Авторское предисловие от 2018 года

О национальной организации русских мусульман

О русских женщинах и русских мужчинах

Кто мы и почему?

О норманнском самоопределении

О необходимости движения

О русском исламе и мусульманах-евреях

О европейской идентичности русских мусульман

О чистоте и стерильности

О нашем наследии

Наша программа-максимум

Заключительное послание

«Об асабийи и нафсе»

Русские мусульмане против «Русского мира» (статья 2016 года)


Авторское предисловие от 2018 года

Эти «Послания к Русским мусульманам» были написаны 5 лет назад, в скором времени после возвращения группы русских мусульман с коллективного зикра европейских мусульман, в котором они участвовали в Штральзунде, возле острова Рюген. Острова, имеющего символическое значение для истории варяго-русов, откуда, по одной из легенд, в земли будущей Руси отбыли Рюрик со своей дружиной.

Это было в тот момент, когда Национальная Организация Русских Мусульман хоть и заявила о сворачивании деятельности своих отделений на территории России, но когда некоторые общины русских мусульман, исторически связанные с ней, в России еще открыто действовали. Всего через несколько месяцев после этого в Питере были проведены задержания членов нашей общины, в том числе рано утром в их домах, ее лидер был объявлен в международный розыск, одному из наших людей, проживающих в Сочи, была подброшена тротиловая шашка, после чего он был приговорен к колонии-поселению, началась массированная травля НОРМ в российских СМИ, в том числе и центральных, а глашатай этой кампании Роман Силантьев заявил о том, что российские силовики в скором времени потребуют моей экстрадиции из-за границы.

Меж тем, спасаясь от арестов, многие центровые нормовцы направились как раз за границу, куда фактически переносилась деятельность наших активных людей. Но и там их не оставляли в покое — целый ряд наших людей, переехавших в Турцию, подверглись в ней арестам по настоянию российских спецслужб и некоторые из них были вынуждены покинуть эту страну; такие же кляузы поступали и на меня (как не раз поступали и угрозы в адрес мой и моей семьи), но европейские спецслужбы к их чести в отличие от турецких коллег предпочли разобраться в ситуации сами, а не полагаться на ФСБ; наконец, на момент, когда я пишу эти строки, все тот же бывший амир питерской общины Салман Север сидит в тюрьме Армении, куда он неосторожно забрел по своим делам, как человек, находящийся в российской базе экстремистов, и это несмотря на то, что в эту страну он приехал уже как украинский гражданин.

Изменилась и сама Россия. Конечно, в какую сторону она движется, нам была понятно уже тогда, когда писались эти Послания — ведь годом раньше НОРМ открыто присоединилась к акциям протеста на Болотной и Сахарова, направленным на борьбу с наступлением тирании. Но все же тогда еще не было многого из того, что последовало потом — демонстративного попрания международного права с оккупацией Крыма, «отпускников» и «военторга» на Донбассе, кровавых бомбардировок сирийских городов, новых убийств российских политэмигрантов и оппозиционных лидеров и, конечно же, законов Яровой с многолетними драконовскими сроками за участия в движении вроде нашего — официально не запрещенного, но проходящего по базам спецслужб как экстремистское (что зафиксировано в соответствующих справках, предоставленных ими в суды).

Все это я пишу для того, чтобы было понятно — контекст многого из написанного в этих Посланиях принципиально изменился, особенно для тех, кто остался в России. И поэтому уже начиная с конца 2013 года и далее мы доносили и доносим до наших сторонников в России важную мысль — в этот период лютой политической зимы их главной задачей является прежде всего сохранение и воспроизводство нашей идентичности — своих личностей с убеждениями, своих семей с детьми, которым должна передаваться эстафета, и нашей среды, будь то в виде включенности в виртуальное, медийное пространство, или общения в живую в безопасных коллективах там, где это возможно.

Кое что хотелось бы сказать и о самом содержании данных Посланий.

Убежден, что их смысловое ядро по-прежнему сохраняет свою актуальность для тех, к кому они были тогда обращены. Главная их идея остается неизменной — необходимость становления и развития новой общности русских мусульман, со своими самосознанием и интересами.

Не все, кто объединяют в себе два этих признака — русскость и Ислам, нуждаются в этом и, следовательно, могут к ней принадлежать. Поэтому речь идет о самоопределении русских мусульман как из просто русских, так и просто мусульман, так и из просто русских мусульман.

Глава о Норманнском самоопределении, следовательно, сегодня так же актуальна, как и тогда. Да, следует честно признать, что за прошедшие 5 лет само название «норманны» в качестве наименования такой общности широкого распространения не получила, даже в нашей среде, что связано с рядом причин. Не в последнюю очередь и с описанными в самом начале — не имея возможности развивать свою среду, вынужденным прятаться или скитаться нашим людям было и остается не до игр в экзотические названия. Тем не менее, в стратегической перспективе, как только для этого появятся условия, ин ша Аллах, этот вопрос будет стоять, а будут ли в качестве такого названия использованы «норманны» или что-то еще, покажет время.

При этом сама идея о том, что как общность русские мусульмане могут состояться только вокруг особого типа русских мусульман европейского склада абсолютно верна. Также верно и то, что смысл формирования и наличия такой общности именно как общности заключается в закреплении Ислама в среде европейцев и европейцев в Исламе, в частности, в Северной Евразии (если говорить о русской ветви такой общности). Эта формулировка в широтах России более корректна, чем разговоры о «белых людях» и «белых мусульманах» — ведь почти все ее население и большая часть ее мусульман в научной классификации относятся к т. н. белой или европеоидной расе, которая на Западе часто называется Caucasian. А вот генетических европейцев или т. н. «северных европеоидов» (не путать с их узкой разновидностью — нордидами) среди мусульман Северной Евразии действительно меньшинство и преобладают они как раз среди неофитов, а также европейских групп татар.

Когда писались эти Послания, знания о популяционной генетике были гораздо меньше распространены, поэтому использованные в них термины «арийцы», «славяне», «финно-угры», «тюрки» сегодня уже следует воспринимать весьма условно. Мы все — и славяне, и финно-угры, и даже многие тюрки в Северной Евразии — преимущественно восточноевропейцы, и акцент для общности русских мусульман должен делаться именно на этом. При этом татарский этнос, тоже в значительной степени восточноевропейский, это, конечно, отдельный мир, неразрывно связанный узами с Центральной Азией. С нее и с Кавказа уже начинается Азия — Центральная и Малая и генетически на них заканчивается Европа, хотя местами европейский компонент в их генофонде также присутствует весьма существенно.

Проблему мусульман — русскоязычных евреев, затронутую в Посланиях, можно рассматривать в этом же ключе. Тем из них, кто тяготеет к особой идентичности, следовало бы понять, что еврейство как нечто укорененное в религии иудаизма и психологическом комплексе, связанном с ним, как база для мусульманина будет весьма проблемна, и потому у мусульман-евреев мы нередко наблюдали поползновения к религиозному синкретизму. Другое дело, конкретные этнические группы — в России и Восточной Европе это в основном ашкеназы, общность наполовину ближневосточная, но наполовину европейская в генетическом отношении. Учитывая это высокое содержание европейского компонента, мусульманам из числа ашкеназов, как правило уже смешанным с русскими, ничто не мешает ассимилироваться в общности русских мусульман — было бы желание. Но если его нет, а вместо этого есть тяготение к себе подобным при одновременном следовании Исламу, то было бы разумно создавать общину ашкеназских мусульман которая могла бы заниматься призывом среди русских евреев.

Весьма жестко в Посланиях было сказано о русских мусульманках, не желающих выходить замуж за русских мусульман. По этому поводу надо сказать, что для старшего поколения русского исламского движения дискуссии или, как сейчас говорят, «холивары» на эту тему уже давно неактуальны. Да, браки русских мусульман с русскими мусульманками в качестве правила, появление потомственных русских мусульман являются условием их формирования и существования как общности. Однако во-первых — и это относится не только к женщинам — как мусульманам прежде всего нам надо принять и признать как своих единоверцев тех мусульман и мусульманок русской национальности, что не хотят сохранять ее для себя или своих потомков, ведь «верующие — братья» и национальный вопрос не должен этому мешать. Во-вторых, жизнь штука не только сложная, но и непредсказуемая — как знать, возможно, какая-то часто потомков русских мусульманок, ушедших в другие народы, впоследствии потянется к нашей общности, либо же из-за возникших между нами родственных связей они нам будут помогать. Поэтому хоть мы и должны отстаивать в своей среде правило браков между людьми нашей веры и нашей или схожей крови и давать отпор нападкам на это, с нашей стороны не должно исходить враждебности к тем, кто ему не следует, если эти люди делают это без враждебности к нам.

Учитывая драматическое изменение условий, в которых оказались русские мусульмане с установлением в России махровой диктатуры «русского мира» я решил включить в качестве послесловия к этому Посланию свою статью «Русские мусульмане против русского мира», написанную в 2016 году. Это необходимо потому, что без нее может показаться, что в свете всех этих изменений написанное в Посланиях в значительной степени неактуально или нереально. Но это не так. Если на то будет милость Аллаха, время работает на нас, а темнее всего бывает перед рассветом.

Все наши задачи — и минимум, и максимум, сохраняют свою актуальность. Победа — от Аллаха и нет Победителя кроме Него!

6 мая 2018 года

О национальной организации русских мусульман

Поговорим о нынешних русских мусульманах. В конце прошлого года мне не раз приходилось натыкаться на рассуждения об их судьбах и интересах со стороны тех людей, которым бы следовало помолчать после того, как они в свое время сами дистанцировались от этой общности.

Например, одного рэппера, пик творчества которого пришелся на время, когда свои лучшие песни он посвящал именно русскому исламскому движению, воспевая «Русский Халифат» или «Русских Османов». Человек с надломленной, неустойчивой психикой, в свое время он дезертировал из джамаата, объясняя это тем, что теперь хочет быть «не русским мусульманином, а просто мусульманином», и вот, прошло несколько лет в течение которых он успел незамедлительно отречься от того своего творчества (бесспорно, лучшего!), которое было объявлено «экстремистским», и теперь он возмущается по поводу того, что русских мусульман представляет именно НОРМ. То есть те, кто никогда и ни при каких обстоятельствах не отказывался от приверженности своей идентичности и защиты ее интересов. Да еще как он это делает — со ссылками на «послание Владимира Владимира Путина к Федеральному собранию», в котором тот осуждает экстремистов, а то ведь ненароком товарищ опер предъявит ему за стремное прошлое, как же это так, Женя, твой НОРМ да заключил Меморандум с «Азатлык», а он ему — на ссылку на свой ЖЖ, где не просто осуждение и порицание, а еще и цитата самого!

Или другая категория — аварские жены. Ну, тут казалось бы, вообще надо сидеть тише воды, ниже травы — вышла замуж за аварца, рожай и воспитывай ему аварских детей, тем более, после того, как тоже отмежевалась: «я не русская мусульманка, я — русская, мусульманка», ан нет — как только речь заходит о НОРМ, надо порассуждать, какие русские мусульмане правильные, а какие не очень. Невольно вспоминаешь, глядя на такие рассуждения подобных людей шутку об отличие английского прощания от еврейского: англичанин уходит и не прощается, а еврей прощается и не уходит — вроде бы нет у этих людей ничего еврейского, но ведут себя они совсем не как англичане.

Отряды подобных людей из семейства «русские мусульмане против НОРМ» представляют собой форму какого-то тяжелого сбоя умственной деятельности, потому что выступая как «русские мусульмане», они в то же время именно за это осуждают НОРМ, заявляя, что как русским мусульманам выступать нельзя, ибо «любой джамаат, составленный по национальному признаку, – это джамаат, основанный на нафсе».

В принципе вся эта идейная вырусь из многочисленных подвидов «быть просто мусульманином, а не русским мусульманином», «русская, мусульманка, а не русская мусульманка», «был русским — стал мусульманином», «в исламе нет национальностей», вспоминающие о том, что они русские мусульмане исключительно в пику НОРМ, к нашему разговору вообще не имеет никакого отношения. Это случайные русские мусульмане, которые сами воспринимают совпадение этих двух идентичностей (мусульманин и русский) в одном лице как случайность или ничего не значащее обстоятельство, и которые в подавляющем большинстве утрачивают эту идентичность уже в первом поколении (очень редко — во втором).

Нас интересуют другие люди, которые в принципе, будучи русскими мусульманами, тяготеют к себе подобным, но зачастую задают вопросы: почему, чтобы быть русским мусульманином, надо иметь какое-то отношение к НОРМ? Почему нельзя, например, просто иметь русскую мусульманскую семью, поддерживать связи с себе подобными, иметь русский мусульманский круг общения?

Ну, конечно же, теоретически это все возможно и какое-то время даже может иметь эффект, хотя, по правде говоря, мы таких кругов общения, не имеющих никакого отношения к НОРМ, еще не видели (как правило, все они, если не принадлежащие, то так или иначе нам сочувствующие).

Но есть очень серьезный вопрос, когда мы говорим о национальном будущем таких людей, не об их общественном настоящем, а именно национальном будущем — это вопрос воспроизводства национальной и религиозной идентичности следующими поколениями. Вопрос этот совершенно не так прост, как это может показаться тем, кто либо не задумывается о нем, либо предпочитает отмахиваться, надеясь, что «все сложится само собой».

Гарантирую — не сложится. А если сложится, то не так, как надо — для воспроизводства этой чрезвычайно непростой идентичности.

Вы должны понять, что вы и ваши дети будете находиться в разных ситуациях. Вы — русские, которые сознательно приняли Ислам, и при этом в отличие от мусульман-вырусей, то есть ушедших в другие народы или выпавших в интернациональный вакуум, вы просто сохранили свою национальность.

Сила вашей, сознательно выбранной веры, позволила вам не отказаться от нее, несмотря на многочисленные доводы в пользу того, что «русский не может быть мусульманином», а голос вашей русской крови, ваша уже сформированная до этого национальная идентичность оказались слишком сильны для того, чтобы вы не поддались на уговоры, что «мусульманин не может оставаться русским».

Но эта ситуация ваша — людей, сознательно выбравших Ислам. А у ваших детей ситуация уже будет другая. И пусть Аллах их сделает крепкими мусульманами, более крепкими, чем их родители, но, поверьте, в большинстве случаев это будет не так, и ваши дети будут мусульманами в первую очередь потому, что их родители мусульмане, а не потому, что они сознательно выбрали эту религию.

И вот тут и им, и вам предстоит очень серьезный переход.

Вы, сознательно принимали и исповедовали Ислам, оставаясь русскими, не задумываясь о том, что русскость, как она исторически сформирована и как она воспроизводит себя через совокупность общественных и культурных институтов, действительно несовместима с Исламом, отторгает его. Вы просто не хотели об этом задумываться, потому что были сознательно выбравшими эту религию мусульманами, но при этом людьми с сильным национальным чувством.

Но ваши дети будут видеть эти противоречия. И вопрос, как вы будете прививать им совокупность исторических и культурных установок, сформировавших вашу национальность еще до принятия Ислама, если уже будучи в Исламе, вы будете отчетливо видеть и понимать, что они ему противоречат?

Как, например, вы будете прививать своим детям гордость за взятие русскими войсками Казани и последующий разгром всех мусульманских государств Северной Евразии того времени: Астраханского, Сибирского и Крымского ханств?

Как вы будете прививать им гордость за победы русского оружия над Халифатом османов?

Как будете прославлять подвиги Ермолова на Кавказе?

Как будете оправдывать депортацию Сталиным целых мусульманских народов? Войну в Афганистане? Чечне?

И вот очень простой вопрос — если вы отвергнете весь этот антиисламизм и государствопоклонничество, красной нитью проходящие через все эпохи российской истории (советскую, царскую, московскую), если вы будете отвергать все «русские праздники» вроде Пасхи, Рождества, 9 мая и т.д., все то, на чем во многом до принятия Ислама формировалась ваша русская идентичность, то что же от этой русскости достанется вашим детям?

И если практически ничего, то почему вы считаете, что они сохранятся русскими мусульманами, создадут семьи с русскими мусульманами и будут иметь детей русских мусульман? Что побудит их сделать такой выбор, если от привычной русскости им практически не достанется ничего из-за их Ислама?

И тут я вам, мои дорогие, откровенно скажу одну страшную вещь — у вас и ваших детей, если вы рассчитываете, что эти вопросы решатся «сами собой, естественно» нет будущего, либо религиозного, либо национального. Вы или они либо пожертвуете своей религией, ее полнотой и сутью, чтобы культурно сохранить привычную и легко воспроизводимую русскую идентичность, либо, если серьезно будете придерживаться этой религии и будете прививать это детям, утратите свою привычную русскость, как те самые «выруси», с которых мы начинали этот разговор.

Но ключевой вопрос заключается вот в чем: утратив эту привычную русскость, что вы дадите им взамен? Выруси, над ними можно смеяться, но они дадут своим детям целостную идентичность тех народов, куда уйдут: аварскую, чеченскую, турецкую, арабскую и т.п. А что дадите им вы, индивидуальные русские мусульмане вне НОРМ?

И вот тут мы и упираемся в вопрос, зачем нужна национальная организация русских мусульман. Ключевое слово тут не «организация», если иметь в виду такие бюрократические атрибуты как членский билет, устав, процедуры, регламенты и т.д., и т.п., тем более, что мы от этого уже давно ушли.

Ключевое здесь в словосочетании — национальная организация, то есть, организация людей, центр притяжения, который генерирует новую национальную идею и новую национальную идентичность.

Национальная организация русских мусульман это исторический аналог не какой-то банальной партии или структуры, а других аналогичных национальных организаций, вокруг которых создавались новые или возрождались старые народы: Организация Украинских Националистов, Ирландская Республиканская Армия, Сионистский конгресс и многие аналогичные национальные организации и движения, благодаря которым стала возможна кристаллизация из аморфной этнической или полиэтнической массы сплоченных национальных субъектов.

Что сегодня дает русским мусульманам НОРМ? НОРМ это единственная организация, единственный центр среди русских мусульман, который дает им целостную и непротиворечивую версию этно-конфессиональной идентичности, осознания того, почему и как, можно быть мусульманином, оставаясь при этом русским.

Это понимание, будучи общественно маргинальным, для того, чтобы утвердиться в сознании и подсознании принимающих его, должно создать свое альтернативное общество, общество внутри общества, свою солидарность, свои институты подпитки и воспроизводства, родить и обрести свой эгрегор (в суфизме — «хал») в конце концов.

И это не под силу ни одному человеку, одиночке, ни одной или нескольким семьям. Для этого нужно именно объединение людей со своей идеологией и организацией, нужно национальное движение, нужен племенной клан. И в одиночку вы этого не создадите, а если вы этого не создадите, вы не решите проблемы формирования устойчивого национально-религиозного самосознания и воспроизводства основанной на нем идентичности поколениями ваших потомков.

Без всяких обид и оскорблений, вы просто окажетесь этническим сором, который разметут по чужим участкам ветры истории.

И лишь те, чья сила взаимного притяжения сумеет образовать тяжесть камня, вес, смогут стать центром, вокруг которого будет размечен свой участок земли. Инша Аллах.

О русских женщинах и русских мужчинах

Перед тем, как перейти к вопросам, так сказать, глобальным: политическим, историческим, этническим, организационным, я хочу высказать свои соображения по одному вопросу житейскому, даже бытовому, без надлежащего решения которого, однако, у нас пойдет прахом и все остальное.

Женщины. Русские женщины. Русские мусульманки. Я буду говорить вещи, которые не понравятся очень многим и настроят против меня еще больше и еще большее количество людей, чем раньше. Но их придется сказать.

Однако перед тем как сделать это, я хочу сразу вывести из под удара тех, кому он не предназначен. Вы, патриотки русской исламской нации, девушки и женщины, невесты и жены, матери и будущие матери, те, кто хотят, чтобы их мужья и дети были русскими мусульманами, кто поддерживает их на этом пути. разделяет с ними их трудности и риски, рожает и воспитывает наших детей подобающим образом или только собирается это делать — вы, наши соратницы и помощницы, мы приветствуем вас лучшими приветствиями и хотим заверить вас в нашем искреннем и глубоком почтении.

Во-первых, потому что вы этого заслуживаете. А во-вторых, потому что вас очень мало…

Увы, основная масса русских мусульманок не такая, как вы. Мы, ветераны русского исламского движения, знали это уже давно, но написать об этом я решил, столкнувшись в последнее время с рядом удручающих ситуаций на практике.

