«Россия во мгле» и очертания Большого Идель-Урала

Недруги то и дело стали обвинять меня в желании устроить в России гражданскую войну, интервенцию НАТО и т.п. Но дело в том, что помимо того, что я бы, правда, предпочел этому бескровный сценарий эволюционной трансформации России, я еще и не вижу сегодня предпосылок для скорого падения существующего режима. По мне, так эти сукины дети будут держаться у власти, пока либо у них не хватит глупости влезть в большую войну, либо не рухнет мировая экономика или что-то в этом роде.

Однако кое кто из других наблюдателей в последнее время вновь стал предсказывать неизбежное падение этой системы. Об этом, в частности, написал в своем блоге Толкователь мой приятель Павел Пряников. Об этом же пишет на своем сайтепогромный националист Просвирнин, к статье которого мы еще вернемся ниже.

Показателями кризисности не только режима, но и выстроенной им государственности, являются вспыхивающие то и дело, несмотря на хваленную путинскую вертикаль власти, территориальные споры внутри РФ. О конфликте между руководствами Ингушетии и Чечни известно на всю страну. В меньшей степени освещается разгорающийся конфликт между татарским и башкирским национальными движениями, в результате которого ряд татарских националистов объявили о подготовке к референдуму об отделении от Башкортостана его северо-западных районов, населенных татарами.

Мне представляется, что стратегическое значение темы и последствий территориальных споров между разными образованиями в случае кризиса в Москве должны быть осознаны в принципе, но особенно национальными движениями, чтобы было наглядное понимание, как и от кого может вернуться запущенный однажды бумеранг.

Так, я специально рассмотрел под этим углом карту самого Татарстана в срезе национального состава его районов. Оказалось не только, что в девяти из его районов преобладает русское население (в целом по Татарстану его около 40%). Куда более важно в контексте возможных территориальных споров то, что пять из этих районов представляют собой цельный клин, способный отсечь значительную часть территории Татарстана, прилегающую к Ульяновской области, и врезаться аккурат в Казань, в которой тоже преобладает русское население (см. фото).

То, что не только околовластные круги, но и значительная часть противостоящих ей российских демократов (с приставкой национал- и без нее), уже не говоря о националистах, не скрывают своих планов в случае победы ликвидировать республики, опираясь на русское население в них, слишком хорошо известно, чтобы на этом останавливаться. Но, допустим, в случае падения путинской вертикали, ликвидировать-то целиком как раз и не удастся — федеральная власть окажется слишком слаба и та же Казань, пользуясь замятней в Москве, наоборот, начнет отыгрывать назад ельцинские вольности, отнятые Путиным, и требовать перейти на договорные федеративные или конфедеративные отношения.

Чем на это может ответить какое-нибудь Временное правительство во главе с Навальным с коалиционными националистами в нем и поджимаемое крайними националистами? Ответ на поверхности — это разыгрывание темы «судетских немцев», в случае с Татарстаном — территорий с русским большинством, как татарские националисты сегодня пытаются делать с Башкортостаном. Насколько это вероятно? Более чем — в России еще слишком многие сокрушаются упущенными возможностями потребовать назад Восток Украины и Север Казахстана при их отделении, чтобы, имея такой опыт, упустить подобную возможность с Татарстаном.

Сегодня я озвучил такую возможность своим татарским френдам в ФБ и имел с некоторыми из них дискуссию по этому поводу. Мое мнение здесь такое — я высказывал его уже в осторожной форме, выскажу уже более четко: сделав ставку на чисто мононациональный сепаратизм, оттолкнув от себя соседей и потенциальных союзников, татары рискуют оказаться один на один с таким же постимперским русским национализмом в соотношении 3:120. Результат подобного противостояния предсказуем и плачевен, если только не произойдет ничего экстраординарного. 

Значит ли это, что надо отказаться от своей игры? Нет, это значит, что надо играть по-крупному и на другом уровне, и такой потенциал у татар есть. Но для этого им надо вести себя не как ущемленным и безответственным узкоплеменным националистам, а как осевой нации пространства Большого Идель-Урала — подлинной сердцевины Северной Евразии.

В рамках такой игры Татарстан, безусловно, может удержать свои нынешние границы (ибо откол части его территории будет лишь прелюдией к полному поглощению, как это было и с Судетами) и предложить своим соседям решение проблемы несоответствия административных границ с границами расселения этносов созданием интеграционного пространства Волжского Союза (Идель-Урал в тюркских языках), внутри которого наряду с существующими государственными образованиями будет создана система экстерриториальных национальных юрисдикций (общин или кантонов), охватывающая населенные тем или иным этносом районы, к какому бы государству они ни относились. При этом к вопросам государственной юрисдикции относилось бы управление территориями как таковыми, а к национальной — гуманитарные вопросы языковой политики, образования и т.д.

