Бывший на протяжении многих лет наперекор мейнстриму русского общества «другом мусульман», Эдуард Лимонов заговорил о войне России с Исламом:

«В случае идентичного сирийскому конфликту нападения на нас, в конфликт будут втянуты  поневоле, хотят они этого или нет,  миллионы  нашего коренного населения, исповедующего Ислам».

Миллионы российских мусульман, втянутые в войну по аналогии с Сирией, где потомственный маньяк Асад уже не только системами залпового огня, но и ракетами СКАД стирает с лица земли целые города, это именно война с мусульманами, а не какими-то там террористами и экстремистами. Хотя вину Лимонов заблаговременно возлагает на «радикальный Ислам», который должен «на нас напасть», естественно, с благословения Запада.

Что же это за зверь такой «радикальный Ислам», который де Запад «воспитывает сырым мясом человечины» на Ближнем Востоке?

Это тот самый, наверное, которым пугали обывателя, когда говорили, что после падения Каддафи он перейдет через Средиземное море и двинет прямиком на Рим. Или когда говорили, что после прихода к власти исламистов в Египте снесут все пирамиды, а из Туниса выгонят туристов.
На практике, однако, на свободных выборах в Ливии победили местные либералы (чтущие, впрочем, религиозные ценности и национальные интересы своей страны), в Тунисе при новой власти активистки FEMEN умудряются проводить свои акции, а режим «братьев-мусульман» в Египте оказался настолько ужасен, что позволяет избивать… верующих мусульман местной секуляристской шпане. Как видно, «радикальный Ислам», которым столько пугали и продолжают пугать российского обывателя, не только ни на кого не напал и не начал никого геноцидить, но демонстрирует в странах, где ему удалось победить, куда больший либерализм и плюрализм, чем присущ сегодня российскому и режиму, и обществу.

И тем не менее, он по определению виноват. Виноват тем, что мусульмане с Кораном в руках свергли диктаторские режимы — побратимы путинского, с которым до недавнего времени вроде бы боролся тот же Лимонов. Или тем, что мусульмане-сунниты в Сирии не захотели больше терпеть диктатуру алавитского меньшинства и в ответ на расправу его спецслужб над мирными демонстрациями не забились по углам, как «креативный класс» (который за это высмеивает Лимонов), а взяли в руки оружие (чего он. видимо, никак не дождется от россиян). Мусульмане оказались виноваты даже в Турции, где пришли к власти абсолютно бескровным путем и где сохранены все рамки либеральной демократии, в том, что… отменили запрет на хиджаб и иные аспекты соблюдения Ислама — этого в России достаточно, чтобы государственное телевидение снимало алармистские репортажи об «исламизации Турции».

Из всего этого можно сделать вывод, что мусульмане не будут виноваты только тогда, когда будут терпеть над собой власть режимов, целенаправленно искореняющих Ислам. Как, например, в России, где сегодня не какой-то там Запад и уж, тем более, не «радикальный Ислам», но туземный аналог мубараковщины и асадовщины запрещает исламскую литературу, бросает в тюрьмы исламских активистов, бессудно уничтожает активных имамов, наконец, ставит вне закона хиджабы в государственных учебных заведениях и так далее, и тому подобное.

Итак, мусульмане в России назначены на роль виноватых, безотносительно того, чего они реально хотят и почему они борются. Если уж такую позицию занял вчерашний «друг Ислама» Лимонов, это значит, что круг замкнулся и мы являемся свидетелями консолидации всего русского политикума против Ислама. Не только имперцы, не только нацдемы, не только либералы (от Навального и Милова до Прохорова, требующего ликвидации республик и введения секуляристского Религиозного Кодекса), но и последние «друзья мусульман» консолидируются вокруг представления о главном «враге народа», стремительно захватывающего российское общество.

В чем причина? Тактически существующему режиму нужен враг для успешной мобилизации «народного большинства». Но ведь не в меньшей степени антиисламские настроения распространены и в оппозиции, то есть, можно сказать, что они поистине являются «национальной идеей».