Как Амир НОРМ я считаю одной из своих приоритетных задач создание русских мусульманских семей, в связи с чем пытаюсь и сам, и даю поручение местным амирам сватать и женить попадающих в поле нашего зрения русских мусульман и русских мусульманок, у которых еще не решена эта проблема. Какое-то время назад я решил лично посодействовать двум моим близким соратникам, найти им одному просто жену, а другому жену вторую.

Дал об этом объявление в своих аккаунтах в социальных сетях и получил на них реакцию, которая и заставила меня уделить внимание этой теме. Сперва скажу о том моем брате, который ищет вторую жену. Я в общем уже кое что повидал в своей жизни и считаю, что, с позиций своего опыта, могу достаточно объективно оценивать потенциал, шансы и качество как мужчин, так и женщин с точки зрения брака и семьи. Про этого брата могу сказать, что такие русские мужчины не то, что на дороге не валяются, а их просто мизерный процент в общей массе русской мужской популяции. Начнем с генетики: породистая семья с дворянскими корнями. Внешние данные: русский богатырь, с развитым волосяным покрытием (не надо смеяться — для мужчины это важный указатель количества тестостерона, которого часто не хватает у людей с куцыми волосами и бородами), жмущий от груди 150 килограмм. Образование: два элитных российских и еще одно западное. Профессиональная состоятельность и материальная обеспеченность: гораздо выше средней. Условия брака: полная публичность, обеспечение второй жены, включая собственную жилую площадь в Москве.

Сколько должно было быть откликов на такое предложение со стороны русских мусульманок, многие из которых годами не могут найти себе мужа-мусульманина, тем более русского? Море. Сколько последовало? Считанные единицы и, говоря прямо, явно неадекватные предложению (с детьми или не могущие иметь детей и т.п.). Но меня поразил даже не молчаливый бойкот этого предложения со стороны русских мусульманок (а меня в общей сложности читают сотни, тысячи человек) и даже не то, что за это время мой друг получил в разы больше предложение на роль второй жены со стороны обычных русских девушек, немусульманок. Меня поразили: а) реакция немногих заинтересовавшихся этим предложением русских мусульманок и б) интерес, поддержка и советы со стороны мусульманок нерусских.

Начнем с первого. Пропустив мимо ушей информацию о социальных характеристиках жениха и формально спрося: «какая у него акыда», две девушки, не медля попросили предоставить его фотографию. Чтобы было понятно, о чем идет речь: с одной стороны, породистый, статный, мужественный, симпатичный мужчина, с другой стороны, девушки, попросившие фотографию, прямо скажем, на любителя — не будь это русские мусульманки, честно говоря, даже рассматривать бы не стал. В обоих случаях реакция последовала ошеломительная: «извините, не подходит».

Тут я, честно говоря, впал в ступор. Во-первых, от такого отношения к выбору мужа, когда блестящая кандидатура даже не рассматривается из-за того, что не понравилось фото — это уже о многом говорит. Во-вторых, из-за явно, просто вопиюще неадекватной оценки невестами внешности — и жениха, и в первую очередь своей.

Пары минут, впрочем, и в том, и в другом случае мне хватило, чтобы найти ответ на эту загадку — страницы этих «русских мусульманок» были просто напичканы ссылками на группы вроде «Вайнахское братство», перепостами всяких чеченских картинок и т.п. Никакого открытия для меня тут, увы, не было, еще на заре создания русского исламского движения, пообщавшись с немалым количеством русских мусульманок, я пришел к выводу, что большинство из них это идейные выруси (некоторые братья говорят пожестче: «национал-подстилки» или даже «чернильницы», но мы здесь будем придерживаться корректного обсуждения), имеющие сознательную и подсознательную установку выйти замуж именно за нерусского.

И вот что меня удивило на этом фоне — это искреннее участие одной молодой, но не по годам зрелой для инфантильных русских девушек (21 год) ингушки, причем, зрелой не «личным опытом», который, скорее наоборот, вредит, а как раз его отсутствием, зато присутствием крепкого традиционного воспитания и мировоззрения, наделяющего девушку тем пониманием, которое никакой «личный опыт» не даст (а если даст, то когда уже будет поздно). Так как именно она пыталась посватать тех двух русских мусульманок, приведу здесь дословно ее комментарий:

«…Ну как бы, русские девушки больше тянутся к кавказских мужчинам, потому что те и по башке дадут и заткнуть смогут, а русские парни очень мягкие и добрые, они идеальные мужья для вайнашек, но нас за них не отдают… Да, русский все равно поймет лучше русского, хотя русские девушки плохо понимают русских парней муслимов, они их доброту за слабость принимают».

Этот комментарий вкупе с тем, что к кандидатурам русских ребят, в том числе на роль вторых их жен, проявило интерес больше нерусских мусульманок, чем русских, в том числе, мусульманок-вайнашек, заставил меня задуматься над серьезной проблемой.

Факт не только в том, что большинство русских мусульманок имеют четкую установку выйти замуж за нерусских. Факт в том, что даже те, кто говорят, что хотят или готовы выйти за русских мусульман, либо мерят их критериями, например, вайнахов, по которым они не проходят (не краусаучики жи есть!), либо не делают ничего, чтобы выйти замуж именно за русского, то есть, не ставят это себе в качестве цели, к которой надо стремиться и делать на этом пути необходимые шаги.

«Ну, да, хорошо бы теоретически выйти замуж за русского, но этот не тот, этот не такой, у этого уже есть жена, этот симпатичный, но живет в другом городе, а я никуда уезжать не хочу», и в итоге получается, что это нецелеустремленное, безвольное желание «теоретически выйти за русского», разбивается о то, что реальные кандидатуры русских парней ты отвергаешь, переезжать к мужу ты не хочешь и в конце концов это кончится тем, что попадется тебе в твоем городе красаучик жи есть в спортивном костюме и остроносых туфлях, за которого ты выйдешь, невзирая ни на что. Красаучик во многих случаях, правда, будет уже иметь дома жену своей национальности, о которой он тебе даже не скажет, сделает тебе ребенка, потом пропадет, потом, когда ты попросишь дать ему развод и захочешь выйти за другого мужчину, появится качать права — вариант, который мы называем «вайнахский киндер-сюрприз» (да простят меня братья-вайнахи с праведными нравами, я и русских не жалею, когда надо — мои читатели это знают), в самом лучшем случае ты действительно найдешь хорошего мужчину другой национальности, и твои дети уже не будут русскими, а тебе придется подлаживаться под чужой народ, но менять уже будет что-то поздно.

А кто виноват? Виноваты вы, дорогие русские женщины.

Виноваты тем, что ничего не делаете, чтобы найти себе мужей русских мусульман, не желаете платить за это никакой цены своим комфортом, усилиями и т.д.

Виноваты тем, что отвергаете подходящие кандидатуры, оценивая их не с точки зрения брака, как потенциальных мужей и отцов, а как девочки на дискотеках, которым нужны способные произвести внешнее впечатление, но часто потом оказывающиеся пустышками «красаучики».

Виноваты тем, что не хотите идти вторыми женами к русским мусульманам, предпочитая иллюзию быть первыми у нерусских, у которых во многих случаях либо уже есть, либо потом будут еще жены своей национальности.

Клянусь Аллахом, я видел немало русских мусульманок с таким подходом к вопросу брака и семьи, несерьезности которого могли бы удивиться обычные, нормально воспитанные немусульманки! Сказывается и то, что в религию осознанно часто приходят уже поломанные жизнью люди, особенно женщины — будем называть вещи своими именами, уже прошедшие «огонь, воду и медные трубы». Бесспорно, человека нельзя попрекать тем, что у него было до принятия Ислама, это так, но так это только в одном случае, если войдя в Ислам, человек порывает со своим порочным прошлым и начинает строить новую жизнь «с чистого листа», пользуясь тем шансом, которое дает ему Провидение.

Но русские мусульманки часто не таковы не только в вопросе создания семьи — вторая беда заключается в том, что даже выйдя замуж за русских мусульман, в семьи они часто несут с собой изуродованную русско-кафирскую модель и систему отношений.

Воистину, я вам говорю, что русские жены-мусульманки очень часто стремятся делать и делают своих мужей, в том числе русских мусульман, подкаблучниками, если те им это позволяют. И более того, есть такие, которые боятся выходить замуж за кавказцев, именно потому, что, как писала эта молодая ингушка, «те и по башке дадут и заткнуть могут», а доброту русских мусульман они «за слабость принимают».

Это вещи, совершенно недопустимые! Пророк Мухаммад, да благословит его Аллах и да приветствует, предупреждал: «Никогда не преуспеет тот народ, которым правит женщина!»

О чем мы можем говорить, о создании какой русской мусульманской нации, если с самого момента основания НОРМ и до сих пор я не перестаю встречать людей, которых их жены, немусульманки и мусульманки, за несколько недель после свадьбы сгибают в бараний рог и отваживают их от джамаата, запрещают ходить на его собрания или запугивают, устраивают скандалы и истерики?

Я никогда не думал, что нас, русских мусульман (!), затронет то, о чем не раз говорили Лимонов или Тесак, что у них, русских кафиров, женившиеся мужчины быстро становятся потерянными для движения, превращаются в рабов своих жен, детей и быта. Но, клянусь Аллахом, это происходит и у нас!

И вы считаете себя после этого мужчинами, мусульманами? Разве вы забыли, что Всевышний Аллах говорит (перевод смыслов):

«О те, которые уверовали! Воистину, среди ваших жен и ваших детей есть враги вам. Остерегайтесь их. Если же вы будете снисходительны, проявите великодушие и простите их, то ведь Аллах – Прощающий, Милосердный.Воистину, ваше имущество и ваши дети являются искушением. У Аллаха же есть великая награда» (Коран 64: 14-15).

«О те, которые уверовали! Пусть ваше имущество и ваши дети не отвлекают вас от поминания Аллаха. А те, которые поступают таким образом, окажутся потерпевшими убыток» (Коран 63: 9).

Бесспорно, за то никуда не годное положение, в котором находятся современные русские женщины, за удручающее, нездоровое, порочное состояние большинства русских семей несут ответственность как мужчины, так и женщины, причем, мужчины даже больше, ибо им принадлежат природные лидерство и ответственность в любой популяции. Но в нашем положении спор о том, кто больше виноват, мужчины, воспитывающие таких женщин, или женщины, воспитывающие таких мужчин, это бессмысленный спор о том, что первичнее, курица или яйцо.

Фактом является то, что матриархат является финалом и уделом вымирающих народов, и что если в этот момент в них появляется воля к жизни, то проявляется она через создание мужских союзов. Трижды прав был один немецкий философ, когда писал об этом следующее:

«Господствующие все еще взгляды говорят о том, что ячейку государства составляет семья. Это мнение стало навязанным догматом веры, который перед лицом марксистских и демократических стремлений, подрывающих все идеи семьи, все больше укрепляется. Эта догма затуманивает взгляд не только при рассмотрении женского вопроса, но и вообще при оценке сущности современного движения обновления и новой государственной идеи нашего будущего.

Государство нигде не было следствием общей идеи мужчины и женщины, а было итогом целеустремленно направленного на какую-то цель мужского союза. Семья оказывалась то более сильной, то более слабой опорой государственной и народной архитектоники, часто становилась даже целенаправленно ей на службу, но нигде не была ни причиной, ни важнейшей хранительницей общей государственной, то есть политической и социальной сущности.

Первым целевым союзом, возникающим всюду в мире, является объединение воинов клана, рода, орды с целью совместной защиты от чуждого враждебного окружения. При покорении одного рода другим, побежденный целевой военный союз включается в победивший целевой военный союз. Так возник первый росток подсознательно содержащегося в идее целевого союза под названием «государство». Все, что мы в плане сравнения называем Римом, Спартой, Афинами, Потсдамом, берет свое начало в воинском мужском союзе. Но вся государственная сущность Китая, Японии, Индии, Персии, Египта также основана на этой первопричине, которая при спокойных внешних отношениях получала другой характер, но по сути оставалась мужским союзом, и это вплоть до гибели той или иной культуры. Гибель же означала отказ от идеи мужской дисциплинарной системы, мужской типообразующей нормы».

Хвала Аллаху, что НОРМ изначально возник как именно такой Мужской Союз посреди вымирающего русского этноса, у деградирующей массы которого — бабья и подкаблучников, пришедших с этой психологией и в Ислам, он изначально вызывал ненависть именно этим. Но кроме того, что НОРМ по факту это мужской союз, это еще и национальная организация, задачей которой является создание новой нации.

А нация — это не только мужчины, но и их женщины и дети. Но в нашем случае это мужчины прежде всего, мужчины — русские мусульмане, а уже потом их жены. И не факт, кстати, что обязательно русские мусульманки, потому что если семьей будет руководить мужчина — русский мусульманин, то любая женщина примет его семя и он воспитает потом потомство от нее в своей вере и нации. И это будет лучше, чем семья, в которой и муж, и жена русские мусульмане, но руководит семьей женщина и она воспитает сыновей бесхребетными подкаблучниками-интернацистами, а дочерей — фанатами «красаучиков жи есть».

Только мужчины могут создать новую нацию и только с теми женщинами, которые будут им в этом надежной опорой, а не саботажницами. Поэтому если таким мужчинам не хватало достойных женщин в своей породе, они испокон веков компенсировали этот недостаток тем, что отбирали жен или наложниц по жестким критериям со стороны, и те рожали им детей, которых они воспитывали своими преемниками. Так делали Османы, гаремы которых были забиты наложницами, отобранными со всех покоренных народов Халифата. Так делали кубанские, донские и терские казаки, которые, когда им не хватало свои казачек похищали или покупали горянок или плененных турчанок, и те рожали им казаков. Так готов делать в наши дни даже русский националист Стерлигов, который говорит, что если не найдет своим сыновьям нормальных, праведных девственниц-славянок, будет искать их среди таджичек, которые сохранили правильное воспитание и семейные ценности.

Пожалуй, если у нас не хватает нормальных русских мусульманок и если на брачные предложения русских мусульман откликается больше нерусских мусульманок, чем русских, стоит всерьез задуматься об этом вопросе. Конечно, тут есть ряд нюансов, потому что, не будем заблуждаться, девушку из хорошей мусульманской семьи за нового русского мусульманина без роду без племени, редко отдадут. Поэтому и готовы идти за русских часто те, кого уже не берут в своей среде: гулящие, разведенные, неспособные иметь детей и т.п. Такого добра у нас и у самих хватает, и менять шило на мыло, да еще и чужое, смысла, конечно, нет. Поэтому если и искать невест на стороне, то это должны быть политические браки, нужно договариваться с семьями, родниться с их родами, заранее оговаривать, что дети будут следовать за родом отца, но при этом будет сохраняться их и ее связь с родней матери и т.д., и т.п.

Немаловажен и расовый вопрос, будем говорить начистоту. Потому что единственной целью нашего национального обособления от мультирасового интернационала постсоветских мусульман является сохранение в Исламе на территории Евразии породы белого, срединноевропейского в первую очередь человека. Иное не заслуживает тех усилий и жертв, на которые мы идем, потому что чернявые ребятишки от разного рода миксов все равно будут говорить в России на русском языке, пусть даже и видоизменившемся — это не требует с нашей стороны никаких усилий и создавать для этого национальную организацию русских мусульман излишне. Основа же нашей этнической идентичности это русский язык + белая раса, и с этой точки зрения, жен надо стремиться выбирать, если не из чисто белых народов, то из семей, в которых прослеживается преобладание или хотя бы выраженное присутствие белой крови, как это имеет место у некоторых таджиков, многих кавказцев, турок, даже марроканцев.

Второе, что крайне необходимо, чтобы построить и воспитать в правильном духе русских мусульманок, русских или нерусских жен русских мусульман — это внедрение в нашу реальность сунны полигамии. Я не говорю, что это должны делать все, но я говорю, что это должно стать поощряемой нормой сообществ русских мусульман, а не исключением, вызывающим шок и глухой бойкот со стороны женщин и их мужей-подкаблучников. Шире задача заключается в том, чтобы в полигамных ли, моногамных ли семьях «мужья стояли над женами», как это сказано в Священном Коране, чтобы, конечно, это были мужья, несущие ответственность за своих жен, но чтобы это были и жены, покорные своим мужьям и стремящиеся к их довольству, а не запиливающие своих мужей бабы или девушки легкого поведения под покровом хиджабов.

В заключение я хочу сослаться на лекции одного из самых популярных в Дагестане проповедников — Абу Умара Саситлинского. Я не касаюсь сейчас его понимания акыды или вопросов мазхаба, я хочу отметить ту важную воспитательную работу, которую он ведет как здоровый дагестанский исламский националист. Человек четко прививает молодым дагестанцам те установки, которые являются основой для здоровой, размножающейся, экспансивной нации, не скрывая своих целей: если дагестанцы и кавказцы будут им следовать, через несколько поколений они естественным путем демографически завоюют Россию, в том числе женясь и на русских женщинах в рамках полигамных браков.

В этом он говорит правильные вещи, Абу Умар Саситлинский, и если мы хотим, чтобы русские мусульмане были новой развивающейся нацией, а не ошметками вымирающего народа, со всей серьезностью должны прислушаться к ним и мы.

Кто мы и почему?

Я уже писал о том, что русские мусульмане — это реальность, но реальность неустойчивая, которая обречена ускоренно пожираться энтропией в каждом поколении или индивидуальном случае, если над ней целенаправленно не работать.

Итак, почему мы русские мусульмане? Что это такое есть и, самое главное, что это должно быть?

Определение русских мусульман и обсуждение их идентичности на данном этапе неизбежно подразумевает два аспекта: из чего мы (пришли) и к чему мы (идем).

Из чего мы пришли — это наиболее простой вопрос, который на данном этапе по инерции (дальше скажу, почему) объединяет тех, кто имеет идентичность русских мусульман, а не «просто мусульман», «русских, мусульман», «русских мусульман, но в исламе нет национальностей» и т.д.

Мы — из русского народа. Причем, народа не столько в этническом смысле, сколько в культурно-историческом смысле, то есть, до принятия Ислама (это важно понять для дальнейшего разговора!) нам был привит настолько сильный русский патриотизм, чтобы он обусловил наше стремление сохранить свою идентичность уже и в Исламе. Потому что, значительная часть этнических русских, не обладавших этим патриотизмом, активно или пассивно отказались от национальной идентификации, приняв Ислам (у многих, впрочем, ее не было и до него). Таким образом, мы видим, что исходно для русских мусульман их идентичность это вопрос не столько крови и, тем более, не ее чистоты, сколько самосознания, которое формируется под влиянием разных факторов.

Но что происходит дальше? Такой русский патриот принимает Ислам и что он рано или поздно осознает?

Он осознает, что почти все, что составляет содержание его идейного русского патриотизма, противоречит Исламу и со временем становится ненавистно ему как мусульманину. Гордость за Российское государство, за славу Русского оружия, преклонение перед Великой Державой и ненависть к ее врагам и т.д., и т.п. — если не все, то значительная часть этого была, есть и будет направлена против Ислама и мусульман. И если он первое время не будет понимать, не захочет видеть этого сам, то достаточно быстро ему это помогут понять другие, те самые «добрые русские люди», являющиеся носителями незамутненного русского патриотизма без всякой необходимости примерять его с тем, что противно его сути.

Всю свою историю Россия вела и продолжает вести войны против Ислама и мусульман, поэтому неудивительно, что подавляющее большинство носителей русского самосознания являются исламофобами — это констатация реальности, очевидной каждому, у кого нет необходимости прятать голову в песок.

По-другому не может и быть, ведь Российское государство изначально проект исламофобов — византийской династии Палеологов, которые в лице Софии Палеолог, жены Ивана III взяли под свой контроль Московское и будущее Российское государство, заложив фундамент «Третьего Рима», мессианской православно-крестоностской империи, насквозь пронизанной ненавистью к Исламу за покорение османами Византии.

Не может быть по-другому еще и потому, что русские — это не государствообразующий народ, как обманываются русские патриоты, русские это не народ — создатель России. Напротив, русские это государствообразуемый народ, то есть, это Российское государство конструировало русских как тягловый, служивый народ под себя, делая его заложником, носителем и проводником своей имперской идеологии.

Что это принесло самим русским — отдельный вопрос, и об этом мы, даст Бог, поговорим в следующем Послании. Но факт остается фактом — русское самосознание сформировано исходно антиисламским государством, поэтому по определению не может не быть в той или иной степени исламофобским.

