среда, 29 октября 2014 г.

Интервью украинскому сайту "Соцпортал"




Мы живем в век стереотипов и превратных представлений. Новые масс-медиа, в частности, интернет, не способствуют лучшему пониманию единожды очерненных идей, мыслей, даже мета-нарративов. Именно к последним, по нашему скромному пониманию относится наиболее динамичная и не менее контраверсийная мировая религия – ислам.
Что мы знаем об исламе? 11 сентября, «Аль-каида», кадыровцы на Донбассе… Ок. Что хорошего мы знаем об исламе? Его влиянии на формирование науки, литературы, медицины, всем привычной гигиены? За чертой политических доктрин, вне его ваххабитских визий?
Первое, что приходит на ум украинскому обывателю – крымские татары, носители религии. Согласно с последними представлениями  они прочно вошли в состав украинской политической нации. Вместе с ними в нашу жизнь вошел ислам. Пусть по краям, периферийно и без претензий. Это снизило градус исламофобии, тем не менее.
Что такое ислам для славян, его место в Украине, перспективы развития и роль в новой украинской государственности.
Об этом и многом другом нам рассказал по-своему легендарный человек, один из основателей Национальной организации русских мусульман, политический эмигрант Харун Сидоров, который недавно стал сопредседателем Славяно-Исламской Лиги, созданной украинскими и русскими мусульманами.
Представляем Вашему вниманию первую часть интервью.
***

5250bff4ba3cd18a002c2411cecc2ad8
Доброго дня, Харун. Несколько слов о себе, НОРМе и причинах, которые побудили Вас покинуть Россию.
Мое родное имя – Вадим, Харун это имя, взятое уже при принятии Ислама. Родился в 1977 году в Баку, в разгар межнационального напряжения семья переехала в Москву. Я кандидат наук, по образованию юрист, в России работал в области корпоративного права. Женат, жена тоже русская мусульманка, воспитываем троих наших детей.
Общественную деятельность я начал достаточно рано – в 1992 году, определившись как русский националист. Участвовал в деятельности Конгресса Русских Общин, в первом постсоветском сообществе национал-демократов, сотрудничал и лично знаком с Рогозиным, Севастьяновым, Петром Хомяковым, другими известными русскими националистами. В 1999 году отошел от русского националистического движения, потому что осознал несостоятельность идеи построения в России русского национального государства. Какое-то время занимался духовными поисками – после того, как ушел из христианства под влиянием ницшеанских идей, заинтересовался доктринами европейских традиционалистов (Генон, Эвола и др). Всерьез рассматривал для себя инициацию в кашмирский шиваизм, но в этот момент натолкнулся на работы Гейдара Джемаля, а чуть позже познакомился и с ним самим.
В 2003 году принял ислам суннитского направления, что стало причиной последующего размежевания с Джемалем. В 2004 году с группой единомышленников, в основном также выходцев из националистического движения, основали Национальную Организацию Русских Мусульман, призванную объединять русских, принимающих ислам, и доносить ислам до русских. С тех пор вел активную деятельность на исламском поприще, был организатором первого в Москве исламского центра, не входящего в систему духовных управлений, по сути, неформальной мечети. Предпринимал усилия, направленные на возникновение в России общероссийского исламского движения.
Что касается причин моей эмиграции, уже с самого начала моей исламской активности, она была раздражителем для российских спецслужб. Однако начало и середина нулевых годов были относительно либеральным временем для мусульманской жизни в Москве, хотя и тогда остаться живым и на свободе мне удалось лишь по милости Всевышнего, что сейчас понимаю уже задним числом. Но в 2008 году стало уже понятно, что окончательно сформировавшийся в России неосталинистский режим в лице своїх спецслужб взял курс на искоренение в стране мусульманского гражданского общества. При этом количество и качество последнего, к сожалению, не позволяли остановить эту политику, хотя именно нами такие попытки не раз предпринимались. Стало очевидно, что в сложившихся условиях есть три альтернативы: стать жертвой репрессий, остаться в России и прекратить свою деятельность или перенести ее за пределы страны. Нами с соратниками был выбран последний вариант и постепенно вслед за мной Россию покинул весь актив НОРМ. Последовавшие после этого аресты исламских деятелей с подбросом оружия или наркотиков, включая и наших людей, их похищения, отстрелы, взрывы, отравления, утопления, к сожалению, подтвердили правоту принятого нами решения.
