палатой земель и племен и собираться в том или ином составе в зависимости от вопроса, подлежащего обсуждению. Здесь могли бы быть представлены почетные старейшины, этнархи, лидеры тех или иных общин.

В заключении надо сказать что Высокий Совет должен быть именно представительно-совещательным органом, привлекаемым к обсуждению практических вопросов, но при этом он однозначно не должен иметь никакого отношения к нормотворческой деятельности, каковая должна быть уделом профессионалов — Правительства.

Монархия: философия персонального правления

Первая книга, которая, возможно, придет на ум большинству современных гуманитариев при разговоре о монархии — это, конечно же, «Государь» Николы Макиавелли. Парадоксально, но именно макиавеллизм сегодня стал восприниматься как своего рода квинтэссенция единоличного правления.

Почему это парадоксально?

Конечно, стоило бы  начать прежде всего с глубокой чуждости утилитаристской парадигмы маккиавеллизма самой философии традиционного монархического правления. Однако в этом случае читатель сможет заподозрить нас в необъективности и обвинить в идеализации монархии как политической реальности.

Что ж, начнем с самой реальности. Не будем забывать, что Макиавелли писал свой знаменитый труд, являющийся слепком ценностей своего места и времени, в Италии эпохи расцвета банковского капитала, по отношению к которому как монархия, так и само государство уже становились не более чем обслугой его интересов. Этот казус мог бы показаться кому-то исторической случайностью, однако же, налицо как раз твердая закономерность — почти везде и всегда в Европе расцвет т.н. «абсолютизма», певцом которого был Макиавелли, совпадает с нарастающей зависимостью монархии от финансового капитала.

Можно спорить, что здесь является причиной, а что следствием, но факт заключается в том, что именно утилитаризация отношения к правлению и власти приводят к утрате сперва понимания его смысла и ценности, затем способности к самоограничению правителя и правящей элиты, их влезанию в бессмысленные долги, расплатой за которые служат авантюры и войны, и, наконец, полному развращению и вырождению правительства и его отчуждению от собственного общества.

Сегодня мы живем во время, когда высокоорганизованный капитал давно обрел свою политическую плоть и кровь в виде массового технического государства, на фоне которого, редкие сохранившиеся монархии, будь то»конституционные» или, паче чаяния, «абсолютные» выглядят в лучшем случае как причудливые музейные экспонаты, а в худшем как досадные помехи на пути «модернизации и прогресса». По мере обострения системного характера мирового кризиса, влекущего за собой необходимость радикальной политико-экономической трансформации мира, первые — «конституционные монархии» — с которыми еще связано сохранение остатков реальных свобод, будут становиться все большими препятствиями для установления «антикризисных диктатур» на Западе, тогда как вторые — «абсолютные монархии» — все более обнаруживать неэффективность исполнения ими той роли, которую они должны играть на Востоке — а именно колониального управления.

Меж тем, мир переживает сегодня кризис не монархии, но капитализма, политической философией которого является абсолютная технократия. И именно поэтому, отвергая эту агонизирующую систему и видя в естественном единоличном правлении здоровую альтернативу ей, очень важно не попасть в методологическую ловушку, с которой мы начинали, и твердо провести водораздел между философией макиавеллизма, являющейся отражением технократического взгляда на политику, и подлинной философией монархии, которая не имеет с ней ничего общего.

Полной противоположностью «Государя» Макиавелли и ответом на него является одна из последних книг шотландского аристократа Яна Далласа, более известного как суфийского шейха Абдулькадыра ас-Суфи — «The Muslim Prince«. Воистину, эта книга стоит того, чтобы достать и прочитать ее не только каждому стороннику реставрации персонального правления, но и любому, кто хочет понять ее подлинную философию, извращенную технократом Макиавелли.

Пересказывать здесь содержание этой книги нет смысла, да и невозможно, учитывая то, с какой духовной (руханической) силой написана это небольшое по объему произведение — послание и наставление подлинным политическим лидерам будущего.

