Сионизм: его правда

Это Меир Кахане, одна из наиболее ярких личностей новейшей еврейской истории, идеолог и харизматический лидер сионизма.

Раввин Меир Кахане был врагом мусульман. Но врагом достойным, врагом, могущим заслуживать не только уважения, но и восхищения.

Случайно наткнувшись на ролики с его выступлениями в Youtube, я долго не мог оторвать себя от монитора — настолько мощным оратором был Кахане, настолько притягивающим слушателя, настолько завораживающим своей энергетикой и логикой.

Находясь под впечатлением от этой личности, я решил сделать то, что уже давно хотел — откровенно написать о своем отношении к сионизму.

В данном случае я буду говорить не о сионизме как мы его видим со стороны де-факто, но об официальном сионизме как политической идеологии и проекте — как он сам себя преподносит. А именно об идее собирания всех евреев, живущих в рассеянии, в рамках одного еврейского государства.

Еще в студенческие годы, русский националист я с интересом читал в Ленинской библиотеке и конспектировал работы двух основных идеологов сионизма — Герцля и Жаботинского. Тогда Жаботинский произвел на меня гораздо более сильное впечатление, хотя сейчас, конечно, понятно, что прагматик Герцль, а не романтик Жаботинский был архитектором будущего государства Израиль.

Тем не менее, даже непредвзято анализируя состояние сионистского проекта и государства Израиль в начале XXI века, нельзя не увидеть то, что он находится в серьезном системном кризисе.

Меир Кахане, ярый сионист, увидел это и стал бить в набат уже в 80-х годах. И причиной тому была не только «арабская проблема», позиция по которой была коньком его движения «Ках», но, напротив, эта проблема была отражением важных системных тенденций и противоречий, о которых он также не мало говорил.

Однако прежде, чем разбирать проблемы Израиля в настоящем и прогнозировать его участь в будущем, немного остановимся на прошлом — истории сионистского проекта.

Нельзя не признать, что сионистский проект был одним из наиболее эффективных и грандиозных националистических проектов Новейшего времени. В то же самое время в случае с сионизмом мы сталкиваемся с очень специфическим национализмом, больше того, специфичность его столь велика, что позволяет всерьез задуматься о том, идет ли речь о национализме или о чем-то другом.

Прежде всего, надо понимать, что политический национализм как порождение Нового времени был целиком продуктом Модерна и характеризовался стремлением перейти от религиозно-авторитарному к секулярно-демократическому способам организации общества. Династические монархии и универсалистская религия во многих случаях способствовали удержанию в едином политическом пространстве совершенно различных народов и культур, из-за чего демонтаж подобных институтов традиционалистского общества не мог не вести к размежеванию этих народов на национальные государства, ибо внутри демократического и светского общества нет той силы, что может удерживать разнородное население в подчинении единой публичной власти.

В результате такого алгоритма возникали почти все национальные государства Нового времени — от самых первых европейских, чье появление было результатом эмансипации сперва еще королевской власти от Универсального Центра — Рима, до последующих вроде Италии, балканских и центральноевропейских стран, возникающих на обломках Австрийской империи, равно как и национальные государства турок и арабов возникли на обломках Халифата.

В этом смысле надо отметить один очень важный момент — в большинстве случаев применительно к национализму в Новое время речь идет не столько об этническом сколько о чисто политическом проекте, что в свое время гениально подметил Константин Леонтьев. Народы, у которых возникло националистическое движение, очень неплохо сохраняли свою этническую самобытность и внутри многонациональных монархических империй, поэтому в большинстве случаев речь скорее шла о республиканско-демократических, модернистских по сути движениях под национальными знаменами.

Сионизм же, несмотря на то, что на первый взгляд, он присывается в парадигму модернизма, в тоже самое время явно из нее выбивается.

Вообще в каком-то смысле сионизм можно считать первым сбоем Модерна. Ведь по сути это был проект, являющийся ничем иным как проявлением усталости от Модерна внутри одной из наиболее передовых его сил — еврейства.

Евреи, которые сделали для Модерна, пожалуй, больше чем кто бы то ни было, евреи, которые дали ему Спинозу и МарксаФрейда и Эйнштейна, которые приняли активное участие, пожалуй, во всех демократических и «освободительных» движениях Нового и Новейшего времени, одними из первых ощутили на себе неблагодарность этого делания, с точки зрения здравого еврейского смысла.

Чем был сионизм? Сионизм родился как идеология исхода евреев из окружающего их мира — того самого прогрессивного, демократического и гуманистического мира Модерна, для становления которого они сделали все, что возможно.