Но как в таком случае быть русским мусульманам? По большому счету, можно вычленить три основные реакции на эту проблему в среде русских мусульман.

Первая — не замечать очевидного, не хотеть видеть правды, обманывать себя и других, сочиняя, например, сказки о том, что Россия это исторически дружественная Исламу страна, общая родина православных и мусульман, а русские веротерпимый народ и т.д., и т.п.

Такое, как правило, имеет место у людей, пришедших в Ислам с русским самосознанием, на первых порах, когда патриотическая закваска, с одной стороны, и неофитский пыл, с другой стороны, позволяют им примирять в своей голове объективно непримиримые вещи или даже просто не видеть противоречий между ними. Однако если в своем Исламе они оказываются серьезны и вера прорастает в их сердца и начинает определять их мировоззрение, симпатии и антипатии, как это должно быть у настоящего мусульманина (аль-валя/валь-бараа), прозрение не может не придти (исключение — совсем уж слабоумные люди, настолько, что, возможно, по Шариату, с них и спроса нет — Аллаху ведомо лучше) и тогда они перемещаются в одну из следующих категорий.

Вторая — те, кто уже знают, что поддержка в сердце врагов мусульман, захватчиков мусульманских земель, угнетателей мусульман, давителей Ислама и мусульман является отступничеством от Ислама (иртидат) и явным неверием (куфр), но при этом из соображений своего русского патриотизма продолжает прославлять и восхвалять аннексию Россией мусульманских государств Евразии (Казанское, Астраханское, Сибирское ханства), войны против Османского халифата, завоевание Кавказа и Средней Азии, депортацию Сталиным мусульманских народов, новейшую борьбу с Исламом на Кавказе и по всей России.

Эти люди, если только Всевышний не приведет их к исправлению и покаянию, не задерживаются в Исламе надолго, ведь даже, если они, невзирая на свою шизофрению (раздвоение личности) и продолжают причислять себя к Исламу, Аллах за их куфр накладывает печать на их сердца, и вера оставляет их, как песок уходит сквозь пальцы.

Третья — это те, кто выбирает приверженность Исламу и отказывается от приверженности русскому государственному патриотизму и его деяниям против Ислама и мусульман.

И тут они очень быстро осознают, что от их привычного русского патриотизма остаются лишь рожки, да ножки. Но что тогда остается? Зачем и как тогда быть русским? Зачем быть именно русским мусульманином, а не «просто мусульманином»?

Ответ на этот вопрос может многим не понравиться, но надо иметь мужество, чтобы посмотреть правде в глаза. Мы остаемся русскими потому, что никем другим мы по праву больше быть не можем. Мы не можем быть арабами, турками, чеченцами или татарами, но в то же время мы понимаем, что быть «просто мусульманином» это уход от реальности Уммы, в повседневной жизни разделенной на сотни народов и тысячи кланов и родов.

Можно быть «просто мусульманином», если ты выбираешь позицию путника, не имеющего доли в мирском, желающего скорейшего исхода из него и не возлагающего никаких надежд на продолжение своего рода. Тогда и в самом деле твоя национальность является не более, чем техническим признаком, облегчающим или усложняющим тебе решение тех или иных задач. Но если ты видишь свою миссию в существующем обществе или создании нового общества, позиция «в исламе нет наций» — чистой воды самообман. Ведь если ты или тебе подобные не хотят принадлежать ни к одному из существующих этносов и отталкиваются от них, со временем такие люди, либо рассеются, как пыль, либо составят новый этнос, как это не раз бывало, и их дети будут иметь уже классическую этничность.

Так вот, дело в том, что современное состояние интернационала русскоязычных «просто мусульман» в России не внушает никакого оптимизма по поводу того, что из них может возникнуть какой-то стоящий этнос или суперэтнос. При всех своих недостатках уже существующие мусульманские этносы выглядят гораздо более цельно и выигрышнее, чем эта сборная солянка постсоветских людей. А раз так, выбора у нас может быть только два: либо вливаться в эти существующие этносы, либо создавать свой, мусульманский из русских, принимающих Ислам.

Мы говорим от имени тех, кто честно отдает себе отчет в том, что и не может, и не хочет быть кавказцами, татарами или кем-то еще, но также не хочет болтаться, как кое-что кое-где. Мы — другие, мы не такие, как они.

Но какие тогда? И что нас делает теми, кто мы есть, если мы отвергли государственный, культурно-исторический формат русскости? Кто мы тогда?

Мы — племя, также, как и другие мусульманские народы России, лишенные своей государственности, но представляющие собой живые этносоциальные единицы. Их идентичность строится во многом на отталкивании от государственного народа, но наша — на отталкивании, как от него, так и от них. Отталкивании не в том смысле, что мы их не любим или презираем, а в том, что мы понимаем свою инаковость.

Что определяет и объединяет племя? Народ это более широкое явление, чем племя, русский народ особенно. Ты можешь быть русским в идеологическом и культурном смысле, не только не будучи русским этнически, но и не будучи интегрированным ни в какие этнические структуры или организации русских — через причастность к культурному полю большого народа в качестве атомарной единицы. Почему это возможно? Потому что работу по воспроизводству твоей идентичности берет на себя государство и общество: через школу, телевидение, пропаганду, культурную инфраструктуру (библиотеки, театры, музеи и т.д.), массу социальных институтов.

Племя — это другое дело. Племя это архаизм или неоархаизм: племена либо сохраняются в качестве изолятов, которые так и не удалось поглотить, ассимилировать государственным народам, либо возникают как результат их кризиса и разложения. Но и в том, и в другом случае племенные организации существуют не благодаря государственным институтам воспроизводства идентичности, как большие народы, а вопреки им: не сверху вниз, но снизу вверх.

Итак, в этом и первом Послании к русским мусульманам я констатировал две вещи:

1) традиционное содержание русскости, с которым приходят в Ислам русские люди, обречено либо быть отторгнуто Исламом, либо отторгнуть от себя Ислам;

2) те из нас, которые утратив его, не захотят ни влиться в другие народы Уммы, ни болтаться между ними, должны объединиться в новое племя через свою национальную организацию.

От чего нам придется отталкиваться? Выше я писал о том, что для большого русского народа, из которого мы вышли, этнический фактор по сути вторичен. Однако в племени мы уже не можем позволить себе такую роскошь. Тем более, что отвергнув идеологическое измерение русскости, единственное, что нам от нее остается это этничность: кровь и язык.

Это совершенно не значит, что сейчас мы должны отсеивать всех, кто не вмещается в жестко-этнический формат русского: подобное было бы просто самоубийством именно в русских условиях и именно для формирующейся общности. Но это значит, что и игнорировать фактор крови мы больше не можем: племя на то и племя, что спаяно кровью — даже если в него входит человек других кровей, он должен сродниться с этим племенем через плоть, так, чтобы его потомки уже были его частью кровь от крови.

Об этом, даст Бог, мы еще поговорим отдельно, но теперь мы должны понимать, что общая кровь для племени не столько причина, сколько следствие. Кровь не даст нам автоматически своего племени, тем более, в случае русских, почти не имеющих традиций кровно-родственной организации, но она станет следствием появления этого племени и фактором, скрепляющим его, если нам удастся его создать.

Племя русских мусульман. О том, каким ему быть, инша Аллах, поговорим в следующих Посланиях.

О норманнском самоопределении

Итак, поговорим сегодня о племени русских мусульман, которое должно сформироваться, инша Аллах. Но прежде поставим точку в вопросе о том, почему должно произойти самоопределение в отдельную общность русских, принявших Ислам и желающих сохранять свою и конфессиональную, и этническую идентичность. Почему они не могут быть просто частью русского народа мусульманского вероисповедания?

Многое уже было сказано об этом в предыдущих посланиях, но точка в этом вопросе ставится по-другому. Конструкция «русский народ» исторически устроена таким образом, что прежде всего он сам исторгает нас из себя, не хочет признавать нас своей частью. То есть, каждый из нас встречал и продолжает встречать на своем пути немало приятных русских людей, которые совершенно нормально общаются с нами, зная, что мы русские мусульмане, уважают наш выбор, продолжают считать соотечественниками и так далее. Но это все индивидуальные изъятия из правила, которое заключается в том, что носители «русского самосознания», «русской идеи», то есть, не отдельные русские люди, такие же, как мы, а «русский народ» и его идейные представители воспринимают русских мусульман не иначе как «предателей», «перебежчиков», «нехристей», «басурман» и т.д.

Причем, касается это не только убежденных православных, что было бы понятно — ненавистью к русским мусульманам проникнуты и язычники, и, что, на первый взгляд, удивительно, сугубо светские националисты, которые умудряются признавать право быть русскими за буддистами, кришнаитами и кем угодно, но только не за русскими мусульманами. Впрочем, удивительно это только на первый взгляд, потому что,  русские не являются суверенной нацией-хозяином, нацией-субъектом, могущим позволить своим членам роскошь свободы вероисповедания. Русский народ — это заложник и коллективный инструмент наднационального имперского государства, изначально созданного для борьбы с Исламом и продолжающего нести эту миссию сквозь всю свою историю, который, следовательно, не может относиться иначе к нему и особенно к тем своим детям, которые сознательно сделали выбор в пользу Ислама, что однозначно воспринимается как переход на ту сторону фронта.

Конечно, у любого человека с русской идентичностью, принявшего Ислам, сразу возникает законное желание: «Ну, может быть, надо просто объяснить им, что они неправы, что надо взглянуть на эту проблему с другой стороны, понять что ими манипулируют, оболванивают их и т.д., и т.п. Зачем же сразу опускать руки, отказываясь от своего народа и оставляя его своим врагам?»

Братья и сестры, желаю вам успехов в этом нелегком деле — говорю это совершенно искренне, как человек, который со своими соратниками потратил немало времени (не будет преувеличением сказать, что многие годы), чтобы объяснять это не только простым русским людям (увы, они погоды не делают), а именно тем, кто хоть как-то влияет на формирование «русского национального самосознания». Именно поэтому по прошествии всех этих лет мое мнение следующее: тратить время и силы на переубеждение т.н. русских патриотов, то есть, носителей самосознания «русского народа», дело совершенно гиблое и неблагодарное. Они воспринимают Ислам пред-рассудочно, не хотят ничего ни  постигать, ни переосмыслять и, увы, несмотря на все разногласия между собой, абсолютно едины в неприятии нашей религии и нас.

Вполне возможно, что пройдет какое-то время и кто-то из вас окажется на этом поприще более успешен, чем мы, и завтра интеллектуальные, духовные и политические лидеры «русского народа» открыто и публично скажут русским мусульманам: «мы — люди одного происхождения, и вы, и мы — русские, у вас своя религия, на которую вы имеете право так же, как другие русские имеют право на другие религии, давайте не будем смешивать проблемы нации и религии и объединимся на платформе общих национальных интересов». Что ж, в таком случае мы готовы сесть и разговаривать, чтобы услышать, какие гарантии сохранности нашей религии дает нам «русский народ» и что со своей стороны готовы дать ему мы, внести в копилку общего национального дела.

Но это должны сказать и предложить они — мы в этом их больше убеждать не будем. Мы свою руку первыми уже протягивали, но она годами либо в лучшем случае висела в воздухе, либо в ответ на нее просто плевали. Пророк Мухаммад, да благословит его Аллах и да приветствует, наставлял своих последователей: «Не подобает верующему унижать самого себя». И вы, как хотите, а мы больше не будем. Поэтому, если нас из этого дома гонят в дверь, мы не будем лезть в окно, а пойдем строить свой собственный дом, а там уже посмотрим, как строить свои отношения с владельцами предыдущего.

Итак: в сообществе под названием «русский народ» русские мусульмане (пока?) нежеланные жильцы. Другое дело, что мы в своей массе такие же этнически русские, как и они, и не собираемся отказываться от этого. И неважно, что у кого-то из нас кроме русских могут быть и какие-то другие корни: точно так же вразброс они есть и у других русских, включая патриотов и националистов. Важно то, что про русских мусульман нельзя сказать, что все они, например, русско-татарские или русско-чеченские полукровки, нет: если и встречаются примеси, то они разные, как у других русских, объединяющей же является именно русская кровь, а не какая-то другая.

Более того, можно сказать, что «другие русские», мы являемся большими этническими патриотами, чем они, потому что осознали, что российское государство — это многовековой угнетатель не только мусульманских народов, но и основной массы русского племени, наших предков, большинство из которых оно загнало в самое натуральное рабство. И мы отвергаем эту роль так же, как ее отвергали другие вольные люди русского рода-племени: булавинцы и пугачевцы, некрасовцы и липоване, бежавшие из православной России в мусульманскую Турцию, бежавшие в Австрию старообрядцы и на Кавказ — молокане, русские патриоты-свободолюбы Герцен и Бакунин, русские борцы за свободу, сумевшие отречься от идола «единонеделимства», вроде Воскобойникова, Каминского и Краснова, и многие другие из этого ряда.

Теперь давайте посмотрим не только на то, что мы отвергаем, но и от чего мы должны отталкиваться в утверждении своей позитивной идентичности.

В своих работах по русской истории я уже объяснял, что большинство современных этнических русских это потомки «белых негров», то есть, крепостных рабов, которыми веками были большинство русских. Даже, если сегодня и остались русские люди, имеющие принципиально отличную генеалогию, в социальном смысле это мало, что меняет, потому что как класс русский верхний и средний слои, которые тоже, не будем этого забывать, веками консолидировались германскими элементами, были вырезаны или изгнаны из страны другим захватническим племенем, чуждого расового происхождения, одержавшим в 1917 году верх в расово-политической борьбе. И если до 17 года в Российской империи была европейская элита со значительным весом германского элемента, то костяком советской элиты изначально был совсем другой элемент, и хотя в течение XX века он то задвигался русскими пролами (эмансипированными от господ потомками «белых негров»), то выдвигался на ведущие роли вновь, суть заключается в том, что обезглавленный, то есть лишенный веками культивированной германоцентричной элиты, рабоче-крестьянский русский народ обречен быть объектом манипулирования со стороны того племени, что ее заменило.

Мы эту роль не принимаем. Но что мы можем противопоставить этому со своей стороны, если основная масса нашего народа, которую к тому же натравливают на нас, суть «белые негры», как и мы сами по своему происхождению?

Перестать быть «неграми» самим и вспомнить, с чего все начиналось, кто и как создал Русь, имя которой мы в своем этнониме носим. Это сделал союз свободных, воинственных мужчин с одноименным названием. Их называют по-разному: викинги, норманны, варяги, но суть заключается в том, что это был в любом случае не один этнос, а открытый воинский союз северных варваров, в который принимали и набирали твердых духом юношей и мужчин, бежавших из своих оседлых народов или отрываемых от них. Это были и славяне, и балты, и кельты, и финны, трудно сейчас однозначно определить, какой именно из этнических элементов Севера играл в нем решающую роль, но чаще всего их называли в мире норманнами (что переводится как «северные люди») и связывали с Севером нынешней Германии (тоже этнически перемешанным) и Скандинавией.

Так вот, мы не в силах сегодня изменить этносоциальные реалии страны в целом, но мы можем, как более тысячи лет назад бежать от своих депрессивных земляков, сбиваясь в станы, вики (vik — это «стан», отсюда и викинг) пассионарных завоевателей Севера. Норманны были воинами в прямом смысле этого слова, возможно, это предстоит и нам, но помимо этого они были торговцами и переселенцами — культуртрегерами. В этом смысле, хотя русские секты древности являются нашими национальными духовными предками (не в смысле религии, а в смысле модели объединения сознательно выбравших иное исповедание русских в свои общины), именно норманны имели важную особенность, на которую обратил внимание один наш читатель:

«Если смотреть секты в России, современные ли или прошлых лет, веков — можно выделить главное. Все они опирались на сельский уклад. От каких нибудь молокан до нынешних анастасиевцев под руководстом Мегре и прочих кедров — все бегут от мира, бегут в села, создают некие сельские поселения и тп. То есть воспроизводят тот класс людей — крестьян, на которых и базировалась вся система власти в России. Вся эта общинность на основе близкого житья и тп. Это сельская цивилизация. Цивилизация норманнов — это другое. Во-первых это городская или даже градообразующая цивилизация воинов-торговцев. Она не обременена некой тягой к «почве». И допускает создание транстерриториальных образований — связывая отдельные фактории в единую сетевую систему. Пример — волжско-камский торговый путь или Ганза. Это система коммуникаций, система кластеров — в рамках единого «культурно-языкового протокола».

Итак, в конце 2012 года старая идея русских мусульман обозначить свою этноконфессиональную общность особым названием (еще в 2004 году на первой Шуре НОРМ в Омске ее выдвигал лидер казахстанской общины русских мусульман Махди Сенчинов, но она была признана несвоевременной) обрела кровь и плоть — кто-то вбросил в народ имя «норманны», и люди с удовольствием подхватили его в отличие от прежних, не нашедших поддержки названий.

Почему норманны?

Во-первых, парадоксально совпало так, что в наших условиях это имя совпадает не только с названием древнего народа, но и названием нашей организации, вокруг которой и рождается новая общность — НОРМ. Чтобы из аморфной этнической массы возникла нация или этнос как структурированная этносоциальная общность (ЭСО) у нее должен быть национальный авангард, и таким национальным авангардом с начала нулевых годов для русских мусульман стала НОРМ, которая и дает новое название для новой общности – НОРМанны. Но мы живем в эпоху постмодерна, когда значение любых движений и организаций как детищ эпохи модерна постепенно снижается, а значение горизонтальных связей возрастает. Поэтому задача этого национального авангарда русских мусульман заключается в создании устойчивого ядра, объединенного устойчивыми горизонтальными связями. Именно поэтому будущее за переходом от партийной системы к родоплеменной, и авангард, пользуясь своим положением, обязан это обеспечить. Именно поэтому сегодняшние нормовцы должны стать завтрашними норманнами – общностью, скрепленной кровно-родственными связями русских мусульманских семей и родов, разделяющих одни идентичность и ценности.

Во-вторых, норманны изначально переводилось как «люди Севера». Да, тот Север был совершенно иной, но именно поэтому в условиях надвигающегося и расширяющегося Юга становится актуальным сохранение всех, кто себя с ним не отождествляет. В исламской умме Северной Евразии мы, русские мусульмане, вместе с другими единоверцами белого происхождения, тяготеющими к нашей индоевропейской культуре, по сути и являемся норманнами наших дней, не желающими быть культурно и расово поглощенными Югом.

В-третьих, да, мы ассоциируем себя с описанным выше норманнским архетипом, с теми, кто и создал Русь, но не с русским народом в нынешнем понимании. Словом «русские» как раз и стали называть тех, кто ходили под Русью, беспомощных автохтонов, позже загнанных Российским государство в стойло крепостного русского народа. Либо «русские» уже как прилагательное: «русские немцы», «русские евреи» и другие, вклинившиеся в «многонациональную русскую культуру» и успешно проводящие там свою национальную политику. И если мы еще готовы быть русскими во втором смысле («русские мусульмане», но с уточнением нашей этнической субъектности, потому что не одни мы тогда оказываемся ими), то русскими в первом смысле — это увольте.

И последнее. Советский этнолог Бромлей в свое время разработал теорию, согласно которой этнос имеет два измерения: «этникос» — это общее этническое поле и «ЭСО (этносоциальное объединение)» — это конкретная форма или формы его организации. В этом смысле афиняне и спартанцы были единым этникос (эллины), но двумя разными ЭСО. То же можно сказать и об англосаксах, создавших нации на совершенно разных принципах: англичане, англо-американцы (WASP), австралийцы, новозеландцы.

В таком понимании мы, русские мусульмане, остаемся русскими этнически (этникос). Но в «русском народе» как исторически сформировавшемся ЭСО нам места нет, поэтому мы должны создавать собственное ЭСО. Впрочем, все идет к тому, что и сам «русский народ» как ЭСО исторически исчерпает свое существование в ближайшие поколения, и его жизнеспособные остатки образуют множество новых ЭСО, которые с рядом других народов и национальных групп создадут реальность «многорусья», то есть «русского мира после России».

Что же, в таком случае, тем более — у того, кто раньше начнет, будет больше шансов занять в нем лучшие места. Так что, впереди нас ждет норманнское будущее, Ин ша Аллах.