Однако можно привести не ее конспект, но некоторые заметки на полях, дающие понимание того, что есть подлинное персональное правление и в чем заключается его отличие от технократического абсолютизма, обслуживающего интересы банковского капитала.

1. Подлинное Правление начинается там, где заканчивается Абсолютизм. Только тогда, когда Правитель не только понимает, но и тотально ощущает, что он находится под ежедневным, ежеминутным, ежесекундным контролем Того, Кто выше его, от Имени и ради Которого он правит и перед Кем несет ответственность за любое свое действие, он перестает быть рабом своих страстей и становится носителем настоящей власти.

2. Самоотверженное служение и свобода от жажды власти. Настоящий правитель не должен любить власть, должен понимать ее как бремя и ответственность и быть готовым отдать ее тогда, когда перестает справляться с ней. Именно эта основа объясняет мудрость наследственного характера правления, при которой власть должна принадлежать не тому, кто к ней стремится сам, а тому, кто с детства готовится к ней, воспитываясь в духе самоограничения.

3. Движение и суверенитет. Подлинный смысл единоличного правления заключается не в независимости правителя от своего общества, но в его независимости от статичных структур, стоящих между правителем и его народом — свиты, аппарата, бюрократии. Это означает то, что настоящий Правитель должен править сам и постоянно находиться ради этого в движении — перемещении по своей стране, общении с разными слоями своего народа, вплоть до того, как это делали знаменитые султаны, переодеваясь в бедняков и странствуя по городам и рынкам.

4. Преемственность и обновление. Формула устойчивого и динамичного правительства — это духовная преемственность (той основы, на которой стоит держава) и генетическое обновление правящей династии и аристократии. Это означает, что сохраняющие преемственность духовные ордена должны быть центром, вокруг которого происходит постоянный набор и отбор и будущих слуг государевых, а также жен и матерей правителей и будущих правителей. Это также означает, что аристократия может быть только служивой и не может быть собственником своих крупных имущественных активов, но только владеть ими на срок службы. Ибо как только происходит противоположное, а именно генетическая замкнутость и утрата духовной преемственности, начинается упадок монархии и царства.

Естественно, в связи со всем вышеизложенным возникнет закономерный вопрос — а где же взять таких правителей и откуда они появятся? Новые суверены, приход которых является единственной неапокалиптической альтернативой грядущей глобальной тирании технократии, могут появиться только так, как они и появлялись всегда — как лидеры асабий — консорций, прошедших цивилизационный отбор, и сумевших перейти из состояния варварства в стадию блистательного царства.

Но сложность этой задачи в сегодняшние времена может быть сопоставима только со сложностью исторического периода времен крушения Римской империи и распространения на ее развалинах Христианства. Именно этот аспект и выводит на первый план проблематику биополитики, к которой мы вынуждены постоянно обращаться и которая имеет важнейшее значение применительно к задаче реставрации пресонального правления и человеческой цивилизации.

Золотой порядок = Монархия + Анархия

Снова и снова мы вынуждены возвращаться к вопросу денег, т.к. еще не только большинство мусульман, но и многие из наших мусульманских читателей не до конца осознали важность и суть этого вопроса.

Деньги сегодня это вопрос далеко не только экономики, даже не столько экономики. Деньги — это политический вопрос, возможно, что даже политический вопрос №1, так как от него и зависит решение других вопросов, и в свою очередь его решение влечет за собой радикальные политические последствия.

Так вот, повторюсь, что вопрос о биметаллических деньгах как альтернативе бумажным — это не технический вопрос. И это не вопрос якобы отрицания технического прогресса, которое приписывается сторонникам биметаллизма вместе с якобы желанием заставить всех таскать за собой груды металлов для повседневных расчетов и остановить развитие экономики.

На самом деле, при любом наличном обращении денег будут и бумажные купюры, и металлические монеты — и в этом смысле нет никакой разницы между т.н. «бумажными» и металлическими деньгами.

Принципиальная разница есть только в одном — эмиссии, ее источнике и ее характере. И это и есть политический вопрос настоящего и будущего.