Более того, надо четко сказать, что в такой Волжский Союз или Волго-Уральский Союз обязательно надо стремиться включить не только тюркские и угро-финские республики Поволжья, но и примыкающие русские области (тоже потенциальные республики, но русские — Вятская и др.), в которых, как известно, находится немало тюркских территорий и населенных пунктов. Что позволило бы, с одной стороны, решить вопрос разделенности тюрок на отторгнутых территориях, с другой стороны, нейтрализовать «русскую угрозу» в этих республиках путем превращения русских в один из полноправных народов Идель-Урала. 

Татары от этого не только ничего не потеряют, но только выиграют. Татарстан сохранится в нынешних границах как государство татарской нации. Татары получат возможность распространить свою экстерриториальную юрисдикцию на татарские районы не только в Башкирии, но и других республиках и областях. Очевидно, что именно татары, как минимум, татары в равных долях с местными русскими будут определяющей силой большого, богатого и стратегически важного региона. Русские в Татарстане получат роль миноритарного акционера, надежно встроенного в татарский политический проект.

И что важно — в масштабах всего построссийского пространства создание такого устойчивого мультинационального объединения вокруг Казани способствовало бы реорганизации Северной Евразии на принципах здорового регионализма и межрегионального сотрудничества, а не играло бы на руку кровожадному московскому реваншизму, озвучивающему свои планы предельно откровенно:

«Что впереди хаос, из которого будут выползать уроды один краше другого (вы еще с нежностью будете вспоминать «лица Болотной»), и что даже в полном составе вступив в Православный Общенародный Фронт вы этот хаос не предотвратите, а лишь усугубите, позволив тому, что уже умерло, еще чуточку поцепляться за край бездны. Что те, кто придут после Путина (скорей всего, это будут медведевцы, но не сам Медведев — какой-нибудь условный Кудрин или Прохоров), надолго не задержатся, что процесс распада мертвого советского монстра будет набирать обороты, и всевозможные ушлые пидарасы, взобравшиеся на трон, будут удерживаться там пару месяцев максимум, сменяя друг друга с реактивной скоростью. И что только после обрушения застывшего советского мертвеца пойдет реальное строительство реального нового государства, справедливого, сильного и свободного. И государство это будем строить мы с вами вместе еще с миллионами русских людей, которые проявят себя с лучшей стороны в Эпоху Очищения (выделено мной — В.С.). Момент национального кризиса обостряет все лучшее и все худшее в людях — как и война.

…Сегодня во время митинга на Болотной даже самые распоследние наивные идеалисты поняли, что мирным ненасильственным протестом ничего не добьешься. Наступает время немирного и насильственного протеста. Наступает время получать по зубам. Наступает время давать по зубам. Наступает время садиться в тюрьму. Наступает время всеми силами увеличивать Хаос, раскурочивая мертвого левиафана и участвуя в самом грандиозном событии XXI века — рождении русской нации и России на обломках советского народа и Советского Союза«.

Напомню, как эти люди видят себе «рождение русской нации и России» при соотношении с вами, татарами, 120:3:

«Само собой, что для создания русского национального государства требуется упразднение всех нац.республик и превращение того же Татарстана из государства татарского народа в Казанскую губернию (каковой губернией он и был до 1917 года). Русские люди, живущие в России, должны обладать полным национальным суверинететом (i.e. нация сама решает свою судьбу), и этот суверенитет невозможен, пока над русскими людьми стоят чужие национальные правительства. Россиянское безумие, когда у русской матери обещают отобрать русского ребенка за отказ отпускать его на уроки татарского языка в Татарстане (мы писали об этом) — такого не должно быть в принципе, это позор и этот позор можно исправить только одним образом. В губернию, милые, в губернию». 

А теперь важное личное пояснение.

Собственно, у читателей наверняка возникнут вопросы: а почему я, русский, так беспокоюсь за сохранение национальных республик (того же Татарстана) и почему меня не устраивает превращение их всех в губернии единого Русского государства? Ну, будут губернии, но и будет тогда в России единый русский ислам без всяких конкурентов, что на руку русским мусульманам.