Не традиционные раввины из гетто и не лавочники из местечек стали идеологами и активистами сионизма, но евреи, бывшие кровью от крови и плоти от плоти Модерна, но жестоко в нем разочаровавшиеся. Именно эти евреи обнаружили для себя ту беспощадную истину, что чтобы они ни делали для окружающего мира и каким бы демократическим он ни становился, они все равно будут оставаться для него чужими пока окончательно не перестанут быть евреями и не отрекутся от самой своей сущности.

Этой проблемы никогда не стояло перед традиционными евреями из гетто — они знали, что они чужие и строили исходя из этого всю свою жизнь. Но евреи, получившие образование в западных университетах, евреи, воспитанные на идеях Просветителей и Интернационала, евреи, заплатившие за свою интеграцию в окружающее общество цену в виде отказа от «племенных предрассудков» и «религиозного мракобесия», такие евреи поистине оказывались в состоянии фрустрации, обнаруживая, что это самое общество не только не спешило благодарить их за это, но, напротив, возлагало на них всю вину за издержки всех этих процессов.

Истина была беспощадной — антисемитизм, который ранее считался «привилегией» ультраправых, на поверку оказывался всеобщим явлением, который мог с успехом исходить и от левых, и от либералов и обнаруживал себя как инстинкт неприязни к евреям как таковым. Но особенно мучительным открытием для думающих современных евреев было осознание того, что антисемитизм не только не устраним — каждый успех в борьбе с ним путем его репрессивного подавления, как это было в России и Германии начала 20-х годов, в скором времени оборачивается жесточайшей ответной реакцией народов, что было продемонстрировано и приходом к власти Гитлера, и сталинскими репрессиями в СССР.

Все эти события лишь наглядно демонстрировали очевидность выводов, к которым пришли евреи вроде Герцля еще в конце XIX века. В то время, напомним, сионизм развивался на фоне шумного дела Дрейфуса, продемонстрировавшего многим евреям, что даже их превращение в патриотов государств их местопроживания как это было с французским офицером еврейского происхождения Альфредом Дрейфусом, не спасает их от участи жертв антисемитизма.

Именно в таком контексте стало появляться все больше и больше евреев, говорящих: «хватит». Хватит верить в иллюзии, что мир изменится и примет с распростертыми объятиями евреев, как они есть. Хватит уповать на то, что антисемитизм является пережитком отсталости общества, устраняемым по мере его развития, а не врожденной чертой нееврейского общества по определению.

А раз так, то и выходом из этого замкнутого круга должна стать эмиграция евреев из нееврейского общества и созданием ими общества их самих, на своей земле, со своим государством.

И надо сказать, что это была очень логичная идея, которой практически нечего возразить. Больше того, логика этой идеи сегодня становится все и более понятной многим мусульманам, волею судеб оказавшихся в неисламских странах, и зачастую испытывающих на себе нечто схожее с тем антисемитизмом, с которым приходилось сталкиваться евреям диаспоры — исламофобией. Со своими мусульманскими дрейфусами, которых не спасает от ненависти исламофобов ни их патриотизм, ни их верноподданичество.

Скажаем больше. Антисемитизм, как (и его аналог — исламофобия) становятся лишь отправной точкой возвращения к собственным корням для многих евреев (или мусульман), живущих в рассеянии. Но один раз вернувшийся к своей идентичности, человек, живущий в чужеродном обществе, начинает понимать, что угрозу для нее таит в себе не только негативный, но и позитивный варианты взаимоотношений с таким обществом.

Меир Кахане, с которого я начинал эту заметку, выступая перед евреями в США, много раз говорил: вы не можете оградиться от образа жизни большинства, а этот образ жизни ведет вас к отходу от Торы, к смешанным бракам и ассимиляции. Поэтому, чтобы сохранить свое еврейство, вы должны уехать в Израиль.

Положа руку на сердце, разве не задумывался о том же самом любой, а не только еврей, живущий среди чуждой системы окружающих его координат? Разве не задумывался об этом любой искренний мусульманин, выходя на улицы, украшенные новогодними елками? Или присутствуя на корпоративных праздниках, где ему предлагали поднять бокал за успехи фирмы? Или оказываясь перед необходимостью пожимать руку чужой женщине во время деловых переговоров? И так далее, бесчисленное количество раз…

Логика Кахане, конечно, основана на обычном житейском опыте. Человек с сильной верой может противостоять влиянию окружающего общества, более того, использовать нахождения в нем для проповеди и принесения пользы своей религии, как это делал Кахане или как это делают некоторые мусульмане, живя среди немусульман. Однако где гарантии того, что такой верой будут обладать дети этого человека? А внуки? И что в противном случае остановит их от того, чтобы спервать поднять бокал вместе со всеми, потом отказаться от бороды или платка, а через некоторое время оставить молитву?