Конечно, я не испытываю никаких иллюзий по поводу того, что эмиграция гарантирует мне абсолютную безопасность, тем более, что против меня не раз предпринимались враждебные действия, уже не говоря о постоянном шпионаже против меня и моих сторонников даже за пределами России. Тем не менее, время, проведенное в эмиграции вместо российской тюрьмы, в любом случае рассматриваю как выигранное и собираюсь продолжить свою деятельность и дальше, уповая на Всевышнего.
Nashi-lyudi-4Насколько обоснованы отдельные представления о том, что ислам – этническая религия, которая, скажем так, «не совсем присуща» европейцам?
Ислам и христианство – это мировые, наднациональные религии, в отличии от того же иудаизма. И они уже давно вышли за пределы тех ареалов, в которых формировались на первых этапах: арабского в одном случае и европейского, а перед ним еврейского, в другом. Христиане сегодня это не только европейцы, но и африканцы, латиноамериканцы, это южные корейцы, которые массово евангелизируются в последнее время. Так же и ислам все чаще принимают представители самых разных национальностей и рас: от японцев и афро-американцев до белых европейцев. Последних сегодня в общей сложности наберется уже несколько сотен тысяч, это только из числа новообращенных. Причем, уже есть испанцы, немцы, англичане и т.п. – мусульмане в нескольких поколениях, настоящие династии таковых, как, например, английская мусульманская семья Абдульхакка и Айшы Бьели и их сына Хабиба.
Кроме того, у ислама, конечно, есть давние корни среди европейских народов, хотя это пытаются замолчать. Боснийцы, горанцы, помаки, липка – это все европейские мусульманские общности с многовековой историей. В раннем средневековье в арабском мире существовал специальный термин для славян – сакалиба, среди которых было немало мусульман, как обращенных в рабство германцами и проданных в мусульманские земли, так и солдат удачи, воевавших на стороне Халифата против Византии. Есть огромное количество достоверных свидетельств, которые мы собираем и обобщаем, свидетельствующих о тысячах и тысячах мусульман-европейцев в Средневековье и Новом времени, будь то викинги, пираты, религиозные диссиденты, бежавшие от преследований и нашедшие приют у мусульман и т.д. История европейского ислама насчитывает многие и многие века, хотя это и замалчиваемая и шельмуемая история. Поэтому сегодня европейцы приходят в Ислам не с чистого листа, а возвращаются в него и возвращают себе свою скрытую историю.
130120003_vahhabizm-v-Ukraine
Что Вы думаете  об украинском исламе. В каком состоянии он сейчас и какие возможные перспективы Вы предвидите?
Я думаю, у него очень хороший потенциал. В Украине за все годы ее независимости не было такой борьбы именно против Ислама, как в России: запретов исламской литературы, гонений на мусульманские организации, уничтожения, репрессий и выдавливания активных мусульман. Однозначно, что в случае втягивания Украины в Таежный союз и «Русский мир» мусульман Украины ждало бы то же, так как есть закономерность – куда приходит Россия, туда тут же приходит и борьба с Исламом, что мы сейчас видим и по Крыму.
Поэтому многие украинские мусульмане активно встали на защиту независимости Украины и приняли участие и в событиях на Майдане, и в борьбе на Востоке страны. И, я думаю, украинским обществом это оценено и будет оценено. И хотя бы его большая открытость и готовность принять в украинское дело всех патриотов вне зависимости от их религиозной, национальной и языковой принадлежности, очень выгодно отличают Украину от России с ее ватным психозом.
