понедельник, 12 мая 2014 г.

Байройт: немецко-османское притяжение


Сегодня, наконец, сумел, поменяв из-за ремонтных работ на дорогах три маршрута, добраться до баварского Байройта - вотчины великогоРихарда Вагнера. Хотел почтить память нордического музыкального гения давно, но все никак не получалось. Но после того, что я узнал об этом городе недели две назад в Кейптауне, не сделать этого уже не мог.

Байройт, оказывается, примечателен не только тем, что здесь жил и творил Рихард Вагнер.
В свое время этот город посетил известный почитатель оперы и Германии и в то же самое время правоверный мусульманин, повелитель верующих и последний на данный момент реальный Халиф, Султан Османского девлета Абдульхамид II, да будет с ним милость Всевышнего.

Султан Абдульхамид - это особая фигура для любого искреннего мусульманина-суннита, равно, скажем, как и Николай II особая фигура для любого русского православного человека.  Ведь легко любить и почитать правителей, с которыми связаны взлет и слава твоих цивилизации и государства. Однако истинная верность познается в отношении именно к наиболее трагическим фигурам, которыми в ХХ веке для мусульман и православных русских, безусловно, являются два этих правителя.

Затравленные при жизни, убитые за верность своим идеалам и оболганные после смерти, эти два лидера являют собой пример классических традиционных монархов уходящей эпохи, пытавшихся вопреки всему удержать вверенные им царства от распада и гибели.

Поэтому визит одной такой колоссальной фигуры в вотчину другой (я имею в виду не Николая II, а Вагнера), с которой непосредственно связаны трагические страницы истории другой осевой для Старого Света страны, не мог не заставить меня сделать усилие и посетить этот оказавшийся действительно замечательным город.

Надо сказать, что внутреннее притяжение османов к Германии нисколько не удивительно. Несмотря на отсутствие у нее мусульманских владений и колоний, а возможно, именно благодаря этому из всех европейских держав Германия обладает, пожалуй, наиболее позитивной историей взаимоотношений с Исламом и Мусульманами. 

Парадоксальным образом проникнутыми глубокими симпатиями к Исламу были прусский император Фридрих Великий, гениальный философ-визионер Ницше, многочисленные идеологи и лидеры "консервативно-революционного" лагеря в 20-40-х годах, патриарх послевоенной немецкой мысли Эрнст Юнгер и многие, многие другие. Что касается Иоганна Гете, то его и вовсе есть все основания считать одним из первых немецких мусульман, начиная с того, что он апологетизировал Ислам и его вероубеждение в своем "Восточно-Западном диване", заканчивая установленным фактом того, что, будучи в Стамбуле, он принял участие в Пятничной молитве, что наряду с другими фактами, установленными в 90-х годах прошлого века Веймарским институтом позволили Шейху Абдулькадыру ас-Суфи вынести фетву о том, что Гете был мусульманином, которого правоверные могут поминать в своих молитвах.

И вот, даже в таком необычном аспекте, как опера, казалось бы, как нас пытаются убедить фанатики с обеих сторон, предельно далеком от Ислама, мы находим удивительные точки соприкосновения между континентальными номосами Ислама и Mitteleuropa.

Не какой-то упадочный, секуляризированный либерал, а сам ревностный защитник Халифата султан Абдульхамид, как оказывается, сам писал оперы и был переводчиком текстов многих немецких опер на османский язык. Однако в данном случае было бы некорректно говорить о пресловутой "вестернизации" Порты, так как завозя в нее немецкую оперу, султан Абдульхамид на самом деле возвращал османам то, что им по праву принадлежит.

Да-да, как бы это кого-то ни шокировало, но факт заключается в том, что одним из источников, под мощным влиянием которого формировалось европейское в целом и немецкое в частности оперное искусство, был потрясший в свое время Европу музыкальный жанр оркестровых военных маршей янычар. Именно после этого европейские оркестры стали использовать заведенные у османов цимбалы, медные барабаны и колокольчики, а османские маршевые элементы нашли отражение в творчестве таких немецких музыкальных гениев как Бетховен и Моцарт, а кроме того, у Гайдна.

Город, в котором произошла физическая встреча двух этих родственных и тяготеющих друг к другу традиций, мне и довелось сегодня посетить. 


25 октября 2009 года



Комментариев нет:

Отправить комментарий