А разве не разрывают противоречия на почве религии семьи, где родители принадлежат к разным вероисповеданиям? Особенно, если одно из них накладывает на семью обязанности и ограничения, а другое (или иллюзия такового) позволяют детям делать все, что им предлагает окружающее общество.

А если при этом это окружающее общество еще и оказывает на детей давление с целью отказа от своей религии и принуждения к образу жизни большинства?

В свое время, разрабатывая теорию консорциализма, я пришел к выводу, что именно сионизм в ХХ веке является не только ее классической иллюстрацией, но и одним из наиболее успешных ее воплощений в жизнь. 

Именно эти аргументы и эта логика легли в основу сионизма. Не логика национализма бесящихся с жиру народов, живущих на своих землях под властью лояльных многонациональных империй вроде Австрийской, и возжелавших разменять свои доли в ней на самостоятельные квартиры демократических национальных республик.

Не логика модерна, но скорее логика исхода из Модерна. Поэтому, если и искать у сионизма параллели, то скорее не с национал-демократическими движениями, а со схожим мухаджирским движением мусульман Кавказа и Крыма, исходивших из под власти Российской империи в Османский халифат.

Однако в данном случае между ними была принципиальная разница — у мусульман было куда исходить, т.к. на тот момент в мире существовала держава, являющаяся оплотом и приютом для правоверных, в какой бы стране они ни жили — Халифат. У евреев же ничего подобного не было.

В этом смысле можно говорить о том, что сионизм представляет собой классический образец консорциалистского проекта, что подтверждается следующими его чертами:

— в 19 веке из аморфного и кризисного галутного еврейства, активно вовлекающегося в разрушительные социально-политические процессы в странах Запада, выделяется волевое меньшинство, которое выступает за исход евреев из диаспоры;
— это меньшинство действует наперекор настроениям как большинства еврейства, так и его традиционным пастырям — раввинам, о чем еше будет сказано ниже;
— это меньшинство в исторически достаточно сжатые сроки создает в диаспоре костяк структур будущего сионистского государства, а также организацию, сумевшую мобилизовать поддержку значительной части еврейства, нейтрализовав оппозицию своему проекту в еврейской среде;
— это меньшинство создает один из эффективнейших лоббистских механизмов во взаимоотношениях с ведущими мировыми державами своего времени, подчиняя всю свою политику с этими державами одной цели — созданию собственного государства;
— в начале XX века это движения практически на пустом месте переходит к активной фазе реализации своего проекта, инициировав переселенческое движение сионистов в не только не контролируемые, но и абсолютно небезопасные земли, где начинают создаваться и расширяться как крестьянские поселения, так и рука об руку с ними — военизированные структуры, расчищающие для них «жизненное пространство» в борьбе как с местным населением, так и иностранными силами;
— наконец, в 1946 году это движение создает собственное полноценное государство и в серии войн обеспечивает ему право на существование.

Все это крайне мало вписывается в логику Модерна. И, повторю еще раз, сама мотивация сионистского проекта не имеет к ней никакого отношения.

И все же, будучи созданным благодаря антимодернистской логике, израильское государство и общество в результате стали жертвами Модерна. Но об этом поговорим в следующий раз.

Сионизм: его кризис

Есть целый ряд родственных проектов, которые имели исходно антимодернистскую логику и мотивацию, но в итоге были на свой лад переработаны Модерном и размолоты его жерновами.

Сионизм является одним из них. А так как речь идет о Фашизме, на мой взгляд, есть все основания, чтобы определять сионизм в качестве еврейской разновидности фашизма.

Еще раз напомним некоторые обстоятельства его возникновения.

Сионистский проект не был религиозным проектом — его не только делали нерелигиозные люди, но и большинство религиозных лидеров и кругов еврейства выступили и были против него долгое время.

Сионистский проект не был и классическим национально-освободительным проектом — он предполагал не освобождение нации, живущей на своей территории, от иностранного владычества, но фактически создание новой нации, причем, в сложнейших условиях.
Сионизм делали совершенно аномальные евреи — в том смысле, что это были люди, желающие тяжело работать на земле и воевать за эту землю, то есть, выражаясь языком обывателей, ищущие проблем и приключений на свою задницу, что совершенно нехарактерно для среднестатистического еврея.

