Только сейчас удалось посмотреть «Елену» Звягинцева, можно сказать, что сделал себе подарок по случаю дня рождения.

Ну что, о фильме уже, наверное, написано все, что возможно, особенно запомнилась рецензия Голышева, так что, строить из себя кинокритика не буду.

Но поделюсь парой личных впечатлений.

Первое — на мой взгляд одной из центральных тем в фильмах Звягинцева или, скажем так, фоном таковых является образ несостоявшейся Русской Европы. Особенно эта образность проявлена в «Изгнании», так что, я помню, когда обсуждали этот фильм в «Закрытом показе» Гордона, Максим Шевченко возмущался по поводу того, что Звягинцев де беспочвенный автор, и когда смотришь его фильмы, не понимаешь, в какой стране, в какой культурной среде разворачиваются события.

Что тут скажешь, Максиму это, наверное, непонятно, как убежденному антиевропейцу, который даже готов Россию специально заселить среднеазиатами, чтобы она была как можно меньше похожа на Европу. А вот определенному типу русских, которые ощущают себя и хотят быть европейцами, но при этом европейцами русскими, культурный фон этой альтернативной, воображаемой Русской Европы, придуманной Звягинцевым, очень даже близок. Не могу не отметить и того, что блестяще способствует реализации этой идеи автора и снявшийся в «Возвращении» и «Изгнании» актер Игорь Лавроненко, прекрасно воплощающий в себе образ европейского русского мужчины.

Так вот, на сей раз Звягинцев использует свою Русскую Европу не просто как безальтернативный культурный фон, так сказать, реализует авторский каприз, но как остро-актуальный социальный феномен, который он сталкивает с туземной, совковой Россией в лице Елены и ее семьи.

В каком-то смысле здесь имеет место воспроизведение сюжета «Собачьего сердца», но в более коварной форме, с одной стороны, и культурно-расистской, с другой.

Коварство заключается в том, что если Шариков является настолько очевидно отрицательным героем, что по определению не может снискать себе симпатий, то оценка Елены может быть амбивалентной. Но амбивалентность эта будет носить культурно-поляризированный характер, коварно выполняя роль цивилизационного маркера — «хорошую женщину Елену» здесь однозначно поддержат советские, красные, тогда как в Кате и ее отце безошибочно узнают своих европейские, белые.

Второй момент — на моей памяти не было еще ни одного фильма Звягинцева, сюжет которого не был бы основан на библейской проблематике. Голышев дал интересную евангельско-христианскую интерпретацию сюжета «Елена», но сегодня, на второй день после просмотра фильма меня осенило, что помимо евангельского измерения у него есть более драматическое, я бы сказал страшное, измерение, подобно «Изгнанию» сталкивающее ветхо- и ново- заветную правды.

Но «Елена» в этом смысле, пожалуй, будет пострашнее «Изгнания» — ведь правота евангельского послания о любви и милосердии по отношению к мертвой букве закона в последнем очевидна.

В «Елене», на мой взгляд, в этом отношении кроется серьезная конфликтная двусмысленность.

Звягинцев лишь единожды вводит в фильм цитату из Библии — устами Елены, заявляющей, что «последние станут первыми».

Вставая на позиции Голышева, представляющиеся в высшей степени обоснованными, подобное заявление Елены можно воспринимать только как шариковщину, с евангельским духом не имеющую ничего общего.

Но сегодня я посмотрел на ту проблему с другой стороны — евангельски-искренняя, располагающая к себе европейка Катя оказывается не просто бесплодной, но именно идейным врагом продолжения рода как воспроизводства бренного бытия, порока и бессмысленности — вполне в духе родственных ранним христианам есеев.

Семья же Елены, в высшей степени антипатичная и отталкивающая, оказывается, несмотря ни на что, исполняющей ветхозаветный закон — «плодитесь и размножайтесь», и через это реализующей другое библейское пророчество — «и последние станут первыми».

Эти люди, не думающие о том, чем будут кормить и как будут воспитывать своих детей, тем не менее рожают их, и оказывается, что их кормит Бог, вселяя их в опустевшие шатры таких приятных, высокодуховных, но при этом бесплодных европейцев — история, уж очень напоминающая положение сдающей свои позиции цивилизованной белой расы.

Словом, хотя моим первым ощущением было то, что «Елена» напряженностью сюжета уступает «Изгнанию» и даже «Возвращению», в итоге приходится признать, что в данном случае Звягинцев поднимает интеллектуальную планку своего фильма, вводя в него не один, а несколько уровней рефлексируемых проблем и, что самое главное, задавая конфликтную двойственность взаимоисключающих смыслов и ответов, выбрать которые себе по душе может только сам зритель, а не автор за него, как в предыдущих фильмах.

(опубликовано в «livejournal«)

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*