О необходимости движения

Итак, в предыдущих политических Посланиях мы констатировали, что:

— русским мусульманам, желающим сохранить и передать потомкам свою этническую и конфессиональную идентичность, необходима национальная организация,
— мы должны ощущать себя не просто совокупностью людей с набором двух признаков «Ислам» и «русскость», но именно целостной общностью и
— для этого мы должны переосмыслить свое понимание русского и сделать его совместимым с Исламом.

Мы обозначили, что отныне будем самоопределяться не просто как русские мусульмане, но как норманны, и это нужно нам для того, чтобы закрепить за собой место как в русском пространстве, так и в исламском пространстве и при этом дистанцироваться от «просто русских мусульман», которые таких задач себе не ставят и не разделяют.

Мои дорогие братья — я говорю, братья, потому что в силу специфики того, о чем пойдет ниже речь, это послание обращено прежде всего к мужчинам.

Имам Шафий, да будет Аллах милостив к нему, сказал: «Путешествие (сафар) очищает мужчину, как проточная вода очищает русло реки».

Друзья мои, я делюсь с вами сейчас и своим опытом, и опытом тех известных мне лично людей, которые могут быть образцами для подражания как подвижники Ислама, а также учением наших шейхов и осмыслением нашей истории.

Движение — это основа всех дел, которыми двигается история, как отдельной личности, так и сообществ людей и целых наций — будь то учеба, проповедь, война, торговля, открытия и т.д. Движение именно в прямом, буквальном смысле, а не в том, как принято понимать в наши дни — как партийная структура, набор идей, атрибутика и т.д. Нет, все это в девяти случаях из десяти самообольщение и уход в виртуальную реальность, если не опирается на движение в прямом, физическом смысле (если вы, конечно, здоровый и свободный человек и не лишены такой возможности).

Вы должны двигаться, ибо движение это фундаментальный принцип мироздания, и кто живет в гармонии с этим принципом, обретает благо, а кто вопреки естественному порядку вещей обрекает себя на застой, лишается его. Наш шейх Абдулькадыр ас-Суфи великолепно раскрывает эту тему с опорой на аяты Корана и высказывания исламских ученых в своей «Книге Сафара«, которую я настоятельно рекомендую всем прочитать.

Важность движения, динамизма для познания мироздания и обретения подлинной гармонии с ним отражает знаменитое речение суфийских мудрецов: «Филь харака барака», то есть, благодать (барака) — в движении.

Что имеется в виду под таким движением, что необходимо для того, чтобы в постоянном обновлении и очищении находились ваши сердца? Физическое движение, то есть, движение как передвижение, перемещение с места на места, путешествие, странствие — сафар.

Но я призываю вас именно к сафару в исламском понимании, а не хиппажническому путешествию, дауншифтингу без целей и задач. Исламский сафар должен быть осмысленным, он совершается на пути Аллаха и ради одной из причин, узаконенных Им в Своем Шариате.

Так как наш разговор идет о становлении общности русских мусульман, здесь религиозные цели сафара совмещаются с социальными. Русские мусульмане, постоянно посещайте друг друга и выходите с этой целью на путь Аллаха, путешествуйте с таким намерением. Особенно это относится к русским мусульманам, живущим вне русских мусульманских общин, в изоляции от себе подобных — возьмите себе за правило регулярно посещать ваших единоверных соплеменников там, где они живут, и так же регулярно принимать их гостями у себя.

Самое первое, что вам нужно сделать и что сделать проще всего — установите контакты с русскими мусульманами в близлежащих населенных пунктах и регионах (благо, в наших группах всегда можно найти таковых) и установите урф (обычай) регулярного как посещения друг друга раз в какой-то срок, так и сбора в одном месте вас и ваших семей, например, один раз в сезон года (зимой, весной, летом и осенью).

Далее, есть следующие цели, ради которых можно и нужно перемещаться, путешествовать:

— Учеба — необязательно она должна быть только за границей и необязательно уезжать ради этого из дома на несколько лет или даже несколько месяцев. Сегодня уже есть более знающие братья из числа русских мусульман в разных регионах России и близлежащих стран и с ними можно договариваться о программах групповых или даже индивидуальных уроков. Даже всего на несколько дней, это все равно дает эффект из-за движения, усердия на пути Аллаха, контакта сердец, уже не говоря о получении и разъяснении учебных материалов (книг, пособий и т.д.)

— Бизнес — стремитесь не только общаться с вашими единоверцами-соплеменниками на духоподъемные темы, но делать с ними общие дела, как это принято в других мусульманских народах. Узнавайте, кто из них, чем занимается и стремитесь найти те сферы, в которых вы могли бы практически взаимодействовать, от коммерческой кооперации до устройства друг друга на работу или совместных некоммерческих проектов.

— Создание семей и поддержание родственных связей — особенно актуально для тех, кто хочет, но не может найти жену русскую мусульманку по месту жительства. Много одиноких девушек и женщин разбросаны по разным регионам, знакомьтесь с ними через интернет с правильными намерениями и по достижении договоренности езжайте знакомиться с ними и обязательно их семьями, чтобы затем можно было свататься и заключать брак с соблюдением всех обязательных и желательных положений нашей религии. И далее, если жена переехала к мужу или наоборот, путешествуйте сами или создавайте им такие условия хотя бы раз в полгода или год для посещения родных и поддержания родственных связей.

— Призыв к Исламу — объединяйтесь в группы, приглашайте в них знающих и опытных людей и отправляйтесь на несколько дней в близлежащие места и регионы (либо приглашайте из них людей в свои) для проведения встреч с людьми, интересующимися Исламом, выступления на собраниях, в которых можно доносить Истину, раздачи и разъяснения интересующимся исламской литературы.

— Формирование географии русского ислама — изучайте исторические связи тех или иных объектов рядом с вашим местом жительства с Исламом и отправляйтесь к ним, чтобы на месте увидеть их, поразмыслить и включить их таким образом в формирующуюся карту русского ислама. В частности, изучайте влияние Ислама на творчество знаменитых деятелей русской истории и культуры, например, Афанасия Никитина или Льва Толстого и посещайте связанные с ними памятные места, чтобы обсудить поиск русскими людьми прямого пути к Богу.

— Совместные поездки по исламскому миру и общинам — начиная, само собой, с Хаджа, стремитесь группами путешествовать к братьям и сестрам, по исламским достопримечательностям и на исламские мероприятия или к исламским деятелям за пределы России. Помните, что нас, норманнов, ждут к себе в гости как минимум в новых общинах коренных европейских мусульман: Испании, Германии, Швеции, Англии, Швейцарии, уже не говоря о странах Исламского мира.

Что дадут такие путешествия, такая осязаемая физическая активность? Помимо массы впечатлений и энергии лично для вас они и родят реальность нашего движения, сообщения нашими идеями, чувствами, планами, усилиями, того роения, которое позволит говорить нам о том, что наша общность, пока не имеющая в отличие других мусульманских народов свой земли, территориальной базы, является реальностью, а не только виртуальным миром.

Это особенно важно для нас, если мы отходим от служивой, тягловой, крепостной модели русско-российского человека и пытаемся возродить норманнские, варяжские архетип и модель Руси. Начиная с Московии, Российское государство, а потом и Советский Союз планомерно превращали русских людей в крепостных, прикрепленных к земле, которые, если куда-то и двигались, передвигались, то только самим государством. Кто был с этим не согласен, бежал на Дон, на Урал, в Сибирь, на Кавказ, в Турцию, в Австрию, то есть, бежал от России, от навязанного ею образца русского. Таковы были русские богоискатели, казаки, староверы, которые являются нашими духовно-национальными предтечами. Но восходят они все к архетипу варягов, норманнов, то есть, тех, кто и принес с собой в эти земли имя Русь. Как я уже писал в прошлый раз, эти люди были не только воинами, но и торговцами, культуртреггерами, они жили в постоянном движении, и остановка его была для них равносильной смерти.

Посему, речь сегодня идет и о том, чтобы каждый из вас, нас ответил для себя и доказал делом, к какому типажу русского он относится — к служиво-крепостному, российскому, который не имеет шансов на сохранение в Исламе, или к варяжско-казачьему, вокруг которого только и может сформироваться русская мусульманская нация новых норманнов.

Если ты русский в том смысле, как ими были сперва данники Руси, а потом царские и советские холопы, будь и дальше рабом быта, семьи, работы, «матери сырой земли» — сиди годами в интернете и никуда не двигайся (кроме отпуска-выгула раз в году), пока тебя не погонит хозяин или государство. Если же ты хочешь носить имя Руси, а не ее данников (русьских), встряхни пыль со своих ног и приди в движение, о новый норманн.

Ибо в движении благодать.

О русском исламе и мусульманах-евреях

Продолжим рассмотрение разных аспектов нациегенеза общности русских мусульман — норманнов.

Ранее я уже писал о том, что этот процесс характеризует определенная двойственность: с одной стороны, в Ислам приходят выходцы из русской среды в широком понимании, когда важно не столько этническое происхождение человека, сколько его язык, культура и самоощущение, с другой стороны, укоренение в Исламе со временем неизбежно разрушает «политический ДНК» представителей русского народа, да и в значительной степени требует критического отношения к русской культуре. А это в свою очередь поднимает в цене происхождение и кровнородственные связи, как не только единственную основу русской самоидентификации, не разрушающуюся при соприкосновении с Исламом (если только сам человек не отбрасывает их как ненужные), но и как то, что Исламом признается и защищается в качестве законной общественной ценности: халиф Умар, да будет доволен им Аллах, предписывал мусульманам изучать свои генеалогии, а не говорить, что они из такой-то и такой-то местности.

В этот момент мы упираемся в тот вопрос, что у немалого количества людей их генеалогии состоят из кровнородственных линий различных народов, но это не проблема, если человек хочет и может выделить из них решающую и связать с ней свою этническую принадлежность, будь то на основании ментальных предпочтений, родного языка или воспитания, или традиций определения такой принадлежности тем или иным образом (чаще всего, по отцовской линии).

Мы говорили и о том, что в племя в принципе можно войти и не имея происхождения от него вообще, если породниться с ним через брак с его природными представителями, рождение с ними детей и воспитание их в принадлежности к данному племени, при том, что это племя, конечно, должно принять такого человека и он сам должен принять порядки этого племени, не пытаясь оспаривать их.

В большинстве случаев это естественный процесс: люди разных народов испокон веков женились и выходили замуж, переходя если не сами, то своим потомством из одного народа в другой — это называется, ассимиляция. Тем не менее, в наше время, в современной русской культурной (русскоязычной) среде есть одно явное исключение из этого правила, где законы ассимиляции не действуют так, как они действуют у других народов.

Я говорю о евреях, русских евреях.

В культурном отношении они один из самых ассимилированных народов — лишь мизерное количество из них знает свой язык, подавляющее же большинство думают и говорят на русском, причем, будем честны, владеют литературным русским гораздо лучше большинства этнических русских. Но в то же время при этом очевидно, что русские евреи, практически растворившись в русской культуре, сохраняют невидимую при первом рассмотрении солидарность между собой. Более того, благодаря сочетанию этих двух качеств русскоязычные евреи, часто смешанные с русскими или другими русскоязычными, фактически являются гегемонами и продюсерами (производителями) современной русской культуры в широком понимании.

Это произошло после 1917 года, когда в борьбе за власть победили коммунисты, ударной силой которых были еврейские профессиональные революционеры. Лидер революции, абсолютно русский по культуре, но, скорее всего, вообще без русской, но с четвертью еврейской крови, многокровка Ленин (в нем текло несколько германских кровей, еврейская, чувашская, вероятно, калмыцкая), вырезав вместе со своими еврейскими соратниками старую культурную элиту России, сделали сознательную ставку на хлынувших в большие города из бывшей черты оседлости евреев, которые принимая русский язык и культуру, отныне становились их творцами.

Итак, мы должны понять, что русские евреи (которых на протяжении века, безуспешно в итоге, пытались теснить выходцы из русского простонародья) были культурной (деловой, медийной, политической и т.д.) элитой России не всегда, не изначально, а только после 1917 года. Чтобы завоевать эти позиции фактически они уничтожили, присвоив себе ее наследие, старую русскую культуру (одна их часть, революционеры) или воспользовались этим (другая часть, их потомки или призванные ими кадры).

Что это была за культура? Это была не еврейско-русская, как сейчас, а европейско-русская культура со стилем и носителями европейского, в большинстве, германского происхождения. Как к ней можно относиться? Можно говорить, что это была искусственно навязанная Петром I культура, можно говорить, что это была культура угнетателей большинства русского народа, можно, наоборот, считать, что это была потенциальная национальная русская культура расово родственной элиты, которая подтянула бы на свой уровень русский народ и в итоге растворилась бы в нем. Все это уже не так важно. Важно то, что пришедшие им на смену еврейско-русские (русскоязычно-еврейские) культура и элита оказались для русского народа в разы хуже, привели в итоге к его тотальному вырождению и вымиранию как этноса.

Тем не менее, русские евреи сегодня тоже принимают Ислам, может быть, еще не массово, но такие случаи уже есть, есть среди них и достаточно яркие, известные в исламском сообществе России личности. Как к этому относиться нам, русским мусульманам?

Разумеется, хорошо, причем, хорошо двойне. Во-первых, потому что принятие Ислама любым новым человеком — великое благо, безотносительно его национальности, а тем более, если это представитель народа, враждующего с Исламом как евреи. Во-вторых, потому что евреи в России занимают высокие позиции и имеют в целом и влияние, и потенциал, больший, чем большинство обычных людей, они являются элитой современного российского общества, а мусульмане всегда уделяли внимание призыву к Исламу элиты, способной содействовать его распространению больше, чем простые люди.

Но это одна сторона. Другая сторона заключается в том, что после эйфории его принятия укрепление Ислама в среде новых народов обладает определенной спецификой, культурной и национальной. Существующая еврейская культура, среда и ее мировоззрение (сионизм) абсолютно враждебны Исламу. Да, точно так же ему враждебны современная русская среда и ее мировоззрение  — русизм, по Дудаеву (о культуре самих русских говорить сегодня не приходится, ибо это либо мертвая германо-русская культура, либо современная еврейско-русская).

Итак, две эти среды равно враждебны Исламу, это правда. Но правда и в том, что враждебны они по-разному. То есть, сионизм и русизм — это две разные болезни, которые требуют различного лечения, причем, лекарство от одной из этих болезней, будучи примененным по отношению к другой, может вызвать прямо обратный эффект. Русские евреи и этнические русские (вместе с тяготеющими к ним другими русскоязычными) находятся в равно неприемлемом по Исламу, но в принципиально, абсолютно разном этносоциальном состоянии, преодоление которого и приведение его в соответствие с Исламом требует абсолютно разных рецептов и методик лечения.

Проблема в том, что две эти, с исламской точки зрения, болезни: сионизм и русизм в современном русскоязычном пространстве накладываются друг на друга. Мы говорим, что современная русская культура больна, но с русской точки зрения, в том числе, точки зрения русских мусульман, значительная часть этих болезней привнесена и продуцируется сегодня евреями, не только чистыми, но и смешанными, сохраняющими тяготение к еврейскому полю. Но верно и другое — проанализировав свои болезни, евреи точно так же могут сказать, что это они подцепили их от декадантской русской культуры, лидерство в которой и производство которой пришлось взять на себя оторванным от корней и родной культуры евреям. И что, с точки зрения Ислама, традиционная иудаистская культура гораздо здоровей и ближе к нему (равно, как и традиционная православная культура в ряде моментов), чем ассимилянтская богоборческая русско-еврейская.

И обе стороны будут абсолютно правы. Поэтому я говорю, что правда каждой из этих сторон, отныне братьев и сестер в Исламе, требует от них, если не помочь, то хотя бы не мешать друг другу. Несмотря на то, что мы покрыты полем как бы единой культуры, которую уже нереально этнически дистиллировать, нужно признать, что у нас исходно разная почва под ногами (то, что англичане называют словом background) и, соответственно, мы нуждаемся в разных, здоровых, с точки зрения Ислама, но разных, с точки зрения расово-духовного содержания, культурах.

Русские в своем большинстве — это либо арийцы, либо славяно-фины,российские евреи — это ашкеназы, семиты, смешанные с иудаизированными хазарами. Мы не говорим, что кто-то хуже, кто-то лучше, мы исходим из равноценности разных народов и рас как творений Всевышнего, но необходимо понять, что дабы не мешать друг другу, им надо понять свою разность и разобраться каждому со своей природой — в ряде случаев это бывает необходимо даже однокорневым народам как чеченцы и ингуши, русские и украинцы, чехи и словаки, что же говорить о народах с совершенно разными корнями!

Среди мусульман совершенно недопустим биологический антисемитизм, если под этим понимать враждебное отношение русского мусульманина к мусульманину-еврею только за его национальность. Но давайте честно скажем, что недопустимо и обратное, например, когда новообращенные мусульмане еврейского происхождения, не скрывающие своих симпатий к еврейской культуре, начинают уничижать перед ней русскую или яростно бороться против «антисемитизма и русского фашизма», тогда как им было бы логичнее в первую очередь бороться против сионизма и еврейского шовинизма, призывая к Исламу свой народ, а не чужой, и добиваясь очищения своих соплеменников от того, что в них противоречит Исламу, а не гнобить за это чужих.

Мы, русские мусульмане — норманны, и с исламской, и с национальной точки зрения, заинтересованы в том, чтобы в России появилась община еврейских мусульман (возможно, как и нам, им стоило бы взять себе новый этноним, например, хазары), потому что они могли бы вести успешный призыв к Исламу русских евреев без опасения последних из-за «антисемитизма русских мусульман», так как русские евреи являются стратегически важной частью российского общества, борьба за души которой не менее важна для Ислама, чем борьба за русские души. Но по той же самой причине мы заинтересованы в этом и как русские мусульмане, чтобы еврейские исламские проповедники и активисты, открыто позиционируя себя в таком качестве, не отталкивали от Ислама нормальных русских людей своей русофобией, будь то с откровенно сионистским душком или закамуфлированной под интернацизм.

Поэтому, если мы видим в среде нашего призыва людей с явно еврейским духовно-расовым тяготением, мы должны помочь им составить в Исламской умме свое хазарское племя, как сами хотим составить племя норманнское. То есть, призывать их к Исламу, но дальше помогать им строить свой дом, вести работу с собой, призывать к Исламу свой народ.

В этом смысле самую сложную проблему представляют люди смешанного русско-еврейского и еврейско-русского происхождения. От таких мы должны требовать однозначно определиться. Если они говорят, что они «русские», подразумевая под этим «русскую культуру», имеющую сегодня еврейское расово-духовное содержание (то есть, культуру русскоязычных евреев), то нас это не устраивает — тогда мы не «русские», но в первую очередь арийцы. Если же они готовы быть арийцами, то есть норманнами в нашем случае, им нужно полностью дистанцироваться от всех проявлений еврейства будь то в духовном или расовом отношении.

Последнее означает, что человек с какой-то долей еврейской крови может быть полноценной частью норманнского племени (чистокровным евреям я предлагаю самим задуматься, нужно ли им это? возможно ли это?), но при этом он должен понимать, что принимает на себя особые обязательства, в том числе, в части выбора своей супруги(а), которые не должны вызывать те же вопросы, что и он(а). В конце концов, евреи-мусульмане не могут автоматически строить свою общину так, как это предписано иудейской галахой, то есть, определять свою этничность только по матери, поэтому, возможно, между двумя сообществами (норманнским и хазарским) может практиковаться обмен на открытых принципах: формально русские супруги с еврейским родством по обеим линиям могут перейти в хазарское племя как семья еврейских мусульман, напротив, формальный еврей по галахе (например, по бабке), если он больше тяготеет к своей арийской крови и женится на славянке или другой русской нееврейке, может быть полноценным норманном.

Это было послание, хотя и теоретическое, но из него должны следовать и практические выводы. Главный из них совпадает с призывом праведного халифа Умара, да будет доволен им Аллах: «Изучайте свои родословные». И в том числе, изучайте родословные своих потенциальных супругов, хотя бы на два поколения их надо знать, чтобы понимать, каким может быть этническое будущее ваших потомков.

О европейской идентичности русских мусульман

В предыдущих посланиях к русским мусульманам мы в основном поднимали вопрос о взаимоотношениях русских мусульман и немусульман, русского народа. Сейчас мы должны поднять вопрос о положении русских мусульман в российской умме, так как без этого нам не будет понятно, каким может быть и каким не может быть путь к становлению общности русских мусульман.