Поэтому, потенциал хороший. Другое дело, мне кажется, что сами украинские мусульмане недостаточно используют его. Да, есть такие активные люди как Саид Исмагилов, занимавший открытую проукраинскую позицию, даже живя в Донецке, как Амина Окуева – участник Майдана и доброволец из батальона «Киев», ребята из мусульманской сотни «Крым». Это нарождающийся слой собственно украинского, граждански активного и патриотического мусульманства, но, откровенно говоря, ему приходится пробиваться сквозь инертность большинства мусульман, ассоциирующих себя больше или со своими землячествами и странами своего происхождения, или идеологизированными фракциями вроде хизб ут-тахрир, хабашитов или крайних салафитов. И, мне кажется, чтобы им было проще пробиваться, украинским мусульманам нужен какой-то таран.
big
Стоит ли ожидать некоей «украинизации» местного исламского движения и, если да, в чем оно будет состоять?
Стихийная украинизация началась с событий на Майдане и продолжилась в Крыму и на Востоке и заключалась в том, что выдвинулось немало мусульман, занимающих активные проукраинские позиции и принимающих участие в национальной революции и войне за Украину.
Однако как я уже отметил выше, по моим наблюдениям, такие люди действовали по зову свого сердца и вопреки инертности, безразличию, а иногда и неодобрению значительной части своих единоверцев. Причин я вижу две. Первая – это иммигрантский синдром, то есть, то, что значительная часть мусульман воспринимает вашу страну как место жительства, а не свою родину. Вторая – это сектантский синдром, когда, попадая в агрессивные идеологические группировки вне- или вовсе анти- национального характера, даже этнические украинцы больше не ассоциируют себя со своєю страной.
Поэтому, мне кажется, что важно, чтобы те, кто не подвержен этим синдромам и кто связывает развитие Ислама именно с Украиной и своим участием в ее жизни, объединились бы и действовали сообща. Поэтому я приветствую недавнее создание такими людьми Украинского Мусульманского Центра и считаю его важным шагом в этом направлении. Не последнюю роль в этих процессах должно сыграть и выдвижение на передовые позиции мусульман из числа этнических украинцев. Очень важно, чтобы наряду с другими этническими группами украинской уммы, такими как крымские и просто татары, кавказцы и арабы, у них бы сформировалась своя диаспора, общность, в которой будут органически совмещаться Ислам и корневое украинство.
ArticleImages_269_DSC_4867_1
Украинская община невелика. Крымско-татарские беженцы тоже немногочисленны. Крым потерян, Донецк, как еще одно сосредоточие крупной общины – тоже. Какой город станет во главе исламского движения?
Очень сложный и очень внутренний вопрос, а я все таки человек внешний, хотя и ангажированный. Я общаюсь с людьми в разных регионах вашей страны и у меня, если честно, пока не складывается впечатления, что люди реально готовы стекаться в какой-то центр сами и, второе, что для этого будут политические условия. Поэтому, все таки, мне кажется, что пока Киев – мать городов руських, будет играть роль координирующего центра по объективным причинам.
А в будущем, конечно, я считаю, что стратегической целью украинского мусульманства должно стать превращение в такой центр Крыма. В центр не только крымских татар, но и украинского мусульманства в целом. Но, не исключено, что в качестве промежуточных вариантов переселенцам из Крыма удастся основать какие-то поселения до решения этой сверх-задачи.
Во  время Майдана, в общем и сейчас, две этнические группы заняли однозначно проукраинскую позицию. Это евреи и крымские татары. Можно ли говорить о формировании с их непосредственным участием новой, политической, «украинской матрицы»?
Да, формирование, как сейчас принято говорить, украинской политической нации, открытой всем, кто лоялен украинскому проекту – это факт. И две указанные Вами общности, безусловно, занимают в ней особые позиции, более значимые, чем, скажем, украинские венгры или украинские немцы. Вместе с тем, позволю себе указать на некоторые проблемные моменты этого процесса. А они, как мне кажется, у двух этих общностей прямо противоположны.