По сути, это были еврейские фашисты, причем, фашисты-романтики, сохранившие свежую энергию раннего фашизма, если сравнивать с Испанией, фашисты в духе фалангистов, но не генерала Франко. Больше того, сионизм был не просто откровенно национал-социалистическим проектом, но и имел в своей основе нескрываемую расово-религиозную подоплеку, чем в таком сочетании могли похвастаться не все фашистские проекты в Европе.

Сионизм был не религиозным и не национальным, но фашистским проектом. И именно это во многом объясняет причины его кризиса — схожие с теми, под давлением которых пали фашистские режимы стран, выстоявших перед внешним врагом, но «слитые» внутренней технократической, демо-капиталистической трансформацией.

Впрочем, в данном случае у сионизма была своя специфика, заключавшаяся в том, что он проскочил затянувшийся в таких странах как Испания и Португалия переходный период авторитаризма и сразу начал строительство государства Израиль на демократической, хотя и в национальных рамках, основе. Что роднит его с другим аналогичным проектом, имеющим во многом схожий консорциалистский генезис — апартеидом в ЮАР (напомним, что у истоков белого государства в Южной Африке стояла голландская кальвинистская консорция, сумевшая утвердить свой проект за тридевять земель от родных пенатов).

Из-за чего внутри сионизма восторжествовала такая демократическая линия? Вполне возможно, что это стало следствием того геополитического фона, на котором он сумел создать свое государство.

Не секрет, что сионисты искали сотрудничества с Третьим Рейхом в виду совпадения их видимых целей с Гитлером — нацисты хотели очистить Европу от евреев, сионисты — эвакуировать евреев из Европы в Палестину. Контакты и предложения такие были, это факт, однако, они не получили развития по двум причинам. Во-первых, Гитлер в принципе не доверял никаким евреям. Во-вторых, к тому моменту он уже четко определился со ставкой на арабский национализм как мощное орудие антибританской борьбы на Ближнем Востоке и в Северной Африке, а сотрудничество с сионизмом было с ней несовместимо.

Не секрет и то, что активно покровительствовал сионистскому проекту и созданию государства Израиль Иосиф Сталин. Однако если Гитлер не хотел поддержать сионизм, то Сталин не смог взять его под контроль по аналогии с левонациональными движениями во многих других странах, и это было объективно. СССР не был сферой деятельности сионистского движения, и по этой причине гипотетическая «советская фракция» сионизма не могла влиять на судьбу движения в целом. В начале ХХ века внутри политизированного «русского еврейства» были две основные фракции — сионистская и коммунистическая. К 1917 году все сионисты в основном уехали, а тех, кто не успел этого сделать, прибила победившая в России фракция — коммунистическая. Поэтому несмотря на наличие просионистских симпатий и настроений среди диссидентской части советского еврейства, никакого сионистского движения в коммунистическо-интернационалистском СССР по определению не могло быть.

Базой и политическим ресурсом сионизма по состоянию на 1946 год объективно был Западный мир, который еще не отошел от эйфории разгрома идеологии стран Оси и уже вступил в холодную войну с коммунизмом. Должно быть, именно поэтой причине государство Израиль, де-факто возникшее как фашистское, де-юре изначально было создано по демократическим лекалам и на базе капиталистической экономики, в нагрузку к которой были приданы социалистические атрибуты вроде кибуцов и т.п.

В итоге, как и в случае с ЮАР, это противоречие не заставило долго ждать своих последствий. Одним из первых, кто стал открыто говорить о них стал уже упоминавшийся Меир Кахане, именно поэтому ставший изгоей израильской политической системы. Его движение и взгляды называли фашистскими, и в этом была своего рода иронией судьбы — он шутил, что фашистов его называют за приверженность тем идеям, на которым был основан сам Израиль, и что будь живы Бен Гурион и «отцы-основатели» государства, и они бы не избежали этих обвинений.

На мой взгляд, Кахане указывал на три важных момента:

1) Демократическая система несовместима с сохранением еврейского характера государства Израиль;
2) Государство Израиль является финансовым наркоманом и всецело зависит от т.н. «цивилизованного мира», который навязывает ему свои ценности, как следствие —
3) Евреи, живущие в Израиле, неспособны сохранять то, ради чего он и был создан — свою не только государственную, но и духовную изоляцию от внешнего мира.

На самом деле, это абсолютно общая ситуация для всех фашистских режимов, уцелевших от внешних врагов, но исчерпавших себя в результате внутренней эволюции — последним из таковых в ХХ веке был режим апартеида в ЮАР, демонтированный по сути по той же самой причине — нежелании и неспособности демо-капиталистического общества жить в режиме изоляции и конфронтации по отношению к окружающему миру, частью которого ценностно оно уже давно стало.