Сегодня мне это будет сделать проще, так как настоящее Послание я пишу по горячим следам опубликованной на прошлой неделе статьи (http://ansar.ru/person/2013/03/29/39215) , где мной описываются основные вехи истории и состав мусульманского сообщества России. Там же вкратце изложены соображения о месте в нем русских мусульман.

Прочитав эту статью, а также продолжение к ней «Мишарские уроки для русских (и не только) мусульман» (http://golosislama.ru/news.php?id=16245) , вдумчивый читатель поймет, что в принятии русскими Ислама нет ничего нового. Потом в комментариях мне справедливо указали на то, что кроме русских, принявших Ислам и влившихся в мишары, были и сотни, и тысячи русских, принявших Ислам и влившихся в кавказские народы — пленных солдат и беглых крестьян. Такие же прецеденты, как мы знаем, были и во время Афганской войны.

Итак, русские принимают Ислам не первый год, не первое десятилетие и даже не первый век. Русские принимали Ислам уже с незапамятных времен. И при этом они переставали быть русскими. Отличие, может быть, только в этом — сейчас появилась теоретическая возможность принимать Ислам, не уходя в другие народы и не растворяясь в них. Но реализуется ли она, судить пока сложно — для чистоты эксперимента требуется дать ответ по итогам хотя бы трех поколений. И, кроме того, неочевидно, что недавно возникшая, такая возможность просуществует долго — русские мусульмане уже сейчас неофициально рассматриваются врагами государства и народа, и что их ждет во время очередной в истории России «мобилизации», читай, охоты на ведьм, сказать трудно, а уповаем лишь на Всевышнего…

Принимающие Ислам русские оказываются сегодня под давлением с двух сторон: не только русских немусульман, но и нерусских мусульман. Давление это существует в разных формах, не всегда осознается и ощущается, иногда воспринимается как «дружба» и «покровительство», но, тем не менее, в историческом масштабе давлением оно от этого быть не перестает. И большинство русских, принявших Ислам, это давление не выдержат — те, кто сумеют сохранить свою веру, потеряют свою национальность, если не они сами, то их дети и внуки станут частью других мусульманских народов.

Формирующийся молодой, агрессивный кавказский суперэтнос, салафитский и по факту русскоязычный, просто проглотит русских неофитов, как акула проглатывает планктон. Но увязнут русские мусульмане и в вязком евразийском болоте, всю историю засасывающем тех, кто суется в него, не зная брода.

Почему на евразийской (неосоветской) основе, почве, не прорастет наше молодое дерево? Для этого надо трезво понимать, что такое русский этнос и из чего он состоит.

Два основных компонента русского этноса: славянский и угро-финский — оба не предрасположены к самостоятельному существованию, по крайней мере, в широтах Северной Евразии.

Для угро-финнского начала органичным является лидерство тюрок, и это то, что ожидает русских мусульман, которые выберут «татарский вектор», как уже было в описанном случае с мишарями. Такие русские войдут туда именно как носители угро-финской ментальности, за всю свою историю, особенно в Исламе, не продемонстрировавшей способностей к самостоятельному существованию, нуждающейся в лидерстве волевого тюркского начала, тюркской военно-политической знати. Причем, это произойдет, как с теми, кто сделает это сознательно, так и с теми, кто даже не хочет этого, но по угро-фински перехитрит себя, не понимая, что уклониться от выбора и плыть по течению это тоже выбор — в условиях Северной Евразии не обособить себя тем или иным образом от основного потока для ментального угро-финна значит, неизбежно принять доминирование тюрка.

Остаются условные славяне. Славяне могут нормально существовать в виде небольших народов, и если русские не прозевают момент, когда еще можно будет поделить пока сохраняющееся русское ядро на несколько региональных славянских государств, возможно, это ждет и их. Но, скорее всего, не успеют, потому что эта возможность стремительно уходит.

Что же касается русского этноса, то хотя именно славянство дает ему силу и красоту, но не оно выступало для него источником энергии, волевых рывков. Славяне, как и угро-финны предрасположены к лидерству и стимулированию со стороны, но только в отличие от угро-финнов не с Востока, а с Запада.

Если мы посмотрим исторически, то увидим, что русские, начиная с варягов, всегда двигались энергией с Запада. Это может не нравиться. И кому это не нравилось, уходили на Восток, на Юг, растворяясь в мишарах ли, в кавказцах ли. Но другой альтернативы пока не было, разве что евреи — о них мы говорили в прошлый раз, но, на самом деле, и они тоже в какой-то степени с Запада (из черты оседлости — из Польши, хотя изначально из Хазарского каганата). На Запад уходили и сами русские, но те, кто уходили как представители русской культуры, обогащая ее, сохранялись как русские, тогда как на Востоке прецедентов сохранения русской культуры не было и нет — нет никакой восточной русской культуры, поэтому русские, уходящие на Восток, растворялись там без остатка (кроме закрытых сект).

Теперь непосредственно к Исламу. Западный Ислам, то есть, культурная парадигма принятия Ислама европейцами и другими людьми Запада (например, афро-американцами в США) — это реальность, причем, реальность необратимая. Ислам прочно пустил свои корни в западной интеллектуальной среде, существуют уже западные мусульмане в трех-четырех поколениях, десятки исламских ученых не только западного происхождения, но и культуры, целые состоящие из них исламские центры знания и просвещения (например, центр «Зейтуна» в США).

Живущий в ЮАР шейх итальянского происхождения, один из ведущих маликитских муфтиев Запада наших дней, Али аль-Адани прямо говорит, что на повестке дня стоит создание племенного клана Западных Мусульман (tribal clan of Western Muslims), точнее, целого ряда таких кланов, учитывая то, что речь идет о разных странах и народах. То, о чем говорит шейх Аддани, по сути уже не первое десятилетие (с 70-х годов прошлого века!) делает суфийский шейх и европейский шотландский интеллектуал Абдулькадыр ас-Суфи (Ян Даллас) — основанное им движение «Мурабитун», в настоящее время представляющее собой сеть общин, в основном мусульман-европейцев, во многом и является моделью такого западного исламского клана.

Удивительно ли, что в 2008 году к этому клану примкнул актив единственного русского исламского клана, а Национальная Организация Русских Мусульман официально стала членом Европейского Мусульманского Союза (EMU)? Едва ли. То, что меньшинство русских мусульман, сознательно стремящихся к формированию и воспроизводству собственной идентичности, сделало выбор в пользу «западного ислама», так же закономерно, как и то, что те русские, кому это не нужно (или кто не готов ради этого на усилия и издержки) предпочитают «восточный ислам».

Итак, у идентаристского русского исламского сообщества европейская голова. Но разве не европейцы, норманны принесли в эти земли само имя Русь? Разве не Рюриковичи были правящей династией русских княжеств на протяжении почти семи веков? Разве не в Европе Петр черпал вдохновение для создания европейской русской культуры, посылал туда учиться русских дворян?

Не нравится? Хорошо — покажите альтернативу, создайте ее!

Даже Ленин, который привел в ужас эту Европу русской революцией, был европейцем до мозга костей. Так же и сегодня — не только глава колониального субзападного режима Путин жил много лет в Германии, не только вожди либеральной оппозиции помногу бывают, живут, тренируются, зарабатывают на Западе, но и лидер самого что ни на есть антизападного, плебейского евразийского национал-большевизма Лимонов — человек западной культуры больше, чем кто бы то ни было.

Плохо это или хорошо, но это реальность, с которой приходится считаться. Это так, и если мы, русские мусульмане-идентаристы, хотим обрести свое лицо и место в российском исламском пространстве, единственная возможность добиться этого для нас — стать европейскими мусульманами, агентами европейского ислама в Евразии.

Тут есть один нюанс. Мы не собираемся сажать себе на плечи чужеродную голову, какую-то иностранную или иноплеменную элиту. Нет, мы собираемся не русских мусульман европеизировать извне, но создать собственную русскую исламскую элиту, добиться ее принятия в клуб западной, породнения через нее русского исламского клана с другими европейскими исламскими кланами и через это стать полноправной частью европейского ислама. И важнейшие шаги в этом направлении НОРМ уже сделаны — сегодня мы можем сказать, что по крайней мере в «Мурабитун» русский джамаат является такой же полноправной частью, как немецкий или испанский.

Можно спросить, но разве большинство русских мусульман, даже этно-ориентированных, даже сторонников НОРМ — европейцы? Особенно где-нибудь в Сибири или на Камчатке? Да, это не так, но это ничего не меняет. Посмотрите на тех же татар, мишар, которых мы уже обсуждали — они формировались из кого угодно и кто угодно привносил с собой элементы своей ментальности и бытовой культуры в эту общность. Но формировались они вокруг тюркской знати и это то, без чего никаких татар, никаких мишар никогда бы не было. Так же и у нас — к нам могут приходить сибирские зэки или пацаны из малых городов Ростовской области, но никаким национальным русским исламским сообществом они не станут, если не признают русско-европейского исламского авангарда, который движет наше норманнское дело.

Русские мусульмане, норманны, мы обязаны стать европейцами, потому что иначе нам не будет самостоятельного места в Евразии, иначе нас ждет полное растворение в Кавказе и Востоке. Однако это не значит, что мы должны быть безликими «общеевропейцами», что должны отказаться от русской самобытности. Абсолютно не так — вспомним, на какое время пришелся пик поисков этой самобытности в русской культуре, мода на все a’ la Russe: от русских костюмов до кухни. Вторая половина XIX века, особенно царствование Александра III, когда европейская русская знать почувствовала потребность в национализации, в обретении русского национального лица и стала делать это так, как была способна только европейская культурная элита.

Итак, мы, русские мусульмане, должны иметь европейское лицо, обращенное к Евразии, и самобытно-русское, обращенное к Европе. В этом залог нашего национального будущего.

О чистоте и стерильности

Мы знаем, что в Исламе очень важную роль играет чистота, в хадисе даже говорится, что «чистота это половина веры». С другой стороны, ученые предостерегают людей от нездоровой зацикленности на чистоте, стремления к абсолютной чистоте и постоянных сомнений из-за ее отсутствия. Думаю, всех мусульман когда-либо посещали сомнения в их ритуальной чистоте для совершения обрядовой молитвы, но большинство после какого-то короткого размышления приходит к выводу, есть она или нет. Это психически здоровые люди. Но есть и такие, которые не могут отогнать от себя эти мысли, постоянно переделывают омовения и намазы, сомневаются в них и т.д. Это люди не совсем здоровые или совсем нездоровые, искушаемые шайтаном и обуреваемые джиннами.

Это относится ко многим вещам. Мусульманин должен стремиться иметь определенность и ясность во всем, что касается его, что для него действительно важно. Но есть люди, у которых это стремление приобретает явно нездоровый характер, в результате чего вместо определенности они получают ее отсутствие, а вместо ясности — постоянные сомнения. С другой стороны, не менее опасна и другая крайность — самонадеянность и небрежность, когда у человека есть определенность, но она ни на чем кроме его пренебрежения к тем или иным вопросам не основана. Вот почему нужен баланс, золотая середина, стремление к которой является методом (манхаджем) из основ нашей религии.

Когда мы говорим о национальной идентичности в Исламе среди русских мусульман, этот вопрос очень часто делит людей не только на идейных сторонников и противников ее сохранения, но и на тех, кто может и не может определиться в этом вопросе. Или, точнее, я бы сказал, хочет и не хочет, потому что вопрос упирается именно в волевые способности человека, его сознательный выбор.

Я думаю, что никогда не забуду, как в 1999 году, когда еще участвовал в русском национальном движении, я обсуждал вопрос национального самосознания с одним парнем. Типичный русак, косая сажень в плечах, светлые волосы, глаза, хрестоматийно славянская внешность — он стоит передо мной, человеком с не самой русской внешностью, убеждающим его в необходимости национального самосознания, и рассуждает: «А откуда я знаю, может, в XVIII веке у меня был предок-татарин?» Таких людей я встречал еще не раз на своем пути, думаю, как и многие другие — это люди, которые не хотят иметь определенности в вопросе своей национальной принадлежности не потому, что не могут, а потому, что сами не хотят, что им так удобно, это сознательно выбранная ими позиция. Напротив, немало людей, которые имея явно нерусские четвертинки или половинки или даже имея меньшую часть русской крови, с нерусскими внешностями и фамилиями, четко определяют себя русскими, потому что это их сознательный выбор, это определение своего места в жизни. И я всегда говорю, что в строительстве русско-исламской национальной общности мы скорее готовы опереться на вторых, но никогда на первых, какими бы чистокровными русаками они ни были.

С другой стороны, недопустима и небрежность в вопросах, имеющих принципиальное значение. В этой же ситуации, если человек, самоопределяется как русский, имея при этом не совсем русское происхождение, фамилию, внешность, он должен понимать, что он не должен умножать эту неясность в своей семье и среди своих потомков. Нашей религии чужд расизм, мы не можем запретить смешанные браки, это право каждого мусульманина. Но если, например, русский женится на негритянке или азиатке, его потомкам придется несколько поколений восстанавливать в своем роду расовый тип, характерный для их народа, а если они вместо этого в каждом поколении будут делать то же самое, что и этот их предок, о русском роде в таком случае можно будет забыть. То есть, человек не может выбирать национальность своих предков, но своим выбором в этом вопросе он может повлиять на определение национальности его потомков.

Поэтому чистота рядов гораздо важнее чистоты крови и во многом обеспечивает ее в будущем, тогда как последняя, если она не закреплена самосознанием, обречена остаться в прошлом.

Тем не менее, и чистота рядов вещь важная, но не абсолютная. Оставим в стороне национальный фактор, ведь на примере сообщества русских мусульман мы видели, что при наличии антагонистических идейных разногласий, никакая национальная общность единства не спасает. НОРМ была одной из немногих организаций, где на первом этапе русские мусульмане, относящие себя к суннитам, пытались объединиться в одних рядах с русскими шиитами. Стало ясно, что это категорически невозможно, потому что по сути это две разные религии.

Дальше — больше, в ходе своей эволюции русское исламское движение от очень размытого «суннизма» значительно сузило свою религиозную платформу — это ашаритская или матуридитская школа вероубеждения и четыре общепризнанных суннитских мазхаба с ведущей ролью маликитского как своего рода нациеобразующего (по крайней мере, на данном этапе это так). Определенность, чистота рядов достигнута и на этой основе можно продолжать движение дальше.

Тем не менее, мы бы никогда не смогли строить национальное движение русских мусульман, если бы вели себя как стерильное догматическое общество, как нам предлагали некоторые инквизиторы, которые покинули нас из-за отсутствия этой стерильности. Таких людей сегодня немало не только в России, но и во всем мире — в условиях, когда на позиции ашаритов и матуридитов наступают явные оппоненты (те же салафиты) или людей уводят в свой куфр рафидиты, они предпочитают раздувать второстепенные разногласия с себе подобными, выставляя их в качестве первостепенных и доходя в этом вплоть до обвинений в неверии и непримиримой вражды, как, например, это делают деобандийцы и барельвийцы.

Это все группировки догматиков и надо четко понять, что с таким подходом строить национальное сообщество невозможно. Это два разных принципа. Очень важные вещи об этом написал итальянский маликитский шейх и факих, живущий в Йоханесбурге, Али аль-Адани в своей статье-манифесте «Четырнадцатое племя», где он рассуждает о том, что белые мусульмане на Западе должны выйти из своего разрозненного состояния людей без роду, без племени, растасканных по таким вот клубам, и начать формировать свои племенные сообщества и кланы:

«Милосердие, рахма, лежит в основе матки, рахим. Таким образом, название материнской утробы производно от Имени Аллаха. Материнская утроба теплая изаботливая. Она ласковая. Она милосердная. Мать искренне любит всех своих детей. Она заботится о них. Она питает, защищает и помогает им сквозь огонь и воду.

Идеологическая утроба холодна. Идеологическая связь и принадлежность, которую она вдохновляет, колеблется между фригидностью и фактическойжестокостью. Коммунизм может быть столь же жестоким, как духовные идеологии догматических клубов, которые словно грибницы распространились сегодня среди Западных Мусульман. Их позитивная роль заключается в том, что они представляют собой элемент социального заземления в противоположностьабсолютной разрозненности. Однако они имеют тенденцию отрывать своих адептов от семей их происхождения и разрывать их племенные связи. В идеале,они полностью изолируют их от родовых структур, в результате чего эти адепты остаются без дома и семьи, которые им заменяют клуб, его глава, близкие помощники и их деятельность.

Племя, в большинстве случаев, решительно протянет свою руку поддержки блудным сыновьям, которые ранее обратились против него и ценностей, которые в нем воплощаются. Асабийя (групповая связь), основанная на идеологии, беспощадна. Если вы дистанцируетесь от нее, она быстро отрекается от вас иотвергает всякую связь с вами. Боевики Кастро охотились за такими отступниками за рубежом, в то время как идеологические группы предают вас смертичерез внутреннее равнодушие и остракизм.

Каждая идеология, будь то социалистическая или духовная, будет изначально враждебна твердому ядру семьи. Каждая идеология (в том числе светскоегосударство, со своей институциональной безличностью) является идеалистической и нечувствительной к фитре. Натуральное племя защитит вас от разорения и покроет своими одеждами в трудный момент, как многозначительно заметил Ибн Азрак, оно вмешается и поможет».

И вывод, к который он делает из этого в конце своей статьи:

«…Опасность для нас, более того, яд, исходит от поисков интеллектуальной стерильности, учитывая нашу (европейцев) предрасположенность к абстрактному мышлению. Самое ценное противоядие от этого — спуститься на землю, обрести свою родную сверх-утробу и произвести от нее коренные исламские племена;меньше говорить на языке Матуридии или Накшбандии и больше об объединении через родные языки».

Очень важно понять, что это противоядие, которое дает исламский ученый от яда, поразившего в первую очередь новых мусульман. Важно понимать, что это пишет исламский ученый, который сам твердо придерживается определенного вероубеждения (ашаритской акыды), мазхаба (маликитского) и, если видит какие-то отклонения от Шариата, четко критикует их. Если понять его слова вне этого контекста, то можно зайди очень далеко, придти в откровенное язычество, когда убеждения вообще неважны, а важно только кровное родство. Но это не так — сам этот ученый в той же самой статье говорит, что кланы западных мусульман должны объединяться на убеждениях ахль-сунна валь-джамаа и, желательно, иметь один мазхаб, когда это возможно.

То есть, ясность, чистота рядов должны быть. Но он говорит, что нельзя ее превращать в стремление к стерильности, на котором основаны эти холодные, идеологические клубы догматиков, в которых отсутствует теплота, и которые стремятся отрывать своих адептов от их родовых корней, видя в них конкурентов, ослабляющих идеологическую приверженность.

Этому можно поучиться у турок, которых история после пяти веков Османского халифата, когда в итоге от них все отказались, научила солидарности друг с другом на национальной основе. В исламском пространстве Турции существует много джамаатов и тарикатов и между ними имеют место и конкуренция, и критика в своей среде. Но при этом существует неформальное национальное единство и неписанные правила, касающиеся единства турок. И даже такие догматически непримиримые джамааты как «Исмаил Ага», когда речь идет о своих, проявляют значительную гибкость, декларируя свое почтение к джамаатам Назима Кипруси или Саида Нурси, к которым есть более, чем достаточно догматических претензий. И даже Ататюрка, безбожие (куфр) которого почти ни у кого не вызывает сомнений, многие практикующие турецкие мусульмане умудряются защищать, и в турецкой среде даже среди его противников, понимающих, кто он, это не становится причиной для антагонизма и взаимных обвинений в неверии.

Это происходит от того самого чувства родства, о котором пишет выше шейх Аддани. Но, тем не менее, эта терпимость небезгранична. Она не будет распространяться на джамааты турок, но алавитов, шиитов или других явных еретиков. Все таки у нее есть конвенциональные, пусть и широкие, но рамки, без которых это единство превратится во всеядность.

Мы, русские мусульмане, должны выработать такой же подход. Да, у нас есть определенная линия, суннитского ислама, ахлю-сунна валь-джамаа. Мы признаем калам, мы признаем мазхабы, мы признаем суфизм. Но это не значит, что мы должны отталкивать тех, кто не хочет быть в тарикате или тех, кто не готов пока выбрать себе определенный мазхаб или не хочет углубляться в тонкости схоластического богословия. Если они не отрицают всего этого, не противопоставляют этому себя, не настраивают против этого людей, они могут быть с нами, если в основе относят себя к суннитам.