Если говорить о крымских татарах, то они заслужили благодарность Украины за их патриотическую позицию, проявленную во время и после Майдана, а также сочувствие из-за того, что оказались под оккупацией. В этом смысле, конечно, все постояно говорят, что крымские татары это украинцы, это важная часть украинского общества и т.д. Но пропорционального участия крымских татар в делах этого общества мы не видим, не видим на украинских ток-шоу крымско-татарских общественных деятелей, политиков, журналистов, не видим активного участия крымско-татарских кандидатов в предвыборной кампании общеукраинских партий. Причем, у меня складывается впечатление, что причина не в какой-то злой воле украинской стороны, не в том, что крымских татар куда-то не пускают, а в том, что крымские татары сами не выдвигают и не продвигают таких людей в украинскую политику, кроме всем известного и всеми уважаемого Мустафы Джемилева и еще двух-трех людей. С чем это связано, сказать трудно. Скорее всего, с тем, что подавляющее большинство крымских татар сейчас оказалось под оккупацией, а те, кто переехал в континентальную Украину, все равно связаны с родственниками в Крыму и не хотят создавать им проблемы. Это понятно, но, мне кажется, если крымские татары не могут идти в достаточном количестве в украинскую политику сами, они могли бы более активно выдвигать таких людей как Саид Исмагилов из числа украинских мусульман. Обязательно надо, чтобы больше было таких людей в украинской политике, журналистике, гражданском обществе, а иначе все разговоры о том, что крымские татары и мусульмане Украины какая-то значимая часть украинской политической нации, как мне кажется, остануться декларациями.
Что касается украинского еврейства, тут, мне кажется, ситуация прямо противоположная.  Не то, чтобы я хочу сказать, что евреев слишком много в украинской общественной жизни, скорее, речь идет о формах этого присутствия. Мы все знаем таланты и потенциал еврейского народа, поэтому еврейство это ценный ресурс Украины, который должен активно использоваться. Но именно поэтому, как мне кажется, сейчас на волне эйфории про жидо-бандеровцев, другие части украинского общества, да и сами мудрые евреи должны помочь еврейству в целом в Украине не повторить тех ошибок, которые не раз приводили его к трагическим моментам в его истории.
Что я имею в виду? Мусульманам, например, это очень явно бросалось в глаза во время недавнего очередного конфликта в Секторе Газа. Проблема была не в том, что многие украинские евреи выражали солидарность с Израилем – в каком-то смысле это можно считать вполне естественным, как для мусульман является естественной солидарность с исламским миром. Но проблема в том, что эти люди делали это именно в качестве пресловутых жидобандеровцев, то есть, свой капитал, завоеванный перед украинским обществом на поприще защиты его интересов, использовали для привития ему еврейского взгляда на конфликт, стороной которого Украина не является. Здесь и многочисленные публикации с проведением параллелей между Израилем и Украиной, с одной стороны, и ДНР и Палестиной, с другой, не считаясь с тем, что это отчуждало от Украины многих ее и сочувствующих ей мусульман. И акция «Днепр стоит за Израиль», которую проводила в Днепропетровске команда губернатора Коломойского, гражданина Израиля, кстати. Опять же, подчеркну – нет ничего противоестественного в том, если бы такую демонстрацию солидарности с Израилем в рамках гражданского общества провели бы какие-то еврейские организации, как мусульманские могли бы провести акцию солидарности с Палестиной. Но дело в том, что это делала именно команда губернатора, используя свое служебное положение и свой патриотический капитал, по сути, в интересах другой страны, причем, с привлечением под свои знамена других украинских патриотов, которые, строго говоря, никакого отношения к конфликту палестинцев и израильтян не имеют.
Из той же оперы агрессивная культурная и политическая экспансия ярко выраженной национальной группы. Все понимают, что еврейская культура является неотъемлемой частью многокультурной Украины, что она должна развиваться и проявляться. Но, извините меня, когда явно еврейское музыкальное произведение замом губернатора позиционируется как неформальный гимн Днепропетровска, причем – я обратил внимание – это поддерживается даже публичным лицом украинского националистического Правого Сектора иудеем Березой, не слишком ли это? Когда та же музыкальная команда, почти сплошь состоящая из евреев, грязно издевается над политиком, которого поддерживают миллионы украинцев, понимаете, я не говорю, что Ляшко хороший или плохой политик, но он украинский политик, которого поддерживают многие украинцы, и не слишком ли это, когда явно еврейская музыкальная группа при раскрутке еврейского олигарха и губернатора издевается над чувствами миллионов украинцев?