В Израиле наиболее критическим показателем этих кризисных тенденций является утрата еврейским населением демографического большинства, в котором Кахане видел главную угрозу его существованию как еврейского государства. Кахане был бы прав, если бы не глупость местных арабов — как писал шейх Абдулькадыр ас-Суфи, если бы арабы вместо того, чтобы превращать своих детей в живых бомб и бороться за создание нежизнеспособного Палестинского государства, создали самодостаточное Исламское сообщество, внутри которого циркулирует золотая валюта и функционируют социальные институты Ислама, с Израилем уже в ближайшее время могло бы произойти то, что рано или поздно с ним все равно произойдет…

Однако даже на фоне самоизоляции палестинских арабов из израильской внутриполитической системы, фактом является то, что:

— количество евреев в Израиле сокращается;
— количество неевреев в Израиле растет;
— неевреское, арабское население демографически качественно набирает мощь;
— еврейское население качественно деградирует, внутри него вскрываются все новые противоречия, включая растущий антисионизм и в случаях с некоторыми смешанными евреями даже юдофобия.

Что же предлагал в этих условиях Меир Кахане? Он предлагал, на первый взгляд, логичные, но практически невыполнимые вещи, а именно:

— депортировать из Израиля всех арабов, которые не согласятся на статус лояльных неграждан еврейского теократического государства;
— от паразитирования на дотациях и продолжающихся репарациях западных стран перейти к полностью автаркичной экономике, сознательно идя на ухудшение уровня жизни израильских евреев;
— перейти от демократического к религиозно-фундаменталистскому режиму, имеющему целью изолировать евреев от внешнего мира и заставить их закрыться в своем национальном доме, превращенном в вооруженную и самодостаточную крепость.

Тем не менее, призывы Кахане не возымели действия. Факт в том, что немалое количество евреев, сионистов явно или подсознательно симпатизировали его жесткому национализму. Но вот только платить за него ту цену, которую предлагал Кахане, никто не хотел.

Эти евреи хотели бы иметь еврейское государство Израиль, но быть при этом частью цивилизованного Западного мира. Кахане говорил, что это невозможно. Эти евреи хотели бы иметь развязанными руки в отношении палестинцев и арабских соседей, но при этом жить на иностранные дотации. Кахане говорил, что это невозможно. Поддерживать Израиль, живя на Западе. Кахане говорил, что это невозможно. Сохранить еврейские корни, но жить в «свободном светском государстве». Кахане говорил, что это невозможно.

И, конечно, Кахане был прав, но это ничего не изменило и не могло изменить. Сионистский проект в тех условиях, в которых ему удалось утвердиться, обнаружил себя как проект высококонфликтный и требующий не только от израильского, но и от мирового еврейства высокой степени напряжения и лишений, причем, обреченных со временем только нарастать.

Реакцией на это стало разочарование в нем как внутри части израильского общество, так и среди некоторых бывших сионистов, а также четко сформировавшаяся тенденция ре-алии, то есть исхода евреев уже из Израиля. Сионизм — и это очевидно — все меньше выдерживает столкновение с логикой и реалиями Модерна, перешедшего в фазу Постмодернизма, как следствие — влиятельные авторитеты еврейства, выражающие настрояния части мирового еврейского финансового капитала и части продемократического истеблишмента в США все более настойчиво требуют от своего «стратегического союзника» уступок и политики, которые бы позволили осуществить демократизацию всего «Единого Ближнего Востока».

Есть и те, кто идет еще дальше — Джордж Сорос, один из наиболее влиятельных евреев в мире, прямо говорит, что Израиль превратился в обузу для мирового еврейства и мешает реализации его стратегических интересов в глобальном масштабе.

Сионизм: его перспективы

Меир Кахане, о котором мы писали в двух предыдущих заметках, был не единственным иудейским фундаменталистом, который жестко критиковал современный Израиль.

Несмотря на жесткость своей критики он оставался сторонником этого государства, хотя его ярый патриотизм, как это часто случается с радикальными националистами, порой приводил его к антигосударственным прозрениям вроде идеи создания второго еврейского государства на территории еврейских поселений в Секторе Газа в случае принятия правительством решения об их ликвидации. Тем не менее, в сути своей он всегда оставался ярым защитником интересов Израиля.