Дело в том, что Россия изначально возникла путем перехвата формирующегося русского централизованного государства византийскими реваншистами и его превращения из протонационального в имперско-мессианское. Это государство всю свою историю вело борьбу с Исламом и поэтому рассматривает раздавленное положение последнего как условие своего существования в охваченной им геополитической нише. Сегодня же Россия понимает, что в условиях глобального исламского пробуждения ее мусульмане больше не будут терпеть то положение под сапогом, которое им предписывалось на протяжении всей ее истории. И вместо того, чтобы учиться жить с Исламом (вместе или полюбовно разойдясь), видит только одно решение «исламского вопроса» — «окончательное». Поэтому война, которую пророчит Лимонов, в других своих интервью приводя аналогию с Индией и Пакистаном (напомню, при их разделе погибло около миллиона человек), абсолютно реальна, тем более, что логика истории делает существующий режим заинтересованным в новой войне.

Как и когда она может начаться? Естественно не каким-то фантастическим нападением на Россию — силы из той же Сирии или Афганистана могут оказаться в России только, если полыхнет в ней самой, но не через какую-то мифическую «интервенцию». Собственно, никакой интервенции не было и в Сирии — это маньяк Асад развязал войну против своего народа, открылись фронты и благодаря этому стало возможно прибытие мусульманских добровольцев из других стран.

Полыхнуть же в России может, вероятнее всего, если при очередном закручивании гаек системой сорвет резьбу. Причем, это должен быть системный сбой, и таким сбоем может быть разрушение какого-нибудь из опорных столпов нынешней относительной стабильности. Например, режима Кадырова в Чечне, за который могут взяться после Олимпиады. Или автономии региональной элиты и республиканского статуса Татарстана, чего можно ожидать после Универсиады.

Найтись, впрочем, могут и другие поводы. И, скорее всего, это не будет сразу какая-то глобальная, общероссийская вспышка. Большая Война может начаться с одной или нескольких локальных, переходящих одна в другую и постепенно разрастающихся в российско-исламскую войну, которая пойдет дугой от всего Кавказа через Поволжье на Урал и в Сибирь с подключением к ней среднеазиатского фронта через дырявую казахскую границу.

Цель, которую будет преследовать Россия в этой войне — уничтожение, депортация и ассимиляция крупных мусульманских народов, в которых еще сохраняется приверженность Исламу. Но и русским мусульманам не стоит обольщаться — в лагерях для интернированных, которые в этом случае появятся по всей стране, они окажутся одними из первых, причем, с минимальными шансами выйти живьем. Благо, списки русских, как и других практикующих мусульман, особенно в регионах, уже давно готовы и ждут своего применения. В массе своей это как раз совершенно мирные, послушные и лояльные люди, но удивляться тут нечему — как и во всех подобных мясорубках, основными жертвами станут именно они, те, кто «ни в чем не виноват».

Тем не менее, если такая война начнется, несмотря на то, что она будет проходить с применением Россией всей своей военной мощи (разве что кроме ядерного оружия) и сопровождаться массовыми жертвами среди мирного этномусульманского населения, достижение ею победы будет малореальным. Опыт Сирии сегодня наглядно показывает, что чем более массированным является применение силы против восставшего или втянутого в восстание населения, тем слабее оказывается контроль над зонами таких боевых действий — разрушение социальной инфраструктуры не только бьет по мирному населению, но и отвязывает его от контроля правительства, не нанося серьезного ущерба партизанским силам, а напротив, увеличивая его поддержку у населения.

Такая война, которая на первом этапе вызовет у российского общества патриотическую эйфорию, по мере ее затягивания ляжет на него тяжелым бременем: от ухудшения и без того не идеального экономического положения, до еще большего закручивания гаек и беспредела в условиях военно-политической мобилизации и безнаказанности властей. В итоге, начав с войны против мусульман, Империя имеет шансы спровоцировать новую пугачевщину, то есть, создание общего фронта русских и нерусских аборигенов, подключение к мусульманской герилье социальных бунтов в провинции, демократических выступлений в крупных городах и русского сепаратизма в проблемных регионах, для которых издержки от нахождения в такой России с лихвой перевесят плюсы оного.