Может быть, все таки есть смысл использовать социальный капитал украинского еврейства так, чтобы не настраивать против себя ни коренных украинцев, ни тех же мусульман? То есть, отделяя свое частное, общинное, свою культурную жизнь, свою даже солидарность со своим национальным государством, от той контрибуции и той роли, что евреи играют в украинском обществе? То же, кстати, касается и мусульман – я за более активное участие их в делах украинского общества, за право на солидарность со своими единоверцами за рубежом в частном, общинном порядке, но вряд ли было бы уместно навязывать Украине конфронтацию с тем же Израилем и одностороннюю поддержку Палестины, так как все таки прямых интересов Украины этот конфликт не затрагивает.
Поэтому, мне кажется, чтобы действительно сформировалась эта украинская матрица с участием разных общин, мусульманской и иудейской, в том числе, эти моменты должны учитываться и должен соблюдаться некий баланс. Кроме того, не надо забывать, что при всей усиливающей и обогащающей ее мультикультурности Украина это все-таки не Америка, а восточноевропейская страна с титульной нацией. То есть, политическая нация это все, конечно, очень хорошо и правильно, но и украинским евреям, и крымским татарам, и всем остальным надо помнить, что ее большинство составляет украинский народ, к которому надо относиться соответствующе.
Ну и, конечно, если мы говорим о религиозном аспекте, бросается в глаза, что Украина гораздо более христианская страна, чем Россия. В том смысле, что в России одна церковь возведена в ранг государственной и фактически стала религиозным отделом «Единой России», но под этой ширмой и за культивируемым в стране мракобесием, никакой глубины христианской жизни не ощущается. В Украине же ее питает то, что есть конкуренция разных православных юрисдикций, есть униатство, есть активно развивающееся протестантство, кстати, многие протестанты в ходе войны проявили себя твердыми патриотами Украины. Есть традиция религиозных братств, которую пытается воссоздать Дмитро Корчинский – батальон «Святая Мария» это шаг в этом направлении, как мусульманская сотня «Крым» это проявление самоорганизации украинских мусульман и их участия в жизни страны.
Поэтому, если мы говорим об иудеях и мусульманах, они, конечно, существуют в Украине не в религиозном вакууме, так что, неизбежны и сотрудничество, и здоровая конкуренция всех этих сил в рамках единой и солидарной Украины.
Рота-КрымВаша позиция по участию мусульман в конфликте на Донбассе, с обеих сторон?
Мотивы мусульманских добровольцев, которые вышли на защиту Украины, совершенно понятны – чтобы к ним в дом не пришли полицейские налеты, запреты, аресты, похищения, пытки, то есть, все то, что происходит с мусульманами на Кавказе, в Поволжье и Крыму с приходом туда России.
А какие мотивы могут быть у мусульманина воевать за «русский мир», который все это вытворяет с его религией и единоверцами? Это должен быть либо человек, невежественный в религии, к которой себя относит, либо подневольный раб империи, которых гнали в Украину как пушечное мясо с покоренного Россией Кавказа.
То есть, одни сражаются за свободу и интересы своей религии, а другие за идолов, которых поставили превыше нее или которым вынуждены подчиняться.
Начиная с Майдана и до сих пор Вы и все другие русские мусульмане из НОРМ активно поддерживали украинскую сторону. Что вами двигало и движет?
Есть целый ряд причин. Называя вещи своими именами, нас лишили родины, так как одни из нас либо покинули Россию – и таких все больше и больше, либо, те, кто остаются, хотя мы говорим, что как организация в России прекратили свою деятельность, но наши сторонники в России они не имеют возможности поднять голову, вести открытый исламский призыв, собирать русских мусульман в общины, что всегда было нашей целью. Большинство людей, отметившихся на этом поприще, просто под неустанным наблюдением спецслужб, их постоянно запугивают, пытаются вербовать и внедрять провокаторов, как я уже говорил, были случаи подброса оружия нашим сторонникам, которых потом ломали в ИВС и заставляли от нас публично отречься. То есть, мы такой современный аналог русских староверов или молокан, тех, кто уходили в свое время из России, кто даже воевали против нее, как некрасовцы, которым османский султан дал приют и за это они верой и правдой служили новой родине, при этом сохраняя свои веру и язык.