Но есть и другие иудейские фундаменталисты. И это не только ребята из ультраортодоксальной организации «Нетурей Карта«, которые на картинке сверху сжигают израильский флаг. Года три-четыре назад в Москве мы (по его инициативе) встречались в Москве с человеком схожих, но не идентичных им взглядов — бывшим сионистом Григорием Синайским, который перешел на антиизраильские позиции, осознав враждебность сионизма и Израиля иудаизму. На сайте Григория Синайского приведена подборка лишь некоторых цитат авторитетных раввинов о нелегитимности Израиля с позиций иудаизма (особый интерес представляют фрагменты их работ, которые можно прочесть по ссылкам с правой стороны).

Синайский в отличие от Нетурей Карта не считает, что настоящее Еврейское государство может быть воссоздано только после прихода Машиаха. В дискуссии он честно признался нам, что если бы каким-то невероятным путем в Израиле произошел переворот и к власти пришла сила, которая объявила бы его теократическим государством, заставив общество жить по законам Торы, он первый бы стал патриотом этой страны, каким и был в начале своего пути (отсюда и его симпатии к Кахане).

И именно поэтому диагноз Синайского по отношению к Израиля и сионизму беспощаден — факт в том, что само израильское общество отвергает законы Торы, больше того, своей либерально-капиталистической сущностью противостоит им, а уже объяснение причин этого, будь то позиция Нетурей Карто, говорящих, что это следствие возвращения евреев в Палестину до прихода Мошиаха, или более умеренных раввинов, говорящих, что дело просто в неправильной, нерелигиозной основе самого сионизма в этих условиях — непринципиально.

К иудейским традиционалистам мы вернемся чуть позже, а пока сделаем разворот на 180 градусов и рассмотрим создание и существование государства Израиль как великое достижением мирового еврейства.

Ведь несмотря на все противоречия и проблемы, существующие в Израиле, факт заключается в том, что в его лице у каждого еврея в мире есть страна и государство, готовые не только принять и защитить его у себя, но и оказать содействие в поддержании и возрождении национальной идентичности евреев, где бы они ни жили. В этой связи можно сказать, что государство Израиль сегодня существует как вершина айсберга мирового еврейства и одно из орудий защиты его интересов. Это государство не только де-факто давно смирилось с постоянным проживанием евреев за его пределами, но и, с одной стороны, делает ставку на наличие еврейских диаспор и лобби в ведущих странах мира как на одного из основных гарантов своего существования, а с другой стороны, активно поддерживает националистическую идею и идентичность внутри этих еврейских диаспор, ориентируя на эту деятельность значительную часть государственных институтов и ресурсов.

Это абсолютно несионистская модель и идея, потому что сионизм — еще раз подчеркну, «официальный», а не фактический — как раз ставил своей целью покончить с диаспорным (галутным) существованием еврейства и превратить его в нацию-государство, собрав всех евреев мира в «едином национальном очаге». Эта же идея физического собирания евреев в одной стране изначально провозглашалась главной целью государственной политики Израиля, собственно, не отказывался от нее никто и сейчас.

Однако это декларация. Реальность заключается в противоположном — Израиль по отношению к диаспорному еврейству находится не в состоянии конфронтации и побуждения евреев переселяться в него, но в состоянии устойчивого симбиоза, при котором евреи в диаспорах лоббируют интересы своего государства в странах проживания, а это государство содействует сохранению у этих евреев специфической идентичности и ощущения неразрывной связи с ним. В итоге современное мировое еврейство представляет собой не нацию-государство, но этнополитический феномен глобального характера, обладающий при этом собственным государством, служащим для него, во-первых, убежищем, во-вторых, координационным центром, в-третьих, символом его единства и политической субъектности.

Затронув характер современного еврейства как этнополитического феномена, мы вкратце остановимся на нем перед тем, как продолжить разговор о самом государстве Израиль. Очевидно, что феномен этот стал формироваться примерно одновременно с развитием финансового капитала еврейского происхождения, как это было четко показано в одной из самых точных, но наименее известных работ Карла Маркса «К Еврейскому вопросу«. И также очевидно, что своими корнями этот феномен восходит не к паттерну Древнего Израиля как воинско-трудового народа, защищавшего и возделывавшего свою землю, но к финникийской модели ростовщического космополитического спрута, опутавшего ойкумену Средиземноморья.

И сегодня этот феномен вышел на столь же, если не более универсальный масштаб, являясь одной из ведущих частей доминирующей мировой цивилизации. Что касается государства Израиль, то будучи инструментом мировой политической силы, как это не парадоксально, по своей реальной, а не декларируемой сути он гораздо более соответствует политическим ориентирам не сионизма как национально-изоляционистского учения, но Ислама — как мирового.