Не должно быть крайности догматической стерильности. Но, с другой стороны, не должно быть и крайности небрежности. Простые люди не обязаны быть учеными и ученые или стремящиеся к знанию не должны мерить простых людей меркой ученых, должны проявлять к ним милосердие, разъяснять вещи, которые те могут не знать. Но и простые люди не должны злоупотреблять этим и должны понимать, что бывают случаи, когда незнание закона не освобождает от ответственности за его неисполнение. Базовые положения, запреты и предписания Ислама обязан знать каждый мусульманин, стремиться к этому с того момента, как принял Ислам — это его главная обязанность, предшествующая даже намазу.

Поэтому я предостерегаю две стороны от крайностей. Ученых людей нашего племени и стремящихся к знанию — от черствости, мертвящего догматизма и стерильного подхода с завышенными требованиям к простым людям. Простых людей (амми) как от того, чтобы брать на себя функции ученых и вторгаться в сферы ученых, так и от небрежения своими обязанностями в Исламе, пренебрежения к исламским знаниям и их носителям.

Нам нужен баланс, это ключ к успеху нашего дела.

О нашем наследии

В прошлый раз я призвал своих соплеменников (членов нашего племени) к балансу и сегодня сам собираюсь сбалансировать перекос, сознательно допущенный мною в первых посланиях.

В них я говорил о том, что русские мусульмане должны изжить русский государственно-патриотический менталитет, несовместимый с Исламом, и перейти к новому типу самосознания — племенному и даже взять себе отдельное название (выбрано — норманны) для отделения как от исламофобской общности «русский народ», так и от тех русских мусульман, которым свое племя не нужно.

Как перекос это может быть воспринято, если понимать это так, что я призываю отказаться от всего русского, что не правда. Мы сами — русские, но наше понимание русского, своего русского, сильно отличается от того, которое господствует в широких кругах. Поэтому, чтобы не доказывать, что ты не верблюд, нам проще назваться собственным названием, а уже потом, когда, даст Бог, это станет необратимой реальностью, можно будет решать этнологические вопросы, каким образом мы соотносимся с остальными русскими, как отдельный этнос, субэтнос или что-то еще.

Но сейчас я хочу сделать акцент на другой стороне вопроса. Мы не отказываемся ни от своей истории, ни от своей культуры. Мы не хотим принадлежать им, постольку поскольку они являются антиисламскими, да, но это не значит, что мы отказываемся ими владеть. Нет, мы не люди без корней, у нас они есть, но в то же время мы свободные люди и люди, сделавшие сознательный и волевой выбор, через призму которого они должны и могут их по-новому осмыслить.

Наша история — это наше наследие и наша культура — это наше наследие. Как наследники мы вступаем в права наследования, мы должны из него ответить по долгам перед кредиторами, но дальше мы уже сами будем решать, как этим наследием распоряжаться: что оставить, что перестроить, что отремонтировать, что продать, а что выбросить на помойку, с глаз долой. И это уже наше внутреннее дело, в которое чужаков впускать нельзя.

Наш Пророк, мир ему и молитва, оставил немало высказываний (хадисов) о турках как врагах Ислама, а турки сегодня одна из ведущих мусульманских наций. Тем не менее, хотя, когда речь идет о столкновении мусульман с немусульманами, сердце любого мусульманина должно быть на стороне мусульман, они не отказываются от своей истории. Да, турки были врагами мусульман. Да, мусульманин-турок должен быть на стороне мусульман, а не безбожников даже своего этноса. Но, тем не менее, Ислам не предписывает нам забывать свое прошлое в джахилии, и немало случаев, как люди, убивавшие сподвижников во времена Пророка, мир ему, до того, как они приняли Ислам, после принятия Ислама становились его доблестными воинами. Гордиться, что они убивали мусульман, конечно, нечему, но уважительно относиться к их доблести и воинским навыкам, которые потом пошли на службу Исламу, вполне можно.

Православный русский не может не испытывать гордости от походов язычников-русов на Царьград, хотя, естественно, если он настоящий православный, идейно он на стороне православных греков — русские православные даже празднуют праздник «Покрова Пресвятой Богородицы» в честь сожжения флота язычников-русов под Константинополем. Так и мы, русские мусульмане — в войнах России с мусульманами идейно мы, конечно, должны быть на стороне мусульман и ненавидеть неверие своего народа, но гордиться воинской доблестью своих предков как природным качеством, вложенным Аллахом в нашу расу, вполне возможно, имея намерение поставить ее на службу Исламу.

Греки до последнего времени были одной из самых консервативных православных наций. Тем не менее, они чтут свое наследие языческого периода. Естественно, они не верят в древнегреческих богов, не поклоняются им, не проводят старых ритуалов, отказавшись от них и следуя своей новой религии, но как культурное наследие, как свой актив, цинично выражаясь, они все это помнят, знают и передают это знание потомкам.

В прошлом послании я говорил о подходе, которым должны руководствоваться наши ученые к нашим людям. Что касается культуры, то тут первостепенным является то, что у нас должны быть наши ученые. Наши это значит, те, которые чувствуют связь со своим культурным и историческим наследием и формируют отношение к нему, думая не как по возможности от всего отказаться, а, наоборот, как как можно больше из него сохранить, если это нужно и возможно.

То есть, Шариат есть Шариат, и если что-то однозначно запрещено, то оно запрещено. Если в нем больше вреда, чем пользы, то оно тоже не нужно. Но если есть сомнение и пространство для маневра, нам нужны люди, которые знают, что это их наследие и что им придется отказываться от своего, а не те, кто все это a priori ненавидит как чужое или, будучи человеком без корней.

Для нас культура это очень важный вопрос, потому что на одном кровном родстве племя не создать и не сохранить, тем более, в случае с русскими. Как Ислам соотносится с культурой? Если послушать постсоветских люмпенов, то выходит, что культура это привязанность к мирскому и от нее надо отказаться в пользу «духовного», то есть, «чистого ислама», везде одинакового, унифицирующего людей, устраняющего обычаи и самобытность народов и стран. Но к истинному Исламу это никакого отношения не имеет — он никогда не был таким и таким не является.

Шейх Хамза Юсуф, один из ведущих исламских правоведов Запада, говорит об этом: «Исламское определение культуры — это урф». А урф, то есть, местные обычаи, порядки — это очень важная часть исламской цивилизации и юридической практики (фикха), как минимум, в двух мазхабах: маликитском и ханафитском. Урф, бесспорно, не должен противоречить первостепенным источникам Шариата. Однако и определять это — дело не каждого встречного-поперечного, а исламских правоведов, владеющих искусством иджтихада и способностью выносить фетвы, руководствуясь всеми принципами науки исламской юриспруденции (фикха). Да, разрешить, ссылаясь на урф, традиции, то, что явно запрещено, нельзя. Но если у ученых есть разногласия по какому-то вопросу, то муфтий, человек, выносящий фетву, исходя из приоритетов фикха (в том числе общественного блага), может выбрать одно из законных мнений, пусть даже оно и не считалось сильным у ученых в другом месте и времени.

От противников культуры можно услышать, что культура это порождение религии, и если у народа ложная религия, то и культура у него будет порочная, и от нее в принципе нужно отказаться в пользу «мусульманских культур». Но наш шейх Абдулькадыр ас-Суфи говорит об этом: «Ислам это не культура, а фильтр для культуры», что вполне соответствует юридическому определению выше от шейха Хамзы Юсуфа. Культура — это продукт не только религии, хотя религия может быть и чаще всего выступает одним из ее источников, но народа (родственных народов), его расовых характеристик, климатических условий, истории и так далее. В этом смысле, какие-то вещи, связанные с климатическими и расовыми качествами, народ сохранит, несмотря на смену религии и мировоззрения, и по укладу внутри Исламского мира с его огромным разнообразием, мы видим, что как с принятием общей религии у всех мусульманских народов появлялись общие культурные черты, так же во многом они сохраняли и сохраняют естественные для них отличия и самобытность.

Гибкий подход с признанием широкой палитры мнений в фикхе и урфа (местного обычая) и истислаха (общественной пользы) как аргументов при вынесении суждения позволяют эффективно решить вопрос с переоценкой и очищением наследия. Вредное, порочное, несоответствующее Исламу должно быть, конечно, отброшено. Но то, что нам близко и нужно, если оно не только не запрещено, но и в отношении него могут быть законные юридические разногласия, требуется сохранить, взять в новую культуру и практиковать уже в исламских рамках. И это касается как нашей русской культуры, так и европейской культуры, оказавшей на нее необратимое воздействие.

Мы должны помнить, что нутро, природа, то, что в Исламе называется словом фитра, у каждого народа исходно здоровые, и это учение нашей религии в отличие от иудеохристианства. Незамутненное деградацией и идеологическими наслоениями этническое и расовое ядро русских и европейцев так же здоровые, поэтому многие элементы культуры и страницы нашей истории следует воспринимать как стихийное, наощупь в темноте движение к свету Таухида и Ислама.

Нам оценивать и решать.

Наша программа-максимум

Многие, если не все вещи, о которых я говорил в своих посланиях к русским мусульманам, упираются в один вопрос. Этот вопрос — наличие земли или собственной территории.

Если мы говорим о необходимости формирования русско-мусульманского этноса и решения сопутствующих этому задач, надо понимать, что не бывает этноса без своей земли. Да, бывает так, что земля этого этноса осталась в прошлом, если он сформировался там, а потом лишился ее, но не бывает этноса вообще без своей земли, ни в прошлом, ни в настоящем, ни в будущем.

Начнем с того, что эта проблема для нас как для мусульман, прежде всего, имеет религиозный аспект. Существует немало хадисов, гласящих, что мусульмане должны жить среди мусульман и не должны жить в отрыве от мусульманского общества, в окружении неверующих. Перечислять их здесь, думаю, смысла нет, потому что любая поисковая система при соответствующем запросе немедленно даст массу ссылок на работы, в которых такие указания приведены и собраны. Впрочем, верно и другое — как мы уже говорили, опасно делать заключения юридического характера, самостоятельно толкуя такие первоисточники (аяты, хадисы), впрочем, как и механически применяя общие правовые положения (хукмы) к конкретной ситуации. То и другое должны делать только компетентные ученые (факихи), хорошо как знающие фикх, так и понимающие реальность его применения.

В принципе, большинство адекватных современных ученых не требуют от мусульман, если у них есть возможность практиковать свою религию, покинуть свои страны и переехать в мусульманские — сделать хиджру. Однако в наши дни практикой (амалем) многих мусульманских джамаатов в западных странах является стремление жить и работать рядом, образовывая свою среду, предприятия, оптимально — мусульманские поселения в сельской местности или кварталы в городской. Особенно это актуально для джамаатов, члены которых имеют общую культуру и национальное происхождение, как турки в Германии или пакистанцы в Британии или, например, как джамааты афроамериканцев фодиявистов в США.

Жить вместе или хотя бы рядом необходимо мусульманам, особенно с общей идентичностью, особенно если она только формируется, для решения следующих задач:

— предотвращения ассимиляции в окружающей среде;
— поддержания имана (веры) совместными религиозными практиками: молитвами, зикром (богопоминанием), чтением Корана, зияратами (посещением друг друга), сохбетом (просто нахождением в компании с благочестивыми людьми, а не неверующими и нечестивцами);
— ведения исламского образа жизни и стремление к ведению дел и зарабатыванию денег дозволенным Исламом образом;
— выполнения индивидуальных и коллективных обязанностей, возможных лишь при объединении в общину (сбор закята, подготовка религиозно образованных людей и т.д.);
— формирования своих культуры и обычаев;
— воспитания детей и передачи им своих ценностей и обычаев, ограждения семей от разлагающего влияния общества нечестия.

Если мы посмотрим на ситуацию идентаристских русских мусульман, мы поймем, что для нас это важно вдвойне, потому что без этого мы просто не сформируемся как общность. Ведь сегодня во многих случаях русские мусульмане живут одиночками, в лучшем случае семьями, в чужом окружении, либо среди иноверцев, либо среди иноплеменников. В малых городах, в глуши, если и есть какие-нибудь мусульманские общины, мечети, то их среду, культуру, порядки определяют отнюдь не русские мусульмане, а значит, вовлекаясь в них, один в одну, другой в другую, русские мусульмане растворяются в чужой реальности, а не формируют свою.

Да, как я говорил раньше, определенным и необходимым выходом из этой ситуации является постоянное движение, в частности, визиты друг к другу, встречи, организация регулярных общих мероприятий, на которые бы съезжались русские мусульмане из разных мест. Но выход этот, хотя и эффективный, но временный, во-первых, потому что не у всех и не всегда есть возможность далеко ездить, особенно в кризисные времена, во-вторых, потому что у русских мусульман уже растут и будут расти свои дети, влияние общества на которых гораздо больше, чем на их родителей. Хорошим примером здесь являются евреи — даже живя среди гоев (неевреев), многие из них стараются хотя бы раз в год посылать своих детей на месяц или пару недель в еврейские лагеря в Израиль, откуда они возвращаются накачанными сионистским духом, который поддерживается у них весь последующий год. Но в том-то и дело, что для этого им нужен и у них есть Израиль — государство, которое играет роль своей земли для всех евреев, где бы они ни жили.

Те же евреи почти два тысячелетия не имели своего государства. Они сохранялись в рассеянии исключительно благодаря сегрегации христианских обществ, будь то в черте оседлости или своих кагалах. Однако когда на смену религиозному обществу пришло современное светское и еврейская обособленность стала разрушаться, стало понятно — еще несколько поколений в таком духе, и евреев ждет ассимиляция (в некоторых случаях маячил как возможность и геноцид). Тогда их националисты поняли, что терять нечего и нужно делать рывок и искать место, где создать свое государство. Да, именно так, потому что было время, когда сионисты рассматривали разные варианты, вплоть до Уганды, где можно будет основать свой Израиль, то есть, подход был такой, что где смогут укрепиться евреи, там будет и Израиль, а не наоборот.

Какие же возможности для решения схожих задач могут быть у русских мусульман? Рассмотрим основные из них с плюсами и минусами.

1) Общины в больших немусульманских городах

Это наша реальность на сегодняшний момент — если у нас и есть полноценные общины в России, то именно в мегаполисах. Их основные плюсы — легче затеряться и не бросаться в глаза, не стать объектом травли и преследований, больше возможности для заработка, работы, учебы и т.д. Но могу сказать определенно, как человек, который был амиром такой общины и общался с амирами таких общин в других городах, что полноценная мусульманская община в мегаполисе западного типа невозможна. По сути, это катакомбы, ячейка самоорганизации и сопротивления деградации, да, но не свое общество, где могли бы расти и общаться семьи и дети. Единственное исключение здесь — мусульманские кварталы, но это не про современную Россию, в ней такого никто не позволит.

В чем основной недостаток мегаполиса для исламской общины? Он отнимает у людей основные энергию и время, потому что люди вынуждены как-то крутиться, зарабатывать на жизнь, решать семейные проблемы, и в итоге при таких расстояниях и суматохе у большинства на общину времени остается лишь по остаточному принципу, по крайней мере, если речь идет о семейных мусульманах. Кроме того, будем откровенны, за некоторыми исключениями большинство социально активных мусульман вынуждены вовлекаться в социальные и экономические отношения и вести образ жизни, которые далеки от исламских, а значит, мягко говоря, не прибавляют им и их общине бараки (Божьей благодати).

Поэтому мое мнение — такие общины могут быть центрами притяжения, в частности, русских мусульман только временно и вынужденно, за неимением лучших вариантов и с точки зрения эффективного решения отдельных задач призыва, ведения проектов и т.д., но не более.

2) Общины в деревнях

Их плюсы и минусы полностью противоположны. С одной стороны, в них можно максимально плотно общаться друг с другом, вести здоровый образ жизни, зарабатывать на жизнь дозволенным способом.

Но надо понимать, что в условиях чекистской России переселение общины даже из пяти русских мусульман в деревню, где все на виду, это автоматическое попадание в поле зрения МВД и ФСБ и, как минимум, постоянный контроль, а скорее всего, и разгром органами в течение нескольких месяцев или лет.

Кроме того, если исходить из создания самостоятельного крестьянского хозяйства, а не устройства на работу в существующее, где вряд ли ждут практикующих мусульман, не имея такого опыта, связей и капиталов, есть все шансы разориться и обречь свои семьи на нищету, дискредитировав хорошую в принципе идею.

3) Общины в малых городах

Пока из того, что я видел в немусульманских странах, для общин новых мусульман это самый оптимальный вариант. С одной стороны, живя в маленьких городах, единоверцы получают возможность часто общаться друг с другом, собираться, быть именно общиной. Для горожан при переезде нет слишком радикального разрыва с привычным образом жизни. В Германии я видел такие общины по двадцать семей в городках с населением в пятьдесят тысяч человек, и это очень здорово.

Но это в Германии или в Англии. В России, опять же, такая община сразу окажется на виду и ее членами займутся э-стаповцы и чекисты, вынуждая их в лучшем случае покинуть город.

4) Переселение в мусульманские страны

С плюсами этого варианта все понятно. Минус тоже на поверхности — возможность национальной ассимиляции в своей религиозной среде при отсутствии рядом соплеменников. В принципе, какое-то время этому можно сопротивляться, если в один и тот же город переедут сразу несколько семей и образуют там нечто вроде клана, группы взаимопомощи и общения. Но, зная особенности русского менталитета, могу утверждать, что наиболее вероятно, это может быть лишь временным решением — два, максимум, три поколения и при отсутствии среды компактного проживания и преобладания в ней русских, произойдет ассимиляция.

Что из этого следует? В качестве временных или промежуточных решений можно пробовать любой из этих вариантов (но 2 и 3 пока лучше не в России) или их комбинацию, но стратегически нашу проблему они не решают. Нам нужна своя земля, оптимально, юридически закрепленная за нами в виде ли автономии, кто знает, может быть, даже своего государства, где мы будем преобладать количественно или хотя бы качественно (политически, экономически и культурно).

Может ли это в принципе быть? Почему бы нет? История таит в себе самые невероятные возможности, но только для того, кто стремится к ним. Поэтому, чтобы получить необходимое (свою защищенную среду обитания), нам надо требовать невозможного (завоевания политической и культурной гегемонии на определенной территории, взятия ее под свой фактический, а лучше и формальный контроль).

Примеров, на которые можно ориентироваться, у нас немало. Протестантские (в Америке или Южной Африке) или сионистские переселенцы-колонизаторы — самый радикальный из них. Русские белоэмигранты, сумевшие в качестве отдельной общины встроиться в дружественное Манчжурское государство и получить в нем национальное представительство, культурную автономию и даже отдельные самоуправляемые казачьи станицы — другая модель. Третий вариант — Солт-Лейк Сити, на первый взгляд, обычный американский город, где действуют законы и власть США, но фактически вотчина мормонов, которые составляют там свыше половины населения и держат почти все в своих руках. Такой вариант можно осуществить в случае реальной демократизации России, в которую верится с трудом, если русские мусульмане со всей страны смогут организованно стянуться в такой город, самоорганизоваться в нем, взять под контроль местное самоуправление и т.д.

Ну и, конечно, пример на все времена для нас, мусульман — Лучезарная Медина, состоявшаяся благодаря альянсу ансаров и мухаджиров, который может в нынешних условиях приобретать разные формы, как описанные выше, так и нет…

Инша Аллах, это возможно, если к этому серьезно стремиться и ставить себе в виде сверх-задачи. Русские патриоты-изгнанники в Харбине в свое время выдвинули лозунг «Добудем Родину!», и в итоге смогли обрести ее в виде Манчжу-ди-Го.

«Добудем Родину!» — такой должна быть и сверх-задача русского исламского движения, его программа-максимум.

Заключительное послание

Дорогие друзья, данным посланием я заканчиваю этот цикл своих Посланий к русским мусульманам. По крайней мере, до тех пор, пока у нас не появится потребность в новой серии таких посланий и разъяснений.

Что я хочу вам сказать в заключение? Прежде всего, вы, мои соратники, должны быть людьми, имеющими и сохраняющими свои незыблемые ценности, несмотря ни на что. Мы должны быть крепко сцепленными друг с другом, не должны быть подобными кучке листьев, которых любой ветер может разметать в разные стороны. У нас должно быть сильное, въевшееся в плоть и кровь чувство своей стаи, от которой нельзя отбиваться.