Нынешняя система бумажных денег предполагает модель, при которой Центральный Банк — организация даже не правительственная — эмитирует «деньги» из ничего, принуждая определенную нацию к ее приему в качестве единственного законного денежного средства на территории страны. При этом обеспечением этих «денег» в рамках господствующей логики монетаризма выступают т.н. «золото-валютные» резервы Центробанка, порядка 90% которых в среднем составляют именно валютные активы — т.е. такие же бумажки, но иностранных государств, а то и вовсе облигации и иные финансовые инструменты транснациональных коммерческих корпораций.

В результате правительства стран лишаются реального суверенитета, становясь заложниками мировой финансовой мафии, а народы, люди — возможности самостоятельно выбирать себе валюту, исходя из ее реальной, а не навязанной банками стоимости.

Модель биметаллизм + фулус, которую несет человечеству Шариат, по сути предполагает кардинальное изменение всего политического и социального порядка.

Суверенный правитель возвращает себе естественное эксклюзивное право чеканить реальные деньги — золотые и серебряные монеты, которые делают его власть и экономику страны независимыми от мировой банковской мафии. И это монархия.

Но в то же самое время любые социальные группы общества получают возможность не только свободно выбирать себе деньги, но и эмитировать свои собственные — в виде «фулусов». Практическая реализация этой идеи означает воплощение экономической концепции промышленных или товарных денег, введенных кейнсианской школой и поддерживаемой сегодня Л.Ларушем, на социально-политической платформе анархо-синдикализма. И это анархия.

Монархия и анархия — есть ли что-то менее совместимое между собой и более противоположное друг другу?

На первый взгляд, нет, и эти принципы абсолютно несовместимы между собой. Но только на первый.

Ибо политическая система естественного единоличного правления, выросшего из асабии — это не система структуралистского тоталитарного государства. Девлет — это не Стаат, это прямое правление без посредничества бюрократии. На пике могущества количество служащих Османского девлета не превышало нескольких сотен и он динамично развивался, опираясь на те или иные военно-политические взаимоотношения с этнархиями — вассальными или подчиненными. Государственнические реформы Танзимат довели эту численность до нескольких сотен тысяч, был создан полноценный бюрократический аппарат, начали эмитироваться бумажные деньги. Не прошло и полувека, как Халифат прекратил свое существование.

В начале XXI века в условиях наличия управленческих решений даже на нынешнем уровне развития цивилизации нашей задачей является создание компактного, динамичного, но чрезвычайно мощного в силу своего орденского характера Правительства, опирающегося на живое общество, состоящее из многих и многих самоорганизованных гильдий, общин и территорий.

Задача такого Правительства будет заключаться не в навязывании обществу искусственного, неорганичного ему порядка и его непрерывного изнасилования им, но в создании условий для органичного развития общества на принципах Естественного Порядка (Дин аль-Фитра), который должен расти снизу, питаясь от здоровых корней самого общества. Главная задача Правительства в этих условиях — не заниматься мичуирнскими экспериментами, но дать расцветать всем цветам, защищая свой сад от вторжения грызунов и регулярно выкорчевывая сорняки.

Исламское послесловие

Берясь за написание короткого цикла заметок об оптимальном правлении, я руководствовался той же методологией, что и в целом при ведении этого блога. Моя задача заключается в том, чтобы говорить с людьми о понятных им проблемах и категориях, на доступном языке, донося до них при этом принципиально исламскую позицию.

При этом моя задача, как правило, заключается в одном из двух — либо в донесении исламской позиции до немусульман, либо в акцентировании перед мусульманами тех элементов Ислама, понимание которых в настоящее время утрачено по причине довления над их сознанием и подсознанием принципиально чуждой Исламу системе мышления.

В то же самое время я не ученый Ислама и ни в коей мере не претендую на вынесение суждений, имеющих какое-то значение в нашей Религии. Для всех мусульман, включая автора этих строк, безусловным авторитетом являются только нормы и положения Божественного Закона (Шариата), обобщенные и систематизированные Исламскими учеными (Уляма).