Как с этих позиций мы можем относиться к тому, что происходит в Украине? Ответ, по-моему, очевиден. Но он становится еще более понятным, если иметь в виду, что в Украине у нас уже давно есть наши сторонники, которые поддерживают наши идеи. Например, когда в 2013 году спецслужбы устроили погром наших питерских сторонников и пытались посадить известного Салмана Севера, которому удалось уйти из России, в Одессе наши сторонники напротив российского консульства провели яркую акцию в его поддержку, ее организовал Саша-Саид Огородников, в прошлом один из известных автономных националистов, политический заключенный режима Януковича. Причем, это были как русские, так и украинские мусульмане, благодаря тому, что еще с середины нулевых годов мы обозначили свою позицию для наших сторонников в Украине – там должна быть украинская мусульманская община и русским мусульманам надо вливаться в нее и помогать ее создавать. То есть, даже тогда, когда у нас не было таких напряженных отношений с российским государством и мы, НОРМ, планировали свое будущее в России, по отношению к Украине у нас была однозначная позиция – никакого использования русской карты для раскола Украины или ее присоединения к России, только стратегический союз двух сторон, двух национальных исламских общин в нашем случае.
Сейчас, без ложной скромности, уже очевидна правота этой политики. В России русским мусульманам как общности все дороги закрыты, а в Украине для наших братьев открылись еще большие возможности. Поэтому мы в любом случае рады, если будет полноценно развиваться национальная исламская община у наших братьев, наиболее близких нам по языку и крови – без всех этих разговоров про один народ или старших и младших братьев, нет, это разные народы, но все же, очевидно, что этнически мы ближе друг к другу, чем к нашим братьям с Юга или Запада. Ну и, я думаю, русских и русскоязычных мусульман при этом тоже никто не будет подавлять, то есть, они смогут найти какие-то формы совмещения своей идентичности с украинской, на базе той же славяно-исламской платформы.
В целом, если эти надежды оправдаются, в условиях, когда Россия порабощена, мы, русские мусульмане, как сообщество вообще готовы рассматривать не Россию, а Украину, а также Беларусь, как Русь, как наш этнополитический проект. И в таком случае, я считаю, что Украина как крупнейшая страна Центральной Европы и страна с крупнейшим в ней коренным мусульманским населением, пусть и на временно отторгнутой территории, обладает потенциалом стать одной из лидирующих сил европейского ислама.
Мы продолжаем общаться с известным мусульманским активистом, политическим беженцем из России Харуном Сидоровым. Вашему вниманию предлагается вторая часть интервью.
С первым можно ознакомиться здесь.
***
img0В последнее время Вы тратите много усилий на адаптацию украинского геополитика Юрия Липу. Если в его трудах прямые ссылки на роль мусульман в процессе построения новой Украины?
Прочитал, наверное, все основные книги Юрия Липы, но нет, никакого намека на исламофилию там не нашел. Скорее, наоборот, в частности, к крымским татарам у него было достаточно враждебное отношение.
Но, если честно, я думаю, что как раз этнополитические воззрения Липы во многом уже неактуальны для сегодняшней Украины, которая, очевидно, нуждается в более гибкой национальной политике, в том числе, языковой. А вот в чем он безусловно был силен, так это в геополитике — как России, так и Украины. Честно говоря, принимаясь за чтение его книги «Раздел России», я был настроен на своего рода беллетристику. Но очень быстро понял, что речь идет о серьезном геополитическом и геоэкономическом анализе, до сих пор сохраняющем свою актуальность. Поэтому у меня возникла идея перевести это произведение на русский и познакомить с ним русскую публику, снабдив своими комментариями. Думаю, мы это сделаем, но вряд ли наших сил хватит на другие книги, а жаль — как минимум его черноморский цикл заслуживает того, чтобы ознакомить с этими идеями более широкую аудиторию.
10293360_a6627f3a
Новороссия «Lifenews» и Новороссия Липы – кто победит и почему Украина должна забыть о примате национального государства?
Применительно к тому, о чем писал Липа, я все-таки использую другой термин – не «Новороссия», а «Новоукраина». Это конкурирующие проекты, но общее у них то, что они равно новые, экспансивные, ориентированные за пределы изначального этнотерриториального ядра соответствующих государств.