Поэтому я предостерегаю вас быть людьми двух типов. Первые — это одиночки, которые в своих желаниях и поисках не оглядываются на своих, для которых ничего не значат узы братства и солидарности. Поэтому, сегодня они будут здесь, а завтра там, сегодня с одними, завтра с другими, послезавтра с третьими — гонимые ветром по земле. Второй тип — это догматики, те, кто стремятся к стерильному единомыслию, к абсолютной чистоте идеи и абсолютно нетерпимы к людям с иным пониманием вопросов религии, а часто и просто жизни. Люди второго типа для здорового коллектива в каком-то смысле даже более опасны, чем первые, ибо если первые обычно сами оставляют коллектив или исторгаются им, то вторые разрушают общество изнутри, провоцируя в нем расколы, ненависть и распри.

Мои друзья, у нас есть основы, за которые мы должны держаться. У нас есть Ислам. У нас есть Таухид. У нас есть вероубеждение, в соответствии с простыми принципами ранних учителей как имам Тахави. В сложных и спорных вопросах мы доверяем признанному большинству ученых Исламской уммы — ашаритам и матуридитам, но мы предостерегаем вас и нас, простых верующих, не углубляться в эти вопросы и сторониться тех групп и джамаатов, которые всю свою деятельность строят на выискивании расхождений, на их раздувании вместо сглаживания, на постоянных опровержениях, обвинениях в неверии и так далее.

В практике религии мы признаем таклид, то есть авторитет компетентных ученых. Мы признаем четыре мазхаба, также, как мы признаем и наличие разногласий между ними и право ученых, правоведов, выносить суждения, следуя как строгим классическим мнениям, так и, если это дозволено в методике самого мазхаба и сочтено возможным учеными данного времени, опираться на редкие мнения в поисках облегчения для мусульман. Но я предостерегаю вас делать это самостоятельно — это право только компетентных ученых, как право других компетентных ученых не соглашаться с ними, поэтому я призываю следовать или одному, или другому мнению, но не превращать вопросы этих разногласий в повод для ненависти, соблюдать корректность и терпение в подобных разногласиях, помнить, что связывает нас гораздо большее, чем разделяет.

Наконец, мы признаем тарикат и мы отстраняемся от тех, кто нападает на суфизм, как и от тех, кто отрицает мазхабы и различия мнений в фикхе, как и от тех, кто ненавидит ашаритов и матуридитов, обвиняет их в ереси и неверии, отрезая себя тем самым от большинства ученых уммы. Но точно так же, как мы не требуем во всем вникать в подробности ашаритской и матуридитской схоластики, как мы не требуем следовать во всем только одному мазхабу или одному мнению, точно так же мы никого не должны заставлять входить в тарикат, тем более, какой-то один, делая это условием нашего братства.

Нет, мои друзья, наше братство шире тарикатских или узких мазхабных и узких догматических рамок. Мы принимаем Ислам, признавая широкую палитру мнений и отсекая лишь тех, кто вносит смуту в умы и ряды мусульман (шииты и хариджиты) или пытается создать новую религию, используя какие-то элементы Ислама (бахаи, кадиянисты, «Нация Ислама» в США и им подобные). В остальном мы принимаем Ислам не как какую-то догматически стерильную идеологию, а как простую и понятную религию Истины, которая учит людей доступным для всех вещам, не являющихся монополией какой-то одной школы или группы, а обращенной ко всему человечеству.

Мы, люди, принявшие эту Истину, хотим утвердить ее среди людей своего народа. Чтобы наши соплеменники, принявшие ее, смогли образовать в Исламской умме собственный народ, как он есть у других этнических мусульман. Чтобы у следующего поколения наших людей, у наших детей и внуков, не стояло каждый раз выбора между сохранением их религии и их национальности. Чтобы соотношение их мировоззрения и их культуры, образа жизни определялось изнутри, теми, кто понимает и то, и другое, а не навязывалось извне теми, кто хочет разрушить наше единство, идентичность, кто отрицает за нашим племенем право на жизнь.

Это — самое главное, ради чего мы вместе, именно друг с другом, а не кем-то еще, кто может быть идейнее, грамотнее, благочистевее, но при этом не из нашего народа и не с нашим народом.

Поэтому никогда не позволяйте посягать на свои основы чужакам. Никогда не ставьте под сомнение наши основы, базовые ценности, не сдавайте их с легкостью недоброжелателям. Даже если какие-то из них и требуют внесения корректировок, это следует делать, во-первых, когда ни у кого уже не остается никаких сомнений и доводов в их защиту, во-вторых, только изнутри, только так, чтобы это не выбивало у людей и общины почву из под ног, чтобы взамен негодной опоры они тут же обретали правильную и более прочную, но такую, на которую могли бы опереться своими ногами, а не на костылях, предоставленных взаймы «добрыми дядями».

Поймите и помните, что граница между терпимостью и нетерпимостью к инакомыслию проходит у нас по этой линии — если не затронуты основы основ религии, мы можем терпеть разногласия и разногласящих в нашей среде, но среди нас нет места тем, кто предает свое племя, разрушает его изнутри, посягает на его честь и интересы. Это принципы неписанные, о них вы не прочитаете в книгах и статьях, но это то, что должно стать незыблимой реальностью нашей общины, нашим адатом, если только мы хотим из мира духов (книжников и теоретиков) оказаться в мире живых из плоти и крови (народов Исламской уммы).

Что я хочу еще сказать? При обсуждении моего предыдущего послания меня спросили, сколько всего сегодня русских мусульман. Я ответил, что в общей сложности наберется тысяч сто. Но это, конечно, если по всем сусекам наскрести, включая и тех, кто не связывает себя с русской мусульманской общностью, например, русских женщин, вышедших за этнических мусульман и принявших Ислам.

Однако я уверен в другом. При благоприятных условиях, то есть реальной свободе исламской проповеди и активности, потенциал русского ислама — это не тысячи, а миллионы. Поэтому, надо понимать, что своя территория, о которой я писал в последнем послании, нужна нам, не чтобы отгородиться от остальных русских, а чтобы иметь защищенный плацдарм для такого призыва. Те же мормоны отнюдь не изолировались в Солт-Лейк Сити, но используют его именно как такую базу своего движения в мировом масштабе.

Сегодня русский исламский караван, хвала Аллаху, медленно, но верно движется вперед. Если в первую половину нашей активности я лично знал всех членов и сторонников НОРМ, то сейчас большинство я даже просто не знаю.

Сотни людей поддерживают наше дело в разных частях не только России, но уже и мира, десятки из них — активно. Появилось новое поколение ребят, которые принимают тему национально ориентированного сообщества русских мусульман безо всяких усилий с нашей стороны, более того, прямо говорят, что не приняли бы Ислам ни от кого другого кроме нас и видят себя в Умме только с нами.

Тем не менее, есть составляющие, качественное и количественное усиление которых нам необходимо, чтобы сделать рывок вперед, чтобы рано или поздно мы могли выйти на те амбициозные позиции, о которых ранее говорили.

Вот, что нам нужно для этого.

1) Исламские ученые, студенты и проповедники.

Болезнь этой категории людей нашего времени в том, что они путают свое положение сегодня с тем, которое было в эпоху сильного исламского государства, когда многие ученые стремились быть независимыми от политических лидеров и даже противостоять им, чтобы не допустить коррупции в обществе. Сегодня же, когда мусульмане, в частности русские, находятся в безгосударственном состоянии (без своего государства) на ученых, напротив, ложится обязанность работать в тесной связке с национальными лидерами, быть их помощниками и советчиками. Без этого просто невозможно исламское общество, причем, любое, не только русское.

Поэтому я призываю тех, кто хочет учиться шариатским наукам, делать это с твердым намерением приносить потом пользу Исламу внутри своего джамаата, содействуя его усилению и развитию. Не готовьте себя к роли «независимых ученых» там, где эта независимость может быть только независимостью от ответственности и общего успеха. Рассматривайте себя только частью команды, частью джамаата, который вас послал учиться или ради которого вы это делаете.

Далее, получив знания, не скрывайте их от людей, не будьте подобными ослам, груженным книгами. Тратьте их на пути Аллаха, распространяйте, давайте как можно большему числу людей. Соблюдайте приоритеты и проявляйте в этом стойкость и мудрость. Служите обществу и приносите ему благо, исправляйте его пороки своим примером или замещая худшее лучшим, мотивируя людей исправлять свое поведение искренним призывом, способным будить сердца, а не менторскими, оторванными от жизни нравоучениями.

Знайте, что сегодня от вас требуется обучение людей основам основ религии. Не отталкивайте новичков усложнением как образования, так и практики религии, облегчайте им, где только можно как получение знаний, так и соблюдение религии в тех условиях, в которых они живут. Помните, что строгость должна следовать из искренности и убежденности, что вы можете как побудить людей к послушанию идущим от сердца наставлением, так и оттолкнуть от религии, если будете преподносить ее как набор безжизненных схем и правил.

2) Политические солдаты

Это люди, принимающие на себя политические обязанности, выполнение политических задач, возложенных на них движением, осознавая, что политика есть продолжение войны другими средствами, перефразируя Клаузевица. А война означает принятие рисков, таких как давление и запугивание со стороны врагов, тюрьма, эмиграция и в том числе смерть. Это не значит, что ко всему этому надо стремиться, напротив, грамотность политика заключается в том, чтобы оградить от этого своих людей и себя, но это значит, что к этому нужно быть морально готовыми. И кто к этому не готов, пусть отойдет в сторону от политической работы, по крайней мере в нашем движении — поэтому мы говорим, что нам нужны не просто политики, а именно политические солдаты.

Идеальный солдат — это будущий командир, как и идеальный командир — это солдат в прошлом, прошедший школу низовой борьбы. Командир в наших условиях это амир, руководитель, будь то территориальной общины или какой-то специальной группы, отделения, проекта. Амиры должны быть организаторами, аналитиками, психологами, юристами, финансистами, то есть владеть теми знаниями или уметь или быстро осваивать, что необходимы для успешного осуществления его задач. Амир должен уметь подчинять людей своей харизмой, а лучший способ для этого — научиться подчиняться самому.

Нам нужно много таких политических солдатов и офицеров, способных создавать территориальные общины, запускать проекты, организовывать людей, искать финансирование, решать проблемы своих подопечных и многое другое. Поэтому я призываю нашу молодежь, тех, у кого есть такие задатки и желание, учиться у старших товарищей, которые могут поделиться опытом и знаниями, и со своей стороны намерен в ближайшее время организовать политическую школу для таких людей.

3) Технические помощники

Это те люди, которые в отличие от политических солдатов и амиров не обязаны брать на себя риски осуществления публичной политической деятельности, но готовы оказывать нам техническую поддержку. В первую очередь сегодня это касается медиа работы и IT. Нам чрезвычайно нужны программисты, дизайнеры, художники, операторы, словом те люди, благодаря которым возможна успешная работа в кибер-пространстве. Нужны переводчики, в основном с арабского и английского, способные переводить тексты как на русский, так и с русского, ибо у нас уже есть, чем поделиться с международной аудиторией.

Если ты один их этих людей или знаешь их, приходи к нам и приводи их с собой.

4) «Отчаянные люди»

Хотя здесь и сейчас мы воспринимаем себя как мирное движение, ведущее свою борьбу исключительно политическими и информационными средствами, надо понимать, что история может сложиться таким образом, что мирный характер нашей деятельности и организации может стать неактуальным за считанные недели. Больше того, Ислам учит нас быть готовыми к этому в любой момент, как минимум, морально — и это касается всех русских мусульман.

Но если основная масса русских мусульман должна воспринимать себя как резервистов, то должны быть и кадровые офицеры, вокруг которых при необходимости можно организовать призывников. Эти люди должны быть не разбойниками, анархистами и террористами, а именно людьми с мышлением и подходом солдатов и офицеров, то есть, дисциплиной и ответственностью. Но начинать надо с элементарной исламской грамотности, без наличия которой храбрость этих людей идет им только во вред.

 

5) Финансисты

У успешного и состоятельного человека, который не вовлечен ни в один из описанных выше видов деятельности, может быть только одно оправдание перед движением — что он поддерживает его финансово. Вы не рискуете жизнью, карьерой, свободой, семейным благополучием и многим другим, тем не менее, вы по праву можете иметь свою долю в благих делах тех, кто это делает, если обеспечиваете их машину топливом для движения.

Поэтому тех, кто не хочет ни учиться шариатским знаниям, ни участвовать в политической деятельности, не может или не имеет времени выполнять техническую работу, тем более, не готов рисковать собой на пути Аллаха, этих людей я призываю с намерением помочь Исламу, помочь мусульманам, своим соплеменникам — делать карьеру, учиться, добиваться успеха, богатеть и щедро расходовать заработанное на пути Аллаха. Не жалейте этой помощи и не оставляйте на благие цели лишь крохи, при этом приучая себя к роскоши — нет, учитесь довольствоваться разумным достатком, а то, что сверх этого регулярно, не от случая к случаю, а именно регулярно жертвовать на поддержку своих активных братьев.

Вот пять категорий, которые нужны нам для успеха, поэтому я призываю всех наших людей выбрать себе роль по нраву и по способностям. Все они должны быть, как пальцы, сжимаемые в кулак, все должны двигаться единой волей и отлаженным пониманием общих задач.

На нас, на наши поколения возложена великая историческая миссия утвердить Ислам среди нашего народа, что возможно только в результате целенаправленной деятельности, колоссальных усилий, искренности, стойкости и терпения. Если мы сами не застанем выполнения этой задачи, нас не должно это пугать и мы должны передать ее нашим детям, тем, кто пойдет по нашим стопам, подготовить их. Так же должны быть воспитаны и настроены и они — мы должны обеспечить преемственность поколений внутри нашего дела, потому что, если мы сумеем произвести хотя бы три поколения русских мусульманских семей, утверждение русской исламской идентичности станет необратимым процессом, который, инша Аллах, будет только набирать обороты.

Это наше дело, к этому я призываю нас всех. Фатиха.

«Об асабийи и нафсе»

Я часто вспоминаю чеченскую мудрость, которую любил Шамиль Басаев: «Мужчина — не тот, кто умеет воевать, а тот, кто знает, кто его враг». Все-таки поразительная мудрость общества со здоровым укладом — в одной фразе, по сути, скомпонована политическая философия Карла Шмитта, который на многих страницах обосновывал дефиницию политического как различения друга и врага.

То есть, тот, кто не умеет различать друга и врага, не имеет чувства политического, а значит, является идиотом в древнеэллинском понимании.

Вообще, когда я читал Шмитта и Ибн Халдуна, то поражался явным параллелям в их идеях. Фактически получается, что у арабского мыслителя Ибн Халдуна за пол-тысячелетия присутствовало понимание, которое составляет ядро сложной политической философии Шмитта.

Случайно ли это? Думаю, нет. Потому что Ибн Халдун, как и Ибн Азрак еще опирались не только на теорию асабийи как движущей силы политической истории, но и ее реальность.

Разве не в этом во многом был успех тех арабов, которые еще сохраняли эту силу, а не были одомашнены городской интеллектуализированной и атомизированной цивилизацией?

Ислам как ключевой фактор успеха? Бесспорно. Но не надо забывать, что Ислам, Шариат были надстройкой, так сказать, идеологией (неверный термин, но используем его для простоты), однако, базисом его было вполне конкретное общество. И это было общество, основанное на том, что дает асабийя: солидарность, взаимоподдержка, защита личной и общей чести и т.д.

Исламу требовалось бороться с ЭКСЦЕССАМИ всего этого, но я очень сомневаюсь, что чего-то можно было бы добиться не с сильными людьми, укрощающими свою страсть, а с теми, у кого она просто по природе отсутствует. Грубо говоря, это, как с половым влечением — сильная личность должна уметь его контролировать, но вряд ли импотент, у которого оно в принципе отсутствует или крайне слабо, может быть такой личностью.

Более того, асабийя в Халифате долгое время не просто признавалась, но и использовалась. Вспомним случай, как во время одной из битв мусульмане проигрывали врагу и Халид ибн Валид перестроил войско, разбил отряды по племенам, вручил каждому знамя, сказав: «Соревнуйтесь!» — и мусульмане выиграли.

То есть, была энергия, которую можно было использовать. Были сильные, природные люди, которых даже не надо было учить каким-то вещам, ибо они были для них настолько естественны, что, наоборот, требовалось предостерегать их от увлечения этим.

Об этом по-своему говорил наш Шейх Мухаммад ибн аль-Хабиб, рахимахуллах.

Сегодня принято говорить, что задача суфизма — это бороться с нафсом, и это правильно, но лишь отчасти. На самом деле, борьба с нафсом не является самоцелью суфизма — его целью является создание благородного человека, согласно хадису: «Я послан лишь для облагораживания человека», — где используется термин «ахляк», который квиетисты обычно определяют как «нравственность», но некоторые арифы давали ему гораздо более глубокое лингвистическое определение как формы, типа, гештальта, если использовать юнгеровский язык. И это благородство порой было далеко от понимания нынешних пуритан, оно могло потребовать от Абу Бакра, да будет доволен им Аллах, вспылить в защиту своей чести и в присутствии Расуля, мир ему, бросить в лицо оскорбившего его мушрика: «Отсоси» («Пососи у аль-Лат») и Расуль, мир ему, никак не осудил его за это.

Так вот, о Шейхе Мухаммаде ибн аль-Хабибе. Ему принадлежала такая колоссальная по глубине мысль, что современный человек настолько слаб, что если работу с ним сразу начать с подавления его нафса, он просто сломается, превратится в ничтожество. Он говорил, что, напротив, многим современным людям сперва надо взрастить их нафс, чтобы с ними можно было работать дальше — это по сути метод футуввата, воспитания благородных характеров, который использует наш Шейх Абдулькадыр ас-Суфи, без чего его просто не понять со стороны.

Конечно, нам возразят, что нафс присущ человеку во все времена, и что у современного человека такой же сильный нафс, который нуждается в ограничении и подавлении. Да, это так, но это сильный слабый нафс. Это не природный нафс, а нафс одомашненных, капризных, интеллектуализированных людей, утративших связь с первобытной природой человека и общества, фитрой. Если научные данные подтверждают, что за полвека у европейских мужчин (а я не думаю, что у городских арабов дело обстоит лучше) количество спермотазоидов сократилось от трех до пяти раз (!) это уже свидетельство колоссального антропологического кризиса.

Ранние мусульмане, мусульмане времен успеха Уммы были другими. Ибн Халдун, видевший решающую роль асабийи, был другим. Османы, которые родились из пассионарного взрыва в среде тюрок-сельджуков, были другими и оставались другими, пока это первоначальная сила не была разрежена, утрачена.

Шейх Анвар аль-Авлаки, да помилует его Аллах, в одной из своих лекций указывал на то же — Ислам сильнее и органичнее всего держится в родоплеменных обществах. Причем, люди в них могут быть далеки не только от тонкостей догматики, но и правильного соблюдения каких-то аспектов религии, но когда приходил враг, пуштун, недавно жевавший насвай, или чеченский рэкетир, закусывавший водку говядиной, брали в руки оружие и выходили на Газават. А сколько случаев обратного, когда книжники и фарисеи наших дней, заслуженные муфтии, шейхи, имамы, требующие от верующих благочестия, сами гнуснейшим образом ложились под врага мусульман?

На самом деле, джихад в Чечне имел источником своей силы именно эту энергию асабийи, мудрость которой содержится в любимом высказывании Шамиля Басаева, с которого я начинал эту заметку. Такие люди как Хамзат Гелаев, Докку Умаров, Тархан — это те, кто по мере исламизации жизни и борьбы поднимались над этой асабийей, но фундаментом, почвой под ногами для них была именно она.

Шейх Али Адани недавно написал короткую заметку, которую я размещал на английском здесь у себя. Если кратко, ее суть в том, что пора перестать говорить о «новых мусульманах» как одиночках-приживалках без роду и племени и создавать кланы английских мусульман, итальянских мусульман, украинских мусульман и т.д.

Грубо говоря, мы тоже должны стать ЭТНИЧЕСКИМИ МУСУЛЬМАНАМИ с перестройкой нашего мышления, с переносом акцентом с разделяющих догматически и идеологических критериев на объединяющие: кровнородственные, культурные, ментальные.

Мне очень близка эта идея. Скажу откровенно, она лично мне даже ближе, чем многие идеи «Мурабитун» не в том смысле, что я перестал поддерживать их, а в том смысле, что я считаю их слишком абстрактными для мусульман в их нынешнем состоянии, особенно тех самых «новых мусульман», которые пытаются взвалить на себя непосильную нишу поднять ими миллиардную исламскую умму. Рановато, мне кажется — идеи правильны и необходимы, но к их реализации надо идти в долгой перспективе.

