К сожалению, как я и предполагал, наиболее очевидная версия убийства шейха Саида Чиркейского оказалась верной: бешенные ваххабиты не только взяли на себя ответственность за это преступление (напомню, был убит не только старый человек, жизнь которого оплатила молодая смертница — ее не остановило и наличие рядом множества заведомо не подходящих под определение законных целей мирных людей!), но и обещали в своем заявлении расправу тем защитникам истинного Ислама, которые разоблачают их заблуждения.

Ну что же, в таком случае это подтверждает не только мой прогноз, но и вывод — болезнь неохариджизма стремительно расползается по всему Исламскому миру и требует дать ей самый решительный и беспощадный отпор.

И сделать это должны сами мусульмане, потому что это болезнь самого Исламского мира, хотя и подстрекаемая и используемая против него внешними врагами.


Болезнь, очевидно, как следствие разрушения традиционных институтов и основ исламской цивилизации в конце XIX — начале XX веков, обострившаяся со вступлением мусульманских обществ в эпоху глобальной пост-современности.

Исламский мир, которому именно тогда была навязана повестка Западного Модерна, переживает сегодня схожую (но не аналогичную!) трансформацию, которая породила в Западном мире такую чуму как большевизм.

И мы сегодня должны понимать, что как в 20-40-е годы, несмотря на то, что в противостоянии этой чуме, когда она явила миру свою сущность в России, участвовали многие вменяемые левые, социал-демократы, ее не удалось бы победить без появления и прихода к власти там, где болезнь была слишком запущена, фашизма, точно так же, по-видимому, это будет и в Исламском мире. 

Фашизм этот должен быть именно внутриисламским и представлять собой жесткую мобилизацию имунных сил традиции и здоровой природы (фитры) для отпора смертельной болезни. Именно в этом был смысл моего недавнего интервью о судьбе суфизма на Кавказе и фигуре Рамзана Кадырова, а не в том, что я сам или НОРМ хотим искать его поддержки.

Слава Богу, для нас эта проблема пока не так актуальна — угрозы нам пока исходят с другой стороны, с которой хорошо находит общий язык Рамзан Кадыров. Но для суфиев в Дагестане этот вопрос уже стоит ребром и со стороны вызывает удивление позиция некоторых их представителей, мол, не надо поддаваться на провокации, а надо позволять сволочи убивать себя и потом хоронить убитых.

Конечно, поддаваться на провокации не надо: категорически нельзя скопом перекладывать ответственность за это преступление на всех салафитов, выталкивая тем самым их вменяемую, умеренную часть в лагерь непримиримых врагов. Проблема суфиев в Дагестане заключается еще и в том, что они прячутся за спиной властей, которые творят беспредел как бы от их лица. Мое послание заключается в том, что суфии должны оформиться как военно-политическая сила и нести ответственность за СВОИ действия.

Суфии должны обрести собственную политическую субъектность и продолжить диалог с вменяемыми салафитами, совместно нейтрализуя манипулирующие ими «третьи силы».

Воевать можно по-разному, можно по-умному, но для этого прежде всего нужно понять, что воевать придется — перед нами враг, который воспримет любую другую позицию как слабость, как провокацию на новые преступления, как возможность продолжить наступление, ладно бы на отдельных людей (стать шахидом — почетная смерть!), но на Традицию как таковую, на истинный Ислам.

В отношении отпора большевизму ситуация в Исламском мире, на мой взгляд, больше всего напоминает испанскую, где возник широкий фронт сил, на которые сумел опереться франкизм.

Как в Испании, опорой исламского фашизма являются, прежде всего, люди сунны (традиционалисты) и люди фитры (националисты), сплав идей и ценностей которых применительно к тем или иным местам должен стать идеологической основой противостояния бешенному ваххабизму.

Как тогда, так и в наши дни в этом движении будут свои правые и левые фланги: лично я сторонник левого фашизма (в Испании ему соответствовали фалангисты Прима Де Риверы) и оппонент правого, однако, нет сомнения, что перед лицом большевизма, чтобы остановить его может быть поддержан и последний, невзирая на все его пороки.

Национализм — не смешной, светский и демократический, но тот, который готов встать под знамена религии и традиции, будет призван сыграть важную защитную роль в этой борьбе.

В этом смысле я не могу не поддержать своего давнего оппонента Дамира Мухетдинова, который недавно выступил в том духе, что для мусульманских народов России и их исламских общин принципиально важно восстановить исламское образование и исламскую жизнь на национальном языке.

Как русский традиционалист, русский мусульманин я поддерживаю и ту показувшуюся многим одиозную мысль, что именно информационно-образовательное русскоязычие Ислама в этих средах является проводником всевозможных болезней и девиаций.

Русская, русско-советская культура в свое время стала орудием разрушения традиционных мусульманских и других нерусских культур и в итоге привела к денационализации самого русского народа, когда русский из национального языка превратился в язык межнационального общения.

Здравомыслящие силы, считающие себя русскими патриотами, должны понять, что именно сегодня продолжение этой политики чревато геополитическим кошмаром, гораздо худшим, чем сепаратизм — вменяемые, защитные национал-религиозные режимы могут стать единственным противовесом новой интернационалистской чуме, поэтому любая унитаристско-русификаторская, антиисламская в принципе политика в этом отношении может восприниматься лишь как потворство последней.

Но на здравомыслие неисламских традиционалистов исламским можно будет рассчитывать в последнюю очередь. Поэтому спецификой этой борьбы будет то, что очень часто это будет борьба на два фронта: с теми, кто атакует Ислам извне, и теми, кто его атакует изнутри, что потребует сочетания жесткости и гибкости в отношениях с врагами и союзниками.

(опубликовано в «livejournal«)

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*