О чем писал Липа? Он писал, что историческое ядро украинской территории это все-таки ее западная и центральная части. Казалось бы, этот тезис с удовольствием поддержат сторонники проекта «Новороссия», которые хотят отрезать ее от Украины. Но ведь дело в том, что «Новороссия» это, тем более, проект, лежащий за пределами Старой России (Великороссии), это колонизационный проект. Вот точно так же Липа с цифрами и фактами в своих книгах показывается, что параллельно с формальным утверждением Новороссии как имперского проекта происходит неформальное становление Новоукраины (термин мой) через мирную колонизацию украинским этносом причерноморских областей вплоть до Северного Кавказа. Только если опорой Новороссии были города, в которых группировались разноплеменные русскоязычные колонисты, то движение украинского этноса происходило в основном из сел, переток населения из которых в города со временем приводил к их демографической украинизации.
Теперь на счет национального государства. Липа-то как раз был сторонником жесткой националистической политики (ассимиляция или депортация), но, как я уже говорил, в этой части я не считаю его концепцию реалистичной в наши дни. Куда более интересны его расово-геополитические интуиции. Так, он считал, что геополитическая природа России (его взгляды на Россию это отдельный интересный вопрос), что это северная страна. Украину же он наоборот рассматривал как южную, черноморскую страну, чьи генетические, культурные и геоэкономические корни уходят очень далеко вглубь истории единого региона – Причерноморья и Малой Азии. Кстати, такие представления применительно не только к украинцам, а к населению многих стран Европы сегодня подтверждается генетиками, которые указывают на три основных потока, из которых формировалось европейское население: автохтоны, волны с Юга, как раз из Малой Азии, и волны с Востока, т.н. «сибиряки» или палеоазиаты. Из анализа Липы вполне явно следует, что природа украинцев определяется значительной ролью южного компонента, тогда как у россиян – «сибирского». Отсюда, он считал, и хлеборобные, земледельческие традиции украинцев, и это тоже, кстати, подтверждается современными генетиками и археологами, в том смысле, что именно южан они считают носителями земледельческой культуры, принесенной из Малой Азии, тогда как автохтонов и сибиряков – охотниками и собирателями. Липа приводил очень наглядный пример, он говорил – смотрите, украинец любит чернозем, он идет туда, где чернозем и может его осваивать, а россиянин, то есть русский крестьянин, не справляется с этой задачей, в итоге его земля оказывается нечерноземьем.
Так вот, как эта концепция Новоукраины и Новороссии связана с проблемой национального государства. По сути, между Россией и Украиной сегодня идет война за южный геоэкономический и демографический ресурс. По большому счету, Новороссия или Новоукраина – это способ организации пространства, которое начинается в черноморских областях Украины и далее через госграницу упирается в Северный Кавказ, захватывая Дон, Кубань, Ставрополье, а также приграничные области вроде Воронежской и т.д. Жители этого пространства могут считать себя украинцами или русскими, быть бандеровцами или ватниками, но в плане темперамента, в плане фенотипа, в плане даже схожего говора с фрикативным «г», это в общем-то единый расово-географический ареал.
В чем в этом смысле заключается сильная сторона России? В том, что проекты Новороссии и «русского мира», они в целом носят более, чем этнический характер и способны вовлекать в себя людей не только разного происхождения, но и с плавающей идентичностью вроде того же Захарченко. В ходе этой национальной революции и национально-освободительной войны на Востоке, а я это воспринимаю именно так, украинцы спонтанно сформировали такой же открытый проект, сумевший перетягивать к себе русскоязычных украинцев и даже этнических русских. И в этом смысле это, конечно, не то, за что выступал Липа, но глубинно, я считаю, именно такой подход соответствует его расово-геополитической интуиции. Если Украина хочет, чтобы вместо Новороссии утвердилась Новоукраина, ей, конечно, потребуется расширить свое понимание национального государства за пределы того, как его видят в партии «Свобода». А следующим шагом, наверное, надо будет осознать, что вечно обороняться это проигрышная позиция. И если украинский проект сумел завоевать себе сторонников за пределами своего исторического ядра в пределах государственных границ Украины, почему не развить эту инициативу на весь регион, о котором мы говорим? Но тут уже, конечно, речь не может идти ни о национальном государстве, ни о попытках украинизировать все это население или включить все эти территории в состав унитарной Украины. Скорее речь может идти о создании моды на украинский проект в пограничных территориях и на базе новых региональных идентичностей, которые потом на фоне дезинтеграционных процессов в РФ могут образовать союз с Украиной.