Естественно, последует и внешнее вмешательство в том или ином виде — от санкций и растущей изоляции России до ограниченной поддержки освободительных сил. Как следствие — падение режима или его принуждение к миру.

И тут надо понять, каким может быть мир после такой войны. Это может быть только аналог Вестфальского мира после аналога Тридцатилетней войны. Полтысячелетия назад Иван Грозный, внук греческой реваншистки Софии Палеолог, потерявшей свою империю и решившей превратить Московию в Византию 2.0., перечеркнул потенциал позитивной трансформации позднеордынского геополитического пространства на принципах евразийского Вестфаля. На тот момент пространство Северной Евразии было поделено на государственно-религиозные квадратики: тюркские исламские государства, православная Московия и оплот «русских гугенотов» (т.н. «жидовствующих») — Новгород и Псков, а по соседству еще и католическая Литва с землями Юго-Западной Руси. Требовалось сохранение этого сложного пространства, его оформление в систему сдержек и противовесов, аналог проходящей через схожие процессы Европы.

Вместо этого, начиная с резни «русских гугенотов» и зачистки этого пространства от исламских государств, происходило последовательное и противоестественное включение всего этого многообразия в состав одного государства, что не только разрушало субъектность побежденных, но и отдаляло от ее обретения победителей путем постепенной деформации национальной сущности такого государства. Сегодня это государство исторически агонизирует, но энергии этой агонии еще, пожалуй, хватит на финальный акт его трагедии, судя по запалу ненависти в обществе.

То, что должно придти этому на смену — новая архитектура североевразийского пространства, в которой ни у одной из его частей не будет ни возможности, ни желания подмять под себя и разрушить остальные, как это произошло полтысячелетия назад. Для этого государство — разжигатель войны, подобно гитлеровской Германии должно будет взято под внешнее управление на переходный период, русское общество — пройти свою «денацификацию» и создано несколько региональных русских государств с новой сильной идентичностью, подобно Австрии и полунемецкой Швейцарии. Только в этом случае Северная Евразия из Мордора превратится, наконец, в богатое своим многообразием и внутренней жизнью пространство, аналогичное Европе, в котором займут свое место и исцеленные от шовинистических психозов русские.

О сотрудничестве и конфронтации

В комментариях к предыдущему тексту меня стали обвинять в том, что я разжигаю войну и занимаю конфронтационную позицию, не считаясь с теми бедами и страданиями, которые они могут принести многим людям, мусульманам и немусульманам, живущим в России.

Так как кроме высказавших такие обвинения, подобные мысли могут возникать и у тех, кто не решается это сделать, я решил им кое что пояснить.

Для кого-то сегодня я блоггер, пишущий алармистские и разжигающие  тексты. Но, вообще-то, на минуточку, я занимаюсь исламской общественной деятельностью с 2004 года (то есть, почти десять лет) и моя позиция все эти годы была публичной и подтверждается множеством письменных и устных свидетельств.

Так вот, люди, которые это помнят, знают, что ой как не сразу мне стали присущи такие настроения. Как же мы дошли до жизни такой?

1. C 2005 года НОРМ формирует собственную политическую позицию (покончив с идейной зависимостью от прожектера и бумажного тигра Джемаля), суть которой сводилась к следующему:

«Подтвердить лояльное отношение Организации к суверенному Российскому государству и неучастие НОРМа и его членов в какой-либо антигосударственной и антиправительственной деятельности».

Если бы кто-то заявил такое сейчас, его бы не колеблясь назвали «кремлядью» и «охренителем» и были бы правы. Многие называли и тогда. Но суть нашей позиции на тот момент мы сами формулировали не как про- или анти- властную, а как вне- властную — мы исходили из необходимости заключения своего рода договора между властью, государством и российским исламским сообществом по формуле: свобода религиозной жизни и проповеди для российских мусульман при их лояльности национально-государственным интересам.