Что касается трайбализма, который предлагает мусульманам-европейцам Шейх Адани, то он тоже имеет шансы остаться химерой с тем человеческим материалом, который представляют собой современные европейцы. А русские не лучше.

С такими людьми, как сейчас, асабийя имеет шансы повторить судьбу суфизма, про который Имам Джунайд, да осветит Аллах его могилу, сказал: «Раньше это была реальность без имени, сейчас это имя без реальности».

Потому что асабийя это реальность в первую очередь. Это реальность нафса, того сильного, природного нафса, о котором я писал. Реальность фитры. Реальность вещей и ценностей, которые бесполезно объяснять людям, если они их лишены по природе.

Увы, большинство неофитов обречены быть именно «новыми мусульманами» — это то, что соответствует их природе. Многим ли принимающим Ислам доступна реальность асабийи, жизненные ценности асабийи? Способен ли русский интеллигент понять логику, которой руководствуется вайнах с родоплеменным обществом за спиной, аварец из аула или таджик из кишлака, слова которых он мерит меркой своей одномерной реальности?

Поэтому мы, НОРМ, и делали ставку на бывших националистов. Но и этого УЖЕ мало. Когда-то в условиях остракизма национализм у русских был знаком качества, признаком тех, кто может плыть против течения. Сейчас националисты почти все. И никто — потому что это реальность без слов. По сути, прав Нухаев, для большого современного общества нация это только способ организации оторванных от своей природы горожан, первый шаг к «гражданскому обществу» с полной потерей корней и лица.

Нация может быть успешной формой асабийи лишь у маленьких сплоченных народов, где ее знамя выковано во всеобщей борьбе. Баски, ирландцы, западные украинцы. У таких народов, как русские это симулякр — поэтому даже многие идейные националисты в жизни лишены таких понятий как честь, солидарность, чувство плеча.

Если мы хотим преуспеть, нам надо делать ставку на группы, где они еще есть и органичны. Это не просто националисты, а агрессивные правые или левые, неважно, футбольные фанаты, люди с криминальным опытом. Это бизнесмены с опытом жесткой борьбы за выживание, избавляющей от иллюзий. Это крепкие кулаки, отцы семейств, думающие на перспективу о своем роде, а не «русские мальчики» — переростки, не способные видеть дальше горизонта своего «я хочу», «мне нравится».

Русские мусульмане против «Русского мира» (статья 2016 года)

12 июня 2004 года, то есть, 12 лет назад была создана первая в истории общенациональная организация русских мусульман — НОРМ. В этой связи мы решили написать статью о текущем положении и перспективах русских мусульман.

С Именем Аллаха, Милостивого ко всем в этой жизни и только к уверовавшим в следующей, мил, милость и лучшие благословения над Его завершающим посланником, его родом и сподвижниками, а затем.

Русские мусульмане, не успев возникнуть как общность, попали в тяжелые времена, тяжелый исторический период.

Конечно, для отдельных русских мусульман были времена и тяжелее, например, в советскую или царскую эпохи. Тогда и на индивидуальном уровне русскому невозможно было быть мусульманином, по крайней мере, на родине, если только тщательно не скрывать либо свою религию, либо свое происхождение.

Сейчас русским мусульманином тоже быть непросто, особенно в маленьких городах и особенно активным. Русские мусульмане воспринимаются как потенциальные террористы или экстремисты по определению, они находятся на особом учете, под наблюдением. Но все же, если быть честными, политики поголовного уничтожения русских мусульман в нынешней России нет. Есть другая политика — искоренения или недопущения «русского ислама», то есть, самоорганизации русских мусульман в России в сколь-либо значимом количестве, даже начиная от 10, иногда от 5 человек, особенно вне виртуального пространства. При этом на индивидуальном уровне у русских мусульман возможности все же есть — в диапазоне от «не высовываться», до потеряться в крупном городе или вообще уехать из страны.

И все же, именно как общности, чекистско-поповский режим, утвердившийся в стране, русским мусульманам жить и развиваться не дает. Поэтому, когда несколько лет назад мы говорили о том, что русские мусульмане в России подвергаются геноциду, это не было преувеличением или просто риторикой. Ведь геноцид необязательно должен осуществляться в виде физического уничтожения всех членов общности — это его крайняя форма. Геноцид предполагает целенаправленное уничтожение самой этой общности, разрушение ее идентичности и механизмов ее воспроизводства. А это именно та политика, которую нынешний российский режим проводит по отношению к русским мусульманам, не только не позволяя им самоорганизоваться и развиваться внутри страны, но и стараясь этого не допустить за ее пределами через деятельность своих спецслужб. В конце концов, даже лингвистически геноцид это уничтожение определенных генов, неважно, с их носителями или нет. И если благодаря этой политике «русские гены» или же гены, присущие русским, не смогут утвердиться и воспроизводиться внутри Исламской уммы, для чего требуется существование популяции их носителей (общества, общности), то и цель такого геноцида будет достигнута.

Что же сегодня мешает развиваться русскому мусульманству? Первая причина понятна — это целенаправленное внешнее подавление, будь то репрессии, запугивания и информационная травля, что в общем виде можно определить понятием «государственный террор».

Однако есть и вторая причина. Она тоже имеет источником утвердившийся в России поповско-чекистский режим, но исходит уже не от государства, а от народа. Русского народа.

Поясню, о чем идет речь. Русское мусульманское движение, русские мусульманские общины начали возникать еще на заре путинского правления. Как видят сейчас те, кто имеет возможность сравнивать то, что было тогда, и то, что есть сейчас — и не только в отношении русских мусульман, но и в отношении общественной жизни в России в целом — это были еще достаточно свободные времена. Хоть Путин и начал с захвата оппозиционных телеканалов и изгнания или посадки оппозиционных олигархов, почти все первое десятилетие его власти еще сохранялись оппозиционные или просто независимые от власти партии, общественные силы, сферы. Да и сама власть в сравнении с нынешними временами была достаточно нейтральной. В основном она не имела сформированных жестких идеологических установок и не требовала от всех их разделять, ограничиваясь требованием либо лояльности, либо просто невраждебности ей.

Русское мусульманское движение использовало эти возможности, активно призывая в Ислам русских людей, создавая русские мусульманские общины и группы в различных регионах, развивая и реализуя те или иные проекты. Учитывая, с одной стороны, те возможности, что тогда были, с другой стороны, нашу молодость и немногочисленность, мы старались не входить в противостояние с властью и государством, которые хоть изначально и воспринимали нас негативно, тщательно наблюдали за нами и пытались оказывать на нас давление, все же давали нам действовать. Давали в том смысле, что не громили русское мусульманское движение вплоть до 2013 года.

Значимый аспект того периода заключается в том, что русское общество в целом было более свободным, терпимым и, что важно, ищущим. Так как коммунистическая идеология рухнула, а новая на тот момент еще не сформировалась, у многих русских именно как русских существовал запрос на новые, неведомые ранее идеи, смыслы и формы самовыражения. В тот момент появлялись не только русские мусульмане, но и русские буддисты, активно начало развиваться русское неоязычество, уже не говоря о получившем распространение в предыдущее десятилетие, в 90-е годы прошлого века русском протестантизме (правда его центр оказался в основном в Украине).

Русские в тот момент имели потенциал превращения в современную нацию американского типа, а власть имела возможности стать модератором этого процесса. Однако власть выбрала другой путь. У нее начали формироваться жесткие идеологические рамки. Национальное самосознание стало формироваться строго в определенном виде. Его необходимой частью стало определенное отношение к тем или иным событиям не только в настоящем, но и в прошлом. Одна церковь и религия фактически превратились в господствующие и единственные национальные для русских. Наряду с этим стало происходить возрождение советских символики, мифов и ценностей, шизофреническим образом совмещенных с мифами «самодержавия, православия, народности».

Важно то, что русские в массе не только приняли все это, но и горячо это поддержали, как немцы в 30-х годах прошлого века горячо поддержали нацизм. Фактически сформировалась новая русская идеология, одновременно государственная и массово-общенародная, то, что стало известно под именем «Русский мир». И в этом «русском мире» места «русскому исламу» нет, как потому, что этого места ему не дает власть, так и потому, что его отторгает русская масса (в противоположность отдельным русским личностям), которая представляет собой другую сторону медали «русского мира» наряду с властью.

Повторю, в нем каким-то образом могут существовать те или иные русские мусульмане. Отдельная история — те, кто продал свою религию и совесть ради довольства этих власти и масс, которого они все равно не добьются. Но «русский ислам» как организованное русское мусульманство в «русском мире» и невозможно, и не нужно, более того, учитывая последовательно антиисламские установки этого мира, он для него является врагом, как и наоборот.

Поэтому для русского мусульманства сегодня и наступил тяжелый исторический период. Ему не только не дает существовать государство, но оно чуждо, больше того, враждебно русским массам. Поэтому русские мусульмане ощущают себя чуждыми, отторгнутыми, гонимыми и обездоленными. Как небольшой горстке им фактически приходится противостоять огромному народу, к которому они к тому же принадлежат по рождению, воспитанию и среде формирования. И это рождает во многих отчаяние и сомнения — не является ли сам «русский ислам» авантюристическим, противоестественным экспериментом, который закончится тем, что «русское» и «исламское» в очередной раз разойдутся в разные стороны, как это и было на протяжении почти всей истории их существования?

Необходимо максимально трезво оценить эту сложившуюся историческую ситуацию и перспективы русского мусульманства, исходя из нее. Частично эта важная работа уже проделана и ее результатом стало понимание того, какое самосознание сегодня должны обрести те русские мусульмане, которые стремятся к самосохранению как общность.

Однако легко сказать, что русским мусульманам надо осознать себя «малым народом», но трудно это сделать, когда в отличие от других у этого малого народа нет ни своей территории, ни сколь-либо значимой популяции, ни эффективных структур взаимопомощи и т.д., и т.п. И главное, что при этом рядом с ними существует и давит на них со многих точек зрения большой русский народ, а также они видят примеры эффективных и сформировавшихся малых народов, на фоне которых осознают свою несостоятельность.

Но если через аналогичные испытание проходили разные общины и народы неверующих, то разве можем миновать испытаний мы, когда Аллах обещал мусульманам: «Неужели люди полагают, что их оставят и не подвергнут испытанию только за то, что они скажут: «Мы уверовали»?Мы ужеиспытали тех, кто был до них. Аллах непременно узнает тех, которые были правдивы в своей вере, и непременно узнает лжецов» (перевод смыслов Корана, 29: 3).

Ведь борьба за утверждение Ислама среди русских людей через создание русской мусульманской общности это всего лишь реализация коранического и пророческого заветов о том, что Религия Аллаха должна придти к каждому народу. Тем более, для мусульман территория современной России значима, как с точки зрения того, что на нем проживают разные мусульманские народы, так и с точки зрения того, что это государство не только поработило их, но и стремится вмешиваться в дела всего Исламского мира и фактически ведет войну против него. Без привлечения же на свою сторону значительной части русских мусульманам не решить этой проблемы, потому что при любом реалистическом сценарии русские останутся важным фактором на этом пространстве. Поэтому со всех точек зрения, свою борьбу мы рассматриваем как усердие во Имя Аллаха и для возвышения Его Слова.

Но не только это в нас вселяет оптимизм. Ведь как бы сейчас ни казался силен «русский мир», особенно в соприкосновении с ним такой малочисленной и неокрепшей группы как русские мусульмане, рассуждая трезво, он представляет собой колосс на глиняных ногах. Сейчас люди, которые стоят на берегу, видят, что на них идет огромная волна, которая действительно может затопить тех, кто окажется в зоне затопления. Но если посмотреть на море с вершины, будет видно, что это уже последний вал. В пределах человеческой жизни его может хватить надолго, на несколько десятилетий, но для истории это ничто, а дальше наступит уже совершенно новый исторический период.

Что позволяет так считать?

Русский народ сформировался еще в Московском государстве как народ, обслуживающий сырьевую экономику. Большую часть его истории эта экономика была аграрной, а русские — крестьянским народом, обслуживающим ее. Так называемое крепостное право, а точнее, бесправие, в котором веками жили предки большей части современных русских, и которое определило их социальную матрицу, всего лишь обслуживало эту модель. Отставание от Запада в промышленном развитии привело к тому, что русский капитализм после отмены «крепостного права» сумел просуществовать всего несколько десятилетий и рухнул в 1917 году.

Потом началось новое крепостничество — недаром, в то время некоторые расшифровывали аббревиатуру правящей партии ВКП (б) как Второе Крепостное Право (большевиков). Но это крепостничество, которое было возрождено Сталиным на период индустриализации, было призвано решить те задачи, которые из-за отставания в развитии не были решены ранее. А именно превращения России из аграрной страны в индустриальную, а русских из крестьянского народа в городской.

Далее, мы знаем, что в 1991 году и эта модель развития потерпела крах, предпосылки для чего накапливались в последние десятилетия советской системы. Созданный ею промышленный и научный потенциал в значительной степени был уничтожен. О крестьянстве и говорить нечего — русское село уничтожалось все годы советской власти, именно для индустриализации, а деиндустриализация в постсоветские годы стала для него контрольным выстрелом в голову. В этот период экономика страны оформилась как чисто сырьевая с той разницей, что главным сырьем стали углеводороды. Однако для обслуживания такой примитивной экономики не требуется 150 миллионов человек, которые фактически просто проедают ренту, созданную предыдущими поколениями, начиная с присоединения Сибири в XVI веке.

В чем сегодня заключается главная проблема путинизма, точнее, связавшего себя с ним русского народа? В том, что, претендуя играть в мире ту роль, которую играли в политике Российская империя и СССР, в экономике он только и делает, что проедает их достижения. Путин имел возможность инвестировать те огромные ресурсы, которые появились у России в первое десятилетие XXI века благодаря высоким ценам на нефть, в реорганизацию и возрождение ее промышленности и аграрного сектора на основе производительного капитализма. Этого сделано не было — те точки роста, которые появились в этих сферах в тот период, возникли не благодаря мобилизационному развитию, а только потому, что у частных инвесторов появилось много денег. А ведь в этот период Запад, опередивший Россию в индустриальном развитии, уже активно входил в новый, постиндустриальный уклад. В России же очаги такового, если и появлялись, то так же, не благодаря системной политике, а вопреки ее отсутствию, только потому, что в такой богатой талантами и ресурсами стране ничего вообще не появиться не могло.

Итак, сегодня у русских нет ни крестьянского, ни индустриального уклада, в котором они как большой рабочий народ сформировались и размножались в предыдущие столетия. Однако при этом власть взяла самоубийственный для страны курс на противостояние в политике с постиндустриальным Западом, в экономике претендуя на одну нишу с действительно индустриальным Китаем. Данный курс, обеспечиваемый идеологией «русского мира», которая была описана в начале этой статьи, рассчитан именно на большой русский народ и востребован им. Но дело в том, что у русских как народа при избранном курсе нет никаких даже теоретических шансов.

И царская, и советская России хотя бы видели, куда стремиться и пытались идти в этом направлении. Первая веками существовала как аграрная страна, а под конец пыталась развивать промышленность капиталистическими методами. Вторая пыталась решить ту же задачу новыми крепостническими методами под видом социализма. Сейчас же страной правит абсолютно циничная, воровская, паразитарная, ничего не способная производить правящая прослойка. При всем при этом Господь поистине наказал их, лишив разума и внушив, что они могут претендовать быть равными в мировой политике с развитыми и развивающимися постиндустриальными и индустриальными странами. Они думают, что для этого достаточно ядерного оружия, однако, при таком раскладе это ядерное оружие либо будет применено, уничтожив мировую цивилизацию и/или Россию, или отнято у России как у страны, представляющую этой цивилизации угрозу.

При втором варианте, а именно, если не будет мировой ядерной войны, нынешняя Россия рухнет, не как Российская империя или СССР, а с гораздо большим треском. Разлетится на разные куски не только империя, но и сам русский народ, потому что в итоге серии неудачных трансформаций он оказался народом цивилизационно несостоятельным и неспособным вписаться в цивилизацию. Как именно это произойдет, это вопрос интересный, с точки зрения политологии или конспирологии, но что это произойдет, с исторической точки зрения, не вызывает сомнений, учитывая все вышеуказанное.

Поэтому, каким бы колоссальным ни казался противостоящий нам «русский мир», на самом деле, это колосс на глиняных ногах.

А вот русские мусульмане, какими бы маргинальными и бесперспективными они ни казались сегодня, представляют одну из восходящих мировых тенденций. Не только потому, что в мире живет полтора миллиарда мусульман, а потому, что они являются базой цивилизационной системы, способной производить универсальные смыслы применительно к любому народу и любому экономическому укладу.

Без экономической базы сырьевой экономики не будет и «русского мира». Но Исламский мир будет при сырьевой экономики и после нее, в условиях войны или мира, на Ближнем Востоке или в Азии, в Европе или в Америке. Просто потому, что система Ислама в отличие от системы государств это не про производство товаров, а про производство вечных смыслов, ценностей и универсальных норм. Именно поэтому носители этой системы могут вгрызаться как в горы Вазиристана, так и в улицы европейских столиц, могут воевать, а могут торговать, могут работать, а могут не работать, Ислам же при этом, как был, так и останется.

Подключаясь к этой системе, делающие это русские в перспективе получат преимущества глобалистов, в то время, как желающие получить их, интегрировавшись в Западный мир, в большинстве не смогут этого сделать, по крайней мере, оставаясь русскими. При этом, так как Ислам сам проникает и будет все глубже проникать в глобальный Западный мир, он будет не мешать, а помогать русским мусульманам при желании интегрироваться и в него.

«Русский мир» же, который останется у разбитого корыта аграрно-индустриального уклада, через какое-то время снова станет добычей тех нерусских и русских сил, что представляют более эффективные и жизнеспособные уклады и социальные модели.

Тогда русские люди, с которых будет сбита шовинистическая спесь, снова захотят и будут искать новые смыслы и пути. И мы, ин ша Аллах, им их предложим.

Сейчас же мы должны выстоять и выждать. Аллах говорит в Коране (перевод смыслов):

«Будьте терпеливы, ибо Аллах – с терпеливыми (8:46). …На смену тягости приходит облегчение» (94:6). …И уже написали Мы в Писании после Напоминания, что землю унаследуют Мои праведные рабы (21:105)».

 

3 комментария

  1. На форуме патриархального мужского движения Новосёлова русский атеист собирается принять ислам и жениться на нерусской мусульманке. Ссылка

    http://humans-ethology.com/forum/threads/mozhet-li-grazhdanin-rf-vzjat-vr-zhenu-iz-tadzhikistana.3095/

    И причины прагматичные — русские, даже мусульманки, являются негодными жёнами — ей, допустим, 30 лет, а по психологическому возрасту она 13-летняя, и мужа себе выбирает, как мальчика на дискотеке — по росту, внешности, красоте лица. Никогда не думал, что русские мусульманки будут такими инфантильными и незрелыми. Стыдно, девушки, стыдно.

  2. > Человек с надломленной, неустойчивой психикой, в свое время он дезертировал из джамаата

    Это вы про него? https://vk.com/id421938097

    Насколько я знаю, Евгений Дубровин не дезертировал из джамаата. И даже намазы дома не перестал совершать. Просто он отрёкся от своих песен про русский ислам и устроился работать силовиком в ФССП России. И при обыске дома у него менты нашли Коран, ничего не подбросили, уголовное дело не заводили.

  3. Вот ещё интересный текст по ссылке:

    https://www.facebook.com/photo.php?fbid=971057269582193&set=a.704504456237477.1073741827.100000337873969&type=1&theater

    Там есть три ссылки на три эксперимента. Вывод из всех трёх экспериментов такой: «Всё хорошо, прекрасная маркиза, никакой исламофобии в России нет». А вот я считаю, что есть:

    1. В Москве нужно было ходить не только по самым «приличным» районам средь бела дня в окружении сотен свидетелей, но и по другим (и я сейчас не про Южное Бутово пишу). И во дворах многоэтажек погулять, и не только там, где оживленные потоки прохожих.

    2. Повоторить эксперимент в Подмосковье, отъехав от Москвы хотя бы на 10 километров.

    3. Повторить эксперимент в Екатеринбурге, Петербурге, Нижнем Новгороде.

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*