Что касается Правления в Шариате, то этот вопрос тщательно разработан в Исламской юриспруденции (Фикхе) и существует специальная дисциплина права и науки, содержащая в себе соответствующие нормы и положения — Акхаму-с-Султанийя.

Тем не менее, сегодня нам сплошь и рядом приходится сталкиваться именно с попытками исламских модернистов — наследников демократических реформаторов вроде Афгани и Абдо пересмотреть эти положения, аппелируя в обход положений фикха «напрямую к Корану и Сунне».

Одним из следствий такого пагубного подхода, разрушающего опорные столпы Дина, является распространение идей «исламской демократии», «исламского парламентаризма», «исламской многопартийности» и т.п. гибридов, выведенных путем скрещения современных западных институтов и ценностей с подстроенными под них доводами из Корана и Сунны.

Как это обычно делается? Рассмотрим несколько основных примеров, нашедших отражение в нашем цикле.

Например, берутся за основу аяты Корана, хадисы или примеры из жизни Пророка, мир ему, и его сподвижников, да будет доволен ими Аллах, из которых следует желательность или обязательность следующих принципов и начал в жизни исламского общества:

— совещания правителя с представителями общества;
— дискуссии внутри общества по злободневным вопросам его жизни;
— возможность критики власти со стороны подвластных.

На основании этих моментов автоматически делаются, в частности, следующие выводы:

— Ислам предполагает возможность и необходимость парламентаризма;
— Исламское общество должно быть многопартийным;
— Исламская система власти предполагает институционализацию выборной конкуренции и оппозиции.

То, что эти суждения противоречат положениям Фикха Правления, разработанным истинными знатоками Божественного закона, естественно, игнорируется — ведь дело преподносится таким образом, что они де следуют из Корана и Сунны, так как альтернативная интерпретация их рассмотренных положений не принимается в расчет.

В своих размышлениях об оптимальном правлении я как раз и продемонстрировал такое альтернативное видение — на принципиально политическом, а не фикховом языке. Я показал и исходил из того, что:

— парламентаризм и многопартийность представляют собой не воплощение принципов совещательности, дискуссии и критики, но их искажение;
— совещательность и возможность дискуссии и критики не обязательно должны воплощаться в доминирующих в наши дни плутократических политических институтах;
— возможна модель, при которой «власть» и «общество» не взаимно противопоставляются друг другу в интересах «третьей» (теневой) силы, но органично сосуществуют друг с другом, больше того, что такая модель заложена именно в социальном паттерне Ислама, а не в современной либеральной демократии или тоталитарных альтернативах ей.

Напоследок надо отметить одну особенность собственно Исламского Правительства, отличающую его от любого другого. Если принципы совещания с авторитетными людьми общества или представителями широких слоев населения в той или иной форме могут быть применены в любой системе правления, то есть два института, без которых не может существовать именно Исламского Правительства:

— Муфтията;
— Кадията.

Муфтият (фетва) это принцип экспертной оценки проекта правовой нормы или политического решения на предмет их соответствия принципам и положениям Шариата, без чего такая норма или решение не должны быть приняты. Результатом такой оценки является экспертное заключение — фетва — для вынесения которой может использоваться широкий перечень соответствующих институтов, например, совет алимов, фетва шейх уль ислама и т.п.

Кадият (када) в свою очередь является принципом и системой судопроизводства, основанного на Шариате. Оба этих принципа и института в конечном счете определяют специфику исламской правовой системы, которая, как это было в Османском халифате, состояла из канунов — систематизированных сборников норм правительства, прошедших шариатскую оценку, а также судебных прецедентов по тем или иным вопросам.

Таким образом, Исламское правление представляет собой органическое единство двух начал — «светского» и «религиозного», получившее отображение в знаменитой формуле «вахдат дин уа дауля» (единство Божественного закона и правления).

(опубликовано в «livejournal«)

One Comment

  1. Маша Аллаһ!
    значимый труд. видится основой для всего остального. Размышления о технике как промежуточный тактический этап, точнее связь тактики со стратегией, которая хорошо видна из отправной точки, с этой основы — этого краткого обзорного труда.

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*