Эээ, нет, милые — вот в этом и загвоздка. Не будет в таком «истинно русском государстве» НИКАКОГО Ислама. Не русского, ни какого. Потому что люди, желающие искоренения в России мусульманских народов, не меньше, а то и больше этого хотят искоренить в принципе Ислам (почитайте материал того же СП, позиционирующих себя как русских ДЕМОКРАТОВ, чтобы понять правоту украинцев, что «русский либерализм заканчивается там, где начинается украинский вопрос», в нашем случае — мусульманский).

Русская политическая традиция не оставляет никаких надежд на то, что в унитарном русском государстве демократия и либерализм будут распространяться на мусульман: на евреев — да (!), на педерастов — да (!!), возможно, даже немного на фашистов, но никогда на мусульман!

Поэтому республики в России это тонкий, но все же хоть какой-то слой защиты для мусульман вообще, включая и русских мусульман. А если национальные силы того же Татарстана, например, поймут, что русские мусульмане могут быть не только его объективными союзниками в России, но и одним из инструментов нейтрализации «внутренней русской угрозы», то есть угрозы превращения русских в республике в пятую колону (вместо того, чтобы они были патриотами Татарстана), это сотрудничество может обрести стратегический характер, причем, двухстороннего движения.

«Кровь и Почва» Большого Идель-Урала

Продолжаем размышлять на тему Большого Идель-Урала. В прошлой заметке я писал:

«Пока у представителей его народов отсутствует, но должно будет сформироваться, если ему суждено возникнуть, ПАНВОЛЖСКОЕ самосознание. Прямой аналог — ПАНКАВКАЗСКОЕ, когда народы разных языковых групп (вайнахи, черкессы, тюрки и др) начинают поверх них осознавать себя «в одной лодке». Другой аналог — Европа, которая тоже веками раздиралась между пангерманизмом, романизмом, гальством, панславизмом и т.д., однако же, сейчас пришла к некоему ПАНЪЕВРОПЕЙСКОМУ самосознанию.

Надо понимать, что есть нечто общее, что объективно делает находящимися в одной лодке СЕВЕРНЫХ тюрок, СЕВЕРНЫХ восточных славян и ФИННО-УГРОВ. Объективно, все они сегодня находятся в одной экологической нише и демографической ситуации по отношению к другим крупным блокам: Югу, Востоку (АТР) и Западу, да и имеют тесные связи между собой».

На самом деле, это важная и непростая тема, в которой крайне необходимо избежать двух крайностей.

Первая крайность — это упрощенные пан- измы, как-то панславизм, пантюркизм и панугрофиннизм. Что я имею в виду под упрощенностью? Нет, не отрицание исторического родства народов одних языковых групп, о необходимости которого будет сказано ниже. Я говорю об идеализации этого родства и абсолютизации его геополитического значения, когда оно становится краеугольным камнем геополитического видения того или иного народа.

Русские имеют в этом деле кое какой опыт, который позволяет относиться к таким пан- измам весьма скептически. Так, именно панславизм был важной, если не сказать важнейшей, причиной провала русского nation-building в конце XIX — начале XX века. Борьба за освобождение «братьев-славян», идеями которой было охвачено «просвещенное русское общество», вместо того, чтобы сосредоточиться на освоении собственных громадных территорий привела Россию к самоубийственной Первой мировой войне и краху русского национального проекта.

И вопрос даже не в том, стоило ли это «славянское братство» такой цены? Вопрос, было ли оно вообще, есть ли, чтобы относиться к нему как к какой-то наднациональной реальности (!), с которой надо соизмерять свою национальную политику?

Духовно — славянские народы исповедуют разные религии, принадлежат к разным культурным блокам (западному, византийскому, османскому), внутри которых у них больше общего с единоцерцами других народов, чем славянами-иноверцами. Антропологически то же самое — многие славяне расово ближе к другим народам одного с ними типа (северные — с германцами, балтами и финнами; южные — с греками, турками, итальянцами, албанцами; центральные — с венграми или австрийцами). Но что интересно, даже самые близкие в том или ином отношении славянские народы (русские с поляками — расово, русские с украинцами — духовно-исторически) умудрялись оказываться по разные стороны баррикад и ненавидеть друг друга пуще самых дальних инородцев.