И Ислам, и сионизм исходят из необходимости наличия у своей антропологической базы государства/девлета. Однако Ислам в отличие от сионизма не утверждает, что мусульмане должны жить только на определенной земле. Ислам в отличие от сионизма не призывает своих последователей к тотальной изоляции, но побуждает их идти и проповедывать свою Истину всему человечеству. Наконец, Ислам не предполагает, что его Давля должна существовать исключительно для тех, кто живет на ее территории, но, напротив, исходит из того, что Халифат должен быть опорой для распространения Ислама по всей земле.

Поэтому в отличие от сионистов мусульмане без ущерба для логики Ислама могли бы создать образование, аналогичное государству Израиль — Исламский Халифат, который был бы территориальной опорой и координационной плошадкой мусульман во всем мире и при этом служил бы интересам мусульман во всем мире и заботился о них и положении Ислама в странах их проживания.

Тем не менее, по факту у Мирового Еврейства сегодня есть свой «Халифат»,а у Всемирной Уммы его нет. А эта проблема имеет прямое отношение к теме нашего разговора и вот почему…

Если исходить не из мечтаний романтиков-сионистов и особенно их религиозной части вроде Меира Кахане, а из интересов такого глобального этнополитического феномена как мировое еврейство, создание и существование государства Израиль можно считать одной из вершин его успехов в ХХ веке. И жить бы этому государству — поживать, да добра наживать в таком качестве и дальше, если бы не одна фатальная ошибка, которую допустили его основатели.

Этой ошибкой является… выбор местонахождения этого государства. Да-да, я говорю именно «выбор», так как вопреки мифу, распространяемому сионистской пропагандой сегодня, вопрос о месте, в котором должно было быть создано сионистское государство, не был чем-то изначально решенным и не подлежащим сомнению. На самом деле, как я это уже писал, и что бессмысленно отрицать, у истоков сионизма стояли абсолютно светские евреи, которые ставили перед собой прагматически, а не религиозно мотивированную цель — создание общества и государства, где еврей может быть самим собой, не раздражая окружающие народы и не испытывая дискомфорта от сосуществования с ними в смешанном обществе.

В начале ХХ века сионистским движением абсолютно серьезно рассматривался угандийский сценарий создания Еврейского государства в Восточной Африке, предложенный сионистам Британским правительством, дальновидно понимавшим, какие проблемы повлечет за собой реализация такого проекта в Палестине. Больше того, лидер и отец-основатель сионистского движения Герцль в августе 1903 года представил этот план на заседании 6-го Сионистского конгресса, утвердившего его 295 голосами против 178 и 132 воздержавшихся.

Самое удивительное в этой связи то, что фактически Угандийский проект был политическим завещанием Герцля, который умер, не дожив до 7-го Сионистского конгресса, проголосовавшего за его отмену под давлением мощной оппозиции, сформировавшейся против Герцля. То есть, мы имеем все основания говорить о том, что отец-основатель сионизма покинул этот бренный мир, будучи убежденным в том, что Еврейское государство должно быть создано не в Палестине.

Тем не менее, сионистсткое движение впоследствии решило иначе, и именно это я считаю его главным и фатальным просчетом.

Просчет заключается в том, что не будучи религиозными людьми, но при этом решив создать Еврейское государство на Священной Земле, его основатели не подумали о том, что тот, кто хочет обладать Священной Землей должен быть готов вести за нее Священную Войну.

В начале ХХ века это вряд ли можно было предвидеть, ведь складывалось полное ощущение того, что Исламская умма как сакральный политический субъект сходит с исторической арены, теряя свой Халифат и уступая место современным политическим субъектам в виде национальных государств. Еврейские фашисты справедливо пришли к выводу, что справиться с недоделано-модернистскими арабскими государствами и нациями для них не составит особой проблемы, что и демонстрировали успешно на протяжении почти всего ХХ века.

Однако будучи детьми-изгоями модернистского общества фашисты вряд ли могли предвидеть то, какие противоречия начнут раздирать их проект, уже не говоря о том, что рационально никак нельзя было просчитать — возрождение Исламской Уммы в качестве глобального религиозно-политического субъекта.

Что это означает практически? Практически это означает, что где бы они ни жили и какие бы народы и страны они ни представляли, люди, осознающие свою исламскую идентичность, всегда будут убеждены в том, что сионисты отвергли у них не просто одну из мусульманских земель, но Вакф Аллаха — Святыню Ислама, которая рано или поздно должна быть возвращена ему любой ценой.