Далеко от конфронтационного настроя, не так ли?

В рамках подобных ожиданий я лично вместе с рядом неформальных исламских авторитетов принимал участие в переговорах с Сурковым о создании мощного российского исламского движения, способного быть субъектом такого договора с государством с мусульманской стороны. «Роман» с властью (развивая метафору, можно сказать, что до интима он, слава Богу, не дошел) длился недолго — Сурков поручил обсудить с нами практические аспекты соотрудничества небезызвестному Василию Якеменко: я был одним из двух людей с мусульманской стороны, которые участвовали в первых и последних переговорах с ним. Тогда в ответ на мои соображения, что в качестве альтернативы уходу молодых мусульман в лес у них должны появиться все условия для мирного исламского развития, как то исламская социальная, деловая и прочая инфраструктура, Якеменко заявил: «Так это же исламизация! А чем Вы тогда от Басаева отличаетесь?!»

От такого вопроса тогда, честно говоря, у меня чуть не отвисла челюсть, но выводы я для себя сделал. Никакие партнеры, никакое сотрудничество, никакие взаимные обязательства этим людям не нужны, но только шестерки, работающие на них, продав совесть, что и показали дальнейшие отношения АП не только с мусульманами, но и всеми политическими силами страны.

2. С 2008 года мне уже стала окончательно понятна сущность Суркова не как архитектора Новой России (такие ожидания тогда были у многих и политическая философия, которую он декларировал,в частности, на той встрече с мусульманами, была тому основанием), а как разводчика и манипулятора. Стало понятно, что путинский режим не имеет никакой стратегии строительства Новой России, что это паханат, который будет сидеть на наследии России старой, принимая самые простые и глупые решения по принципу: отожмем все, что можно, а после нас хоть потом.

Но это не самое страшное. Наиболее тревожными были симптомы неосоветской реставрации, которые пришлись уже на президентство Медведева, под либеральным прикрытием которого (та же роль, что и у Суркова) во всю начал лютовать чекизм. Возродилась государственная идеология, а с ней и ее спутник — преследуемое инакомыслие, десятками, а потом и сотнями начали запрещаться «мыслепреступные» книги. Именно на этот момент приходятся нарастающие запреты исламских книг, разгромы абсолютно миролюбивых исламских организаций, посадки имамов, занимающих прогосударственную позицию, но при этом ведущих активную исламскую деятельность. И если до этого были иллюзии, что это все «самодеятельность силовиков» и «диверсии оборотней в погонах», теперь стало понятно, что все это санкционировано на самом высшем уровне. Однако какие-то иллюзиции, что политика может быть пересмотрена, еще оставались.

3. Я покинул Россию в начале 2009 года, чему предшествовали мои консультации с соратниками и моим шейхом. Уверен, что это было правильное решение. Не только потому, что оно, возможно, помогло мне сохранить свободу, жизнь и развязанные руки для моей деятельности в условиях нарастающих арестов и убийств моих куда более умеренных, чем я коллег, но и потому, что оно позволило мне взглянуть на ситуацию в России свежим взглядом со стороны, потому что почти все интеллектуальные прорывы русских мыслителей происходили за пределами родины, чаще всего, в Европе. Анализ истории и всех основных аспектов русской действительности, результатом которого стала моя книга «Закат России и русский негритюд» (читатели моего ЖЖ могли читать ее в режиме он-лайн как «Русский цикл»), позволил мне сформулировать понимание нынешнего состояния России и перспектив ее развития, которое, увы, пока еще меня не подводило.