И это ситуация не только славян. Подобной же химерой оказался и пангерманизм, который стремился искусственно стиснуть стальным обручем народы, так же весьма отличные в историческом, расовом, ментальном отношении только по принципу их германоязычия. Пантюркизмом увлекались и в крупнейшей тюркоязычной стране — Турции, пик этого интереса приходился на правление авантюристов-младотурков, однако, прагматик-националист Мустафа Кемаль быстро сообразил — пантюркизм, может, и хорош как вдохновляющая идея и инструмент турецкого влияния вовне, но национальное государство надо строить в границах своей нации, подчиняя внешнюю политику и внешнеполитические инструменты (пантюркизм) ее интересам, а не наоборот.

С тем же пантюркизмом мы видим схожую историю: нам, русским, уже переболевшим похожей блажью и дорого заплатившей за нее, немного грустно смотреть на мечты братьев-мусульман тюрок о Едином Туране, которые одновременно с этим умудряются портить отношения со своими ближайшими соседями тюрками же. Татарские националисты на ножах с башкирскими из-за северо-западных районов, в Казахстане у татар отнимают их мечеть и запрещают читать там проповеди на татарском — а ведь это самые близкие братья, что же говорить о каких-то венграх или гагаузах? Какое может быть общее государство или конфедерация с ними, если даже ближайшие соседи не могут друг с другом договориться?

И опять же, тут дело не в том, что татары или кто-то другой не вытягивает. Просто реальность национального государства и национализма не вписывается в мифы пан- какого-то характера, и это касается не только тюрок, но и славян, германцев и всех других.

Просто надо посмотреть правде в глаза: зачем националистам нужны все этим пан-измы? Банально для того, чтобы сделать свою нацию сильней. Мол, в одиночку мы, чехи (эстонцы, башкиры), слабы, а вот с нашими братьями-славянами (угрофиннами, тюрками), мы — сила.

На самом деле, как я уже говорил, куда реалистичнее понимание вроде «Кавказ — сила». Пусть в обиходе этот лозунг используют гопники, но прагматически за ним больше правды и перспектив, чем за разными пан-измами, основанными на дальнем языковом родстве. Те же кавказцы состоят из народов разных языковых групп: вайнахов, адыгов, тюрков и т.д., но правда жизни такова, что культурно, антропологически, демографически сегодня они в одной лодке истории и, не отказываясь от своих корней, наиболее перспективным для них является панкавказская солидарность.

То же, как я уже писал, касается и народов Европы, ЕС.

Если брать регион Идель-Урала, то его народы тесно переплетены не только географически и связаны не только чисто прагматическими интересами. Новейшие исследования генетиков показывают, что все они имеют более-менее общий генетический субстрат, по крайней мере, он пересекается у многих из них.

Но вот тут крайне важно не соскользнуть в другую крайность, о которой я говорил изначально. А именно в крайность растворения исторически сложившихся этносов в неком квази-россиянском месиве «многонационального народа». Потому что, несмотря на пересекающиеся интересы и гены, речь идет о разных народах. Более того, само строительство какого-то нового проекта Идель-Урала в пику России имеет смысл только для сохранения этих народов, иначе, зачем огород городить, если их переплавку в единую массу с успехом доведет до конца и Москва?

Поэтому проект Идель-Урала имеет смысл не как мультинациональный (нео-россиянский), а как над-национальный, в котором сохраняя и закрепляя свои идентичности, обретшие субъектность народы возвышаются до более развитой геополитической организации, призванной сохранить, а не упразднить их.

И в этом смысле нам нужен здоровый и пантюркизм, и панарианизм, и панугрофиннизм. Потому что именно историческая идентификация каждого народа с языковой общностью, к которой он восходит, обеспечивает его идентичность, выделенную из общего панволжского контекста.

Язык в данном случае это не просто язык, но, как говорил Хайдеггер, это «дом бытия».

Татары включают в себя немалую долю генетического компонента, присущего угрофиннским народам, а также, отчасти и русским. Однако татары стали татарами, а не угрофиннами или русским благодаря тюркским знати и языку, вокруг которых сохранился их народ.

Так же и русский генофонд включает в себя немало угрофиннских ген, однако, самосознание русского народа имеет славянские корни и восходит к единству индоевропейских народов, симбиозу славян, балтов и германцев (призвание варягов, европейский проект Петра и т.д.).

Но и угрофинны — те, кто остались ими, а не стали русскими или татарами, тоже сохранились благодаря своим языкам, потому что в генетическом отношении их соседи уже в значительной степени похожи на них.

Таким образом, панволжское единство существует, включая и существенное переплетение народов региона. Но это горизонтальное измерение.

Однако в то же самое время регион населяют народы разного исторического происхождения, за каждым из которых стоит свой язык и миф. И это вертикальное измерение.

