Проблема всех сегодняшних рассуждений о том, как ‘построить’ нерусских заключается в непонимании того, что чтобы ‘построить’ нерусских, нужно непременно ‘построить’ самих русских. Непонимание это есть не неумение, но нежелание понять это, ибо умение строиться и строить русские демонстрировали всю свою историю, но теперь исчезло желание делать это вновь.

Русские не хотят больше строиться сами, но хотят, чтобы строились под них, а так не бывает, по крайней мере, здесь и сечас.

Непонимание этого есть изначальное банкротство идей национальной демократии, то есть демократии для русских — оставьте нас в покое и тогда, мол, и строиться нам будет не нужно, заживем вольной жизнью.

Люди, рассуждающие об этом, не понимают, что в современном мире есть только одна демократия — обслуживающая интересы и функционирование финансового капитала, и никакой другой демократии больше нет. Хочешь придумать какую-то другую — сформулируй свой проект ее экономического и социального функционирования и не на уровне ‘за все хорошее, против всего плохого’, а от механизма производства денег до организации рынков и налогов.

Есть, однако, серьезные основания считать, что придуманное по факту уже не будет либо национал-, либо демократией.

Как бы кто сегодня ни прятал голову в песок, последней серьезной попыткой сохранить нацию от разлагающего воздействия основы и спутника современной демократии — капитализма были национал-социализм и другие фундаментальные доктрины ‘третьего пути’ от корпоративизма до интегрального национализма.

При всех отличиях между собой у них была одна безусловно общая черта — понимание того, что нацию надо строить. И строить не в том смысле, который нацдемы вкладывают в бла-бла про ‘нациебилдинг’, а в шпенглеровском — муштровать.

Организация, дифференциация, иерархия, авторитет — вот те элементы, которые должны сопутствовать любому реальному национальному проекту эпохи кризиса Модерна.

Сегодня русские, да и не только, этого не хотят. Карл Шмитт в свое время говорил о суверенной диктатуре, Сурков же спародировал его суверенной демократией.

Проблема в том, что русские националисты не понимают, что суверенная демократия — это синоним национальной демократии и такая же химера, как она. Сурков таким образом есть классический национал-демократ, и все отличие между ним и поткинцами-крыловцами сродни отличию между итальянской и немецкой версиями ‘фашизма’ — в одном случае нация понималась политически, во втором этнически.

Все отличие между сурковцами и русскими нацдемами заключается в том, что последние хотят не просто национальную, но моноэтническую демократию. Да в том, что если у Суркова есть работающий проект демократии как системы консолилации необходимых элит и институтов, то у русских этнодемократов с этим полный провал. В итоге, стремясь к демократии, они (гипотетически) будут вынуждены с потерями воссоздать ту же модель, но с многочисленными, противоречащими ее логике ограничениями.

Давление на власть снизу, идущее из русского общества, разлагающегося второй век подряд, заставляет власть идти глубоко порочным путем или имитировать это движение. А именно ради сохранения священной коровы демократии ограничивать суверенитет, сужать его. Это есть закономерный результат опасных игр в суверенную демократию, которые рано или поздно должны были поставить выбор между тем и другим, причем, как видно, и власть, и общество хотят самоубийственного отказа от суверенитета в пользу демократии.

Путь этот неизбежно приведет русских к обвалу, единственной возможностью предотвратить который могла бы стать честная, открытая и ответственная ‘суверенная диктатура’, отказ от химеры демократии, проектная организация как самих русских, так и народов вокруг них.

(опубликовано в «livejournal«)

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*