И вот, сегодня проблема Израиля заключается не в том, что ему противостоят его арабские сепаратисты или соседи, которых он не раз успешно громил в ХХ веке. Его проблема заключается в том, что это противостояние носит куда более глобальный и стратегически антагонистический характер на двух уровнях:

— противостояния между всемирной финансово-политической системой глобального капитализма, одной из ведущих сил которого является международное еврейство как  космополитический этнополитический феномен, с одной стороны, и Исламом как мировой наднациональной религией, противопоставляющей ростовщичеству и технократическому отчуждению социальную и политическую альтернативу, в основе которой лежит естественный порядок вещей — Дин аль-Фитра;

— противостояния между геополитическим, геоэкономическим и цивилизационным диктатом однополярного «Иудео-Христианского» мира и геополитическим, геоэкономическим и цивилизационным потенциалом Исламского мира от Тихого до Атлантического океана как основой для преодоления нигилизма, возвращения истории и установления подлинно многополярного мира.

Интуитивно сионисты это, конечно, прекрасно понимают, видя своих врагов не только в ХАМАС или арабских соседях, не представляющих для них особой угрозы, но в возрождающемся Исламе как таковом. Если завтра мусульмане вобьют последний гвоздь в крышку гроба существующей мировой финансовой системы посредством возрождения Золотого Динара и Исламского Муамалята, сразу рухнет одна из опорных конструкций мирового сионизма (фактического, а не декларативного), а если после этого автоматически возникнет единое экономическое и геополитическое пространство от Джакарты до Стамбула, то рухнет и вторая.

И тогда окажется, что крохотному государству на краю земли придется в одиночку противостоять полуторамиллиардной Исламской умме, вернувшей себе роль цивилизационного лидера и маяка человечества, для которой контроль над Бейт аль-Мукаддас и Вакфом Аллаха является религиозным вопросом, не подлежащим обсуждению.

Мусульмане, будь то арабы или турки, афганцы или индонезийцы, чеченцы или русские, боснийцы или немцы, сомалийцы или уйгуры, готовы и будут готовиться вести за Палестину религиозную войну, пока она не будет возвращена в состав Дар уль-Ислама.

Готовы ли вести религиозную борьбу за Израиль не на жизнь, а на смерть евреи? Очевидно такой вопрос может быть обращен только к религиозным иудеям.

Часть из них, невзирая на порочность фактически секуляристского государства, под покровом которого «расцветает» безбожный светский образ жизни, все таки придерживается того мнения, что лучше иметь хоть какое-то еврейское государство, так как оно защищает религиозных иудеев от иноверцев и, если не претворяет в обществе законов Торы, по крайней мере не чинит препятствий в следовании им. Но, если придерживаться только этой логики, нельзя будет не признать, что для настоящего религиозного иудея гораздо лучше было бы жить в Исламском Халифате, чем в современном Израиле.

Да, и там и там религиозным евреям позволяется жить, следуя Торе, фактически на правах меньшинства. Но есть и существенный нюанс, делающий, как это нам объяснял иудей Григорий Синайский, проживание в Дар уль Исламе для такого еврея более предпочтительным, чем в нынешнем Израиле. В отличие от сионистской Исламская власть не только позволяет жить по религиозному закону иудейской общине, но и обеспечивает религиозный характер окружающего ее общества. Моральное давление иноверного большинства, на которое можно указать в качестве воззражения, в этом смысле является для соблюдающих иудеев куда более предпочтительным и даже полезным, чем разлагающее влияние большинства безбожного, формально принадлежащего к тому же народу, плавно, но беспощадно размывающего религиозный слой и уклад.

Именно поэтому, когда такой выбор встанет со всей очевидностью, ни один думающий религиозный иудей не найдет сколь-либо серьезного основания рисковать физическим и моральным выживанием своей общины ради авантюры под названием «сионизм».

Что же касается Еврейского государства как такового, в заключение я хочу воззразить против Мифа, согласно которому мусульмане отказывают евреям в праве на него. Не будучи, правда, Алимом, я не слышал о существовании ни одного шариатского довода, отказывающего евреям в праве иметь собственное государство. Вопрос не в том, что мусульмане выступают против еврейского государства, а в том, что мусульмане выступают против создания такового на отчужденных у них землях, тем более, таких, которые имеют статус Вакфа Аллаха.

Поэтому, если в будущем у дела сионизма найдутся новые поборники и продолжатели, им можно посоветовать только одно — вернуться к логике своего идейного лидера Герцля и на этот раз искать место для Еврейского государства получше… 

(опубликовано в «livejournal«)

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*