Взаимоналожение того и другого и дает Большой Идель-Урал, но не попытка продавить одно в ущерб другому или наоборот отказаться от чего-то.

Каждая из этих трех групп народов может и должна хранить память о единстве с сородичами, находящимися вне региона, и поддерживать культурные связи с ними: угрофинны — с Финляндией, тюрки — с Турцией и Туркестаном, славяне — с Европой. Однако как и на Кавказе, будущее региона как геополитического проекта, а значит, и сохранение всех этих народов, защита их интересов — за единством на региональной, панволжской, наднациональной основе.

Идель-Урал и Северная Евразия

В ходе обсуждения моей предыдущей статьи «Россия во мгле» и очертания Большого Идель-Урала«, был задан интересный вопрос: не превратится ли предлагаемый мною Волго-Уральский Союз тюркских и угро-финнских республик и русских областей Поволжья и Урала в своего рода мини-Россию?

Это очень важный вопрос.

На самом деле, надо понять, что ни я, ни другие мои единомышленники, представляющие как антиимперских русских, так и национальное видение тюркских народов Идель-Урала, не выступаем против мирного сосуществования, тесных связей и интеграции народов Северной Евразии. Напротив, мы понимаем, что в той или иной форме они неизбежны, потому что у этих народов объективно общие интересы (об этом чуть ниже).

В этом смысле мы являемся альтернативными евразийцами или нео-евразийцами. Почему альтернативными и почему нео-, и почему нас не устраивает нынешнее «евразийство» дугинского и прочего разлива, привязывающее евразийский проект к исторической России?

C Россией не было бы проблем, если бы она была не государством, которое строится сверху вниз из Москвы (Петербурга) от имени «государствообразующего народа» (являющегося на самом деле заложником этой империи), а союзом свободных и равноправных народов и республик, который строится снизу вверх. 

Основным камнем преткновения в случае с Россией является так называемый «русский вопрос» — противоречие между ее вектором как государства «русского», с одной стороны, и «многонационального», с другой.

Проблема, однако, заключается в том, что Россия изначально не была ни русским национальным, ни многонациональным государством. Русские всегда были не целью, но средством существования России, которая по мере закабаления русского населения и унификации русских земель выращивала государевых русских, призванных нести свою несвободу другим народам Евразии.

Сегодня ресурс русского народа, подорванный в XX веке, уже не позволяет ему успешно выполнять эту роль жандарма Евразии. Что в этой ситуации делали бы правители России, если бы во главу угла они ставили интересы русского народа? Они бы направили еще остающиеся ресурсы на его сохранение и возрождение как нации ценой отказа от этой роли жандарма и сосредоточения на собственных национальных интересах и развитии.

Но так как изначально сама Россия и создавалась как жандарм Евразии Иваном Грозным как продолжателем дела своей бабки, византийской реваншистски Софии Палеолог, имперская власть не сможет отказаться от своей природы и не позволит освободить от этого бремени русский народ. Сегодня очевидно, что они скорее пожертвуют русскими как этносом, чем сделают это — остатки потенциала русских, инерция русского великодержавного развития будут использованы, чтобы скрепить ими «единую российскую нацию», втянуть в нее и ассимилировав не только коренные народы Севера Евразии (они вымирают, как и русские, поэтому толку от них нет), но и свежие демографические силы Юга: Кавказа и Средней Азии.

Именно в этом заключается «евразийская политика» Кремля и ложь псевдоевразийцев-дугинистов, которые лгут, что ее сущностью является сохранение автохтонных этносов от глобалистской ассимиляции. Напротив, Россия как колониальная структура по отношению ко всем аборигенам Евразии (включая русских), которой она была изначально, но особенно в ее нынешнем виде — это каток, нивелирующий своеобразие этих этносов, заливая их превращенными в цементирующий материал русскими.

Эта политика путинизма наталкивается на слишком большое отторжение как среди противостоящих такой русификации сил нерусских народов России, так и самих русских, которые понимают, что при ее продолжении их ждет оттеснение южанами. Помимо этого внутри власти и общества существуют другие серьезные противоречия, которые в случае кризиса существующей системы могут прорваться наружу и привести к ее смене.

По какому пути в таком случае может пойти страна? Если она отвергает путинский гибридный путь русско-евразийского империализма, то глобально альтернативы возможны только две.

Либо признание многонационального государства с русскими как одним из субъектов наряду с другими титульными нациями федерации — это путь возрождения реального федерализма, скорее, даже перехода к конфедерации. При таком сценарии инициативу должны проявить республики и русские регионы, а Москва или другой новый центр — признать новые правила игры.