Тогда я определил для себя уже зрелый путинизм не как какую-то ошибку или сбой в программе, а как раз как ее закономерный результат — политическую надстройку той исторически обусловленной формации современной России, которую я называю «КапСовок». КапСовок — это агония старой, иначе говоря, исторической, выработавшей свой ресурс России, альтернативой которой могло бы стать строительство Новой России — возможность, которая теоретически сохранялась еще в середине нулевых, но потом была упущена.

Что касается Ислама, то ему в этой системе места нет — для исторической России это не новость, а закономерность, как я показываю, но надо понимать, что и в ее истории были моменты оттепели в государственно-исламских отношениях, сейчас же имеет место прямо противоположный цикл.

4. 12 июня 2011 года, в седьмую годовщину своего создания НОРМ выступила с официальным заявлением о переходе в оппозицию к существующему режиму, обвинив его в антиисламской политике. Видит Бог, это заявление последовало после многих лет неоправданных надежд на то, что «там все поймут» и «решат исправить ситуацию», когда иллюзий уже больше никаких не осталось и молчать стало невозможно. 5 октября 2011 года в очередном своем заявлении мы прямо призвали к «гражданскому джихаду», а именно — «политически активные русские мусульмане для достижения целей РИД должны взять на себя миссию встать в авангарде русского освободительного движения, его очищения от деструктивных, антиисламских тенденций и его направления на путь революционного преобразования России из тюрьмы ее граждан и народов в их вольную землю и союз«.

Через месяц с небольшим в России началось именно такое освободительное движение, первые после многолетней спячки выступления русского гражданского общества в защиту прав, свобод и достоинства. Мы, НОРМ, приняли в этом активное участие, выступив организаторами площадки для участия в гражданском движении российских мусульман — Исламскую Гражданскую Хартия. Сегодня читатели, обвиняющие меня в конфронтационном настрое по отношению к русскому обществу, могут перечитать ее текст и оценить, направлены ли наши требования и устремления против него или они соответствуют его разумно понятым интересам?

Несмотря на то, что гражданско-освободительное движение в России потерпело неудачу, я считаю абсолютно правильным то, что мы приняли в нем участие. Как и наша позиция нейтралитета к власти предшествовавших этому лет, это дает нам алиби в части неконфронтационного настроя на конструктивное существование и развитие мусульман в российском обществе.

Хотя внутри оппозиции было немало тех, кто не любил Ислам и мусульман не меньше, а то и больше власти, участие в едином гражданском движении давало шанс на диалог мусульман и немусульман, которого уже не было в рамках путинской системы. Несмотря на различие, порой, кардинальное, в политических взглядах участников Сахарова и Болотной, главное, что там было тогда это дух гражданского единства, атмосфера свершения общего дела (res publica), которое позволяло слышать и слушать друг друга левым и правым, либералам и националистам, христианам и мусульманам и т.д.

5. С возвращением Путина в Кремль надежды на трансформацию России в сторону гражданского общества и правового государства, в рамках которого могут нормально развиваться ее мусульмане, потерпели крах. Собственно, в разговорах в узком кругу я изначально давал процентов 60 в пользу того, что Путин устоит, возможность смести режим при этом реально существовала, но не была реализована по ряду причин, анализировать которые здесь не место.

В сухом остатке сегодня мы имеем не только закручивание гаек, новую реакцию и т.п., но и эскалацию в обществе колоссальной ненависти, пока залитой под асфальт авторитарного режима. Свершись в России освободительная революция, и эта колоссальная энергия могла бы быть направлена на гражданскую трансформацию страны, благо, надежды и оптимизм тогда витали в воздухе, по крайней мере, ощущались многими. Сейчас ни надежд, ни оптимизма нет, есть полное понимание, что система изнутри меняться не будет, при этом нарастают такие чувства как апатия, отчаяние, ненависть.

Не выплеснуться это просто не может по закону сохранения и превращения энергии. И если это не выплеснется в революцию, то это выплеснется в войну. А для войны нужен враг. И главным таким врагом, судя по всему, в России становится Ислам, причем, здесь сходятся как объективные интересы режима, так и исторически обусловленные фобии русского общества, которое будучи не в силах устранить причину своих проблем — власть, готово выплеснуть свою ненависть на ее следствие, образ врага, чужого.

