четверг, 2 октября 2014 г.

Расовая подоплека российско-украинской войны



Уже почти переведена на русский работа Юрия Липы "Раздел России", которую мы планируем хорошенько отредактировать, снабдить комментариями с послесловием и запустить в русскоязычную публику. Очень глубокая и актуальная книга, и там поднят и разобран ряд проблем, в том числе, та, о которой я хочу написать здесь пару строк.

В 1999 году, когда я ушел из русского националистического движения, у меня был своего рода "дембельский аккорд" - я написал работу "Манифест Новой Нации", после которой Александр Севастьянов сказал про меня Анатолию Михайловичу Иванову "после этого он больше не наш" (то есть, это было задолго до принятия мной Ислама).

К сожалению, текст не сохранился для истории, так как это было в эпоху до интернета. Сама он был следствием моей рефлексии после прочтения книги Альфреда Розенберга "Миф XX века" (кстати, книгу я бы включил в любой топ повлиявших на меня книг) и там была и какая-то ариософская ерунда, и геополитика (предложение создать русское государство в границах до Урала, а то, что за ним, осваивать совместно с Европой, создав таким образом русско-европейский союз), но и одна мысль, особенно покоробившая Севастьянова.

Так вот, почему я вспомнил про книгу Липы и какая между этим связь. Я, проанализировав и свой опыт в русском движении, и всю его историю, от новейшей до относительно давней, пришел к выводу, что собственно настоящий, органический национализм (а не имперский патриотизм) это modus operandi, абсолютно чуждый коренным, чисто русским людям в их массе, в связи с чем его обычно двигают или смешанные в той или иной степени, или выросшие в инокультурной среде русские.

Я тогда, пожалуй, слишком однобоко смотрел на эту тему, под впечатлением от Розенберга видя в ней только расовые аспекты, не видел темы "других русских", регионализма и т.д. Но кое что в этом, конечно, было - мы все ближе подходим к идеям Липы - мой вывод заключался в том, что необходимо создать новую русскую нацию, основой которой (помимо всякой ариософской ерунды) будут в первую очередь более органические националисты с корнями: украинскими, казачьими, светлыми кавказцами и, по сусекам наскрести, германскими, польскими и т.д.

Теперь, наконец, Липа. В своей работе он как геополитик доказывает, что Россия и Украина - это принципиально разные геополитические сущности, попытка слияния которых вредит им обеим и противна их природе.

Понять почему, можно в полной мере, только зная всю концепцию Липы. А она заключается в том, что Украина - это черноморская страна, причем, не просто в плане локации, но и в плане ее корней, в частности, происхождения ее земледельческих традиций из региона Малой Азии как общей прародины для всех народов Черноморского бассейна. На этом построена вся его концепция Большой Украины, которая в отличие от Малой Украины (Западной и Центральной ее частей) представляет собой пространство колонизационного освоения украинским этносом органичной для него территории. Формула этой колонизации у него очень наглядная - украинец идет туда, где чернозем, он любит чернозем и может его осваивать, тогда как московит (россиянин) любую землю в итоге превращает в нечерноземье, именно потому, что он не является носителем этим земледельческих традиций.

И отталкиваясь от этого, Липа в общем-то рассматривает Россию, Московию как северную страну, бедой которой является непонимание своей сути, отказ от освоения своей ниши, денационализация московитов и их превращение в имперский народ.

Так вот, нынешняя война, конечно, никак не вписывается в рамки классического украинского национализма а-ля Фарион - неоднократно было замечено, что с обеих сторон (из числа местных) в ней воюют люди в общем-то одного происхождения и говорящие на одном и том же языке. Причем, речь не о том, что этот язык русский, а о его органике с характерным фрикативным "г".

Так в чем же тогда подоплека этого конфликта, с расово-демографической точки зрения? 

О том геоэкономическом и геополитическом значении, которым наделяют "Новороссию" российские империалисты для своего проекта, они сами говорят достаточно откровенно

Но есть не менее важный аспект, в котором они далеко не так откровенны - этнодемографический. Так, имперские националисты вроде Просвирнина неоднократно воспевали "новороссийских русских", русских националистических, вливание которых в Большую Россию, наконец-то позволит ей стать русским националистическим государством. 

Но в чем же заключаются причины этого особого качества? На этот вопрос у "интеллектуальных русских националистов" нет ответа, а вот в моем "Манифесте Новой Нации" он был еще пятнадцать лет назад, а еще несколько десятков лет назад он уже был в работах Юрия Липы.

Дело в том, что геополитика России как страны, конечно, северная, и геоэкономика ее, конечно, северная, и ментальность ее основной культуры и социальной среды, конечно, тоже северная. И основой ее является симбиоз и/или сплав северо-восточных славян, балтов, угро-финнов и северных тюрок - это если брать низы. А если брать верхи, то значительную часть ее истории - это сплав русских (ранее вобравших в себя крещенных татар) и германцев.

И вот здесь начинаются серьезные проблемы. Может ли на этой основе существовать Россия с учетом того, что 1) северные народы переживают демографический упадок, 2) советизация выбила достаточно важный германский элемент? В принципе, может, но уже, как минимум, без Северного Кавказа, потому что даже его северяне (русские, карелы, мордва, татары и т.д.) уже переварить не могут.

Что же говорить о границах СССР, восстановление которых в той или иной форме является иде-фиксом всех имперцев, властных и околовластных, красных и белых? Очевидно, что для их возвращения и удержания северного (то есть, автохтонно-российского) материала критически недостаточно.

И вот тут и кроется подоплека того "расового" инстинкта, который движет империей в попытке отхватить "Новороссию" - потребность в антропологическом материале, не только культурно легко перерабатываемом (русский язык, православие, славянство), но при этом еще и расово-динамическом, южном, который, по их идее, точнее, чутью, может вдохнуть новую энергию в имперское развитие.  

Эта попытка остановить старение северного русского имперского организма, влить в него южную кровь, впрочем, вполне соответствует глобальному тренду "югизации" (поклонники Генона, полагаю, оценят двусмысленность такого термина), который наблюдается по всему Большому Северу (Западу).

Ее же неудача предопределяет и неизбежное увязывание России в Кавказе и Средней Азии - хронически, категорически не рассматривая Россию как северное, органически-народное (ее коренных народов) государство, имперская элиты Москвы будет стремиться поглотить и переработать южные антропотоки Кавказа и Средней Азии, чтобы компенсировать ими провал на Украине.

Но на этом пути перед ней возникают уже другие риски.


Комментариев нет:

Отправить комментарий