Однако если региональные элиты, подкошенные путинизмом, не сумеют проявить такой инициативы, есть риск того, что к власти могут придти националисты, которые захотят превратить Россию в «русское национальное государство». Я не случайно пишу это в кавычках, потому что Россия изначально по своей природе не предназначалась для того, чтобы быть русским национальным государством и не была им никогда за свою историю. Всю ее историю государство искореняло предпосылки превращения русских в полноценную нацию. Результатом раскола между народом, большая часть которого была загнана в рабство, и колониальным государством и элитой стала революция 1917 года, которая еще дальше отбросила русских — если многим народам Союза коммунисты были вынуждены дать видимость наций (свои республики, компартии и т.д.), то русским как «старшему брату» была уготована роль анти-нации.

Именно поэтому русский национализм сегодня может быть только продолжением большевизма, его национальной версией: если большевики ставили задачу сделать всех одинаковыми в социальном смысле, то нынешние национал-большевики, какими бы антикоммунистами они себя ни называли, хотят добиться того же в национальном отношении путем ликвидации республик и создания однородного социально-культурно-правового пространства в России. Причина заключается в том, что и первое, и второе было и может быть не результатом структурирования русского народа, а выплеском его разрушительных стихий и экспортом вовне его несостоятельности как нации.

Такому «русскому национализму» (а другим он в нынешних исторических условиях быть не может), бесспорно, должен быть поставлен самый решительный заслон, в том числе и со стороны стратегически мыслящих русских на местах.

Однако нужно уже сейчас понимать: сопротивляться московскому шовинизму на базе национализмов республик худо-бедно можно только, пока сама Россия представляет из себя какую-то форму империи. Но как только замаячит угроза, что к власти в Москве придут «погромные националисты», желающие превратить всю Россию в мононациональное государство с упразднением всех республик и ассимиляцией всех инородцев, единственным противовесом этой угрозе может стать, напротив, создание НОВОЙ ИМПЕРИИ на основе союза народов и территорий ЦЕНТРАЛЬНОЙ ЕВРАЗИИ, противостоящих этому национал-большевизму.

То есть, «национальные государства малых народов Vs. российская империя» — это возможная политика, но «маленькие национальные государства Vs. большое нацистское (национал-большевистское)» — это обреченная политика. На пути у мононационального русского государства шансы встать имеет только многонациональный Большой Идель-Урал.

Теперь на счет самого Большого Идель-Урала.

Пока у представителей его народов отсутствует, но должно будет сформироваться, если ему суждено возникнуть, ПАНВОЛЖСКОЕ самосознание. Прямой аналог — ПАНКАВКАЗСКОЕ, когда народы разных языковых групп (вайнахи, черкессы, тюрки и др) начинают поверх них осознавать себя «в одной лодке». Другой аналог — Европа, которая тоже веками раздиралась между пангерманизмом, романизмом, гальством, панславизмом и т.д., однако же, сейчас пришла к некоему ПАНЪЕВРОПЕЙСКОМУ самосознанию. 

Надо понимать, что есть нечто общее, что объективно делает находящимися в одной лодке СЕВЕРНЫХ тюрок, СЕВЕРНЫХ восточных славян и ФИННО-УГРОВ. Объективно, все они сегодня находятся в одной экологической нише и демографической ситуации по отношению к другим крупным блокам: Югу, Востоку (АТР) и Западу, да и имеют тесные связи между собой. 

В принципе, речь вообще идет о СЕВЕРО-евразийском единстве, однако, кристаллизовать его может только Идель-Урал как площадка равномерного распределения и представительства этих трех групп народов, потому что в случае автоматического отождествления с границами России возникает угроза растворения тюрок и угрофиннов в римейке русского империализма.

Чтобы этого не произошло, народы Срединной Евразии: татары, башкиры, чуваши, удмурты, коми, мордва, марийцы первым шагом должны самоопределиться в своих национальных государствах, а вторым шагом — создать общее интеграционное объединение по типу ЕС с участием соседних русских областей/республик региона. Только такой союз может быть гарантом интересов их всех, потому что в одиночку отстоять их от серьезных вызовов будет нереально.

И уже третьим шагом может быть реорганизация вокруг этого Хартланда (Средиземья) всей Северной Евразии. Именно поэтому Северная Евразия начинается с Большого Идель-Урала — средоточия всех ее основных народов.

 

(опубликовано в «livejournal«)

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*