ИТАК, сегодня меня обвиняют в стремлении к гражданской и межнациональной войне, но вся история моей исламской общественной деятельности есть наглядное опровержение таких обвинений. Я НЕ хочу войны, не хочу крови и страдания миллионов людей, разрушений, катастроф и так далее. Но я ВИЖУ, что вся политика государства и весь настрой общества по отношению к Исламу ведут Россию именно к этому.

Можно ли этого избежать? Теоретически можно одним из двух путей:

— либо власть одумывается и кардинально меняет свою политику в отношении Ислама и мусульман, начинает диалог с их реальными представителями, слышит их проблемы и способствует их решению, а не создает и усугубляет их, не превращает Ислам во внешнего и внутреннего врага;

— либо общество меняет эту власть и в процессе гражданской трансформации осуществляется перезагрузка отношений с Исламом для решения внутренних и внешних проблем, возникших с ним у России.

Но если вместо этого будут по-прежнему запрещаться исламские книги, арестовываться, уничтожаться и выдавливаться из страны исламские активисты и лидеры, идти вытеснение Ислама и практикующих мусульман из публичной сферы (запрет хиджабов в учебных заведениях), осуществляться антиисламская пропаганда на государственных телеканалах, идти явная подготовка к ликвидации национальных республик и т.д., и т.п. — я предупреждаю, что рано или поздно это не может не привести к взрыву. А, учитывая то, что политика по отношению к мусульманам внутри страны сопровождается конфронтацией с Исламским миром, в которую Россия влезла из-за своей политики в Сирии на одной стороне с Ираном и шиитами, взрыв этот может оказаться двухсторонним — внутри и извне российских границ.

Так стоит ли от этого предупреждать меня? Я как раз отношусь к числу тех, кто всегда к диалогу готов, подтверждением чему все описанное выше. Предупреждайте тех, от кого исходит эта угроза: власть и не понимающее, к чему это все может привести русское общество. Я же со своей стороны говорю мусульманам России и русским мусульманам о том, с чем им предстоит столкнуться и к чему готовиться, если все эти предупреждения не возымеют успеха.

В конце концов, разве нас не учили в школе: «Мы мирные люди, но наш бронепоезд стоит на запасном пути»?

Возможна ли мирная Россия?

И в продолжение предыдущей темы. Возникает закономерный вопрос, а возможна ли вообще нормальная, мирная Россия, страна, имеющая устойчивый мир внутри себя и неконфликтная окружающему миру?

Такая Россия должна была бы покоиться на двух столпах:

1) Во внешней политике — изоляционизм, понятый не как отказ от сотрудничества с миром, но как отказ от геополитического реваншизма и экспансионизма, в том числе на территории бывшего СССР, неучастие в любых конфликтах и блоках, радикальный нейтралитет.

2) Во внутренней политике — регионализм и федерализм, причем, не только по отношению к нерусским народам и регионам, но и самим русским, реорганизация русского пространства на основе «многорусья» (термин Широпаева), то есть, множества региональных и субэтнических проявлений русской идентичности.

Причем, нетрудно заметить, что первое является условием для закрепления второго, потому что иначе разные цивилизационные и геокультурные тяготения народов и регионов России при предпочтении одному из них на государственном уровне будут вызывать напряженность внутри страны. Это означает, что Россия как целое не должна участвовать в международных конфликтах на стороне какой-то из сил, особенно, цивилизационно окрашенных — пусть такую поддержку своим собратьям оказывают те или иные НПО (как пример, православные — сербам, мусульмане — боснийцам и т.д.), но федеральная власть от этого должна шарахаться, как от огня.

Вот такой должна была бы быть Россия, чтобы иметь мир и согласие внутри себя и жить в ладу с окружающим миром. А возможно ли это на практике, я оставляю судить своим

читателям…

(опубликовано в «livejournal«)

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*