Прекрасно отдаю себе отчет в том, что для многих национал-демократов описанный сценарий – это страшный сон. Они ведь и с пресловутым «юго-востоком» нынешней Украины не знают, что делать, а многие с удовольствием отдали бы весь Донбасс. Но среди тех, кто все-таки твердо нацелен на их сохранение, мне кажется, будет расти спрос на наступательную геополитику и понимание Украины не как провинциальной восточноевропейской страны, а как новой Руськой державы, стремящейся к восстановлению, если не границ, то сферы влияния Киевской Руси.
hagia
Не секрет, что Вы и окружение ориентируетесь на Османскую империю. Речь об некоем историческом фетише или подобная ориентация имеет вполне практические обоснования?
Наша проосманская ориентация, конечно, имеет эмоциональную составляющую, но она имеет как рациональные основания, так и вполне практическую направленность.
Чем был Османский халифат? Представляемый исламофобами  как образчик дикости, на самом деле, долгое время он был ведущей силой, не только исламского, но и всего мира вообще. Всего за век после его отсутствия Запад привык воспринимать мусульман как лузеров, которые из своих никчемных стран бегут за лучшей жизнью в процветающую Европу. Меж тем, во времена османов все было наоборот — технические специалисты, бизнесмены, авантюристы, религиозные диссиденты, христиане, иудеи устремлялись из Европы в Халифат. Сейчас, опять же, дикари скомпрометировали понятие Халифата — они умудрились казнить английского журналиста, который приехал помогать мусульманам Сирии, а теперь угрожают убить и вовсе новообращенного мусульманина из Англии, если английское правительство не прекратит воевать против них. Представить себе, что османы захватили бы мусульманина из Англии и стали бы шантажировать им христианское правительство? Это просто нереально, учитывая то, что приют и защиту у них получали сотни тысяч христиан и иудеев, спасавшихся от гонений в своих странах.
Но халифат был не только мощной мировой державой своего времени, напоминающей в этом смысле нынешние  США. Для нас, исламских традиционалистов, это к тому же воплощение исламского классицизма. Государство, защищавшее классическое исламское богословие (калам), классическую исламскую юриспруденцию (фикх) и непротиворечащий им исламский мистицизм (суфизм). Это реально была целостная система, не без изъянов, конечно, не без отклонений, но в историческом масштабе это воплощение исторической зрелости и оформленности исламской цивилизации.
Кроме того, подобно Андалусии и даже в большей степени Османский халифат это именно европейский исламский проект.  Благодаря наплыву европейцев, включая славян, через гаремы, через янычар, через приток иммигрантов и исламизацию целых балканских народов правящий слой этой империи довольно быстро стал генетически европейским, оставаясь при этом исламским. Поэтому в значительной мере для нас это еще и пример проявления себя белого человека в Исламе.
А что же сейчас? Крушение османского халифата стало крушением не только геополитической оси Исламского мира, но и всей системы классического ислама. Модернисты и пуритане всех мастей сегодня отрицают классическое богословие, развитую исламскую правовую систему, уже не говоря об исламском иррационализме — суфизме. Мы имеем дело с настоящим «восстанием масс» в Исламском мире, его примитивизацией и деградацией, и это прямо связано с отрицанием тех принципов, на которых стоял Османский халифат.
На этом фоне даже современная Турция позволяет надеяться, что в этом смысле еще не все потеряно. Ведь, несмотря на почти вековую политику искоренения Ислама, османское наследие в значительной степени сохранилось. И успех Эрдогана на фоне провала исламистов в других странах в значительной степени связан с тем, что он опирается именно на это наследие.
Поэтому мы возлагаем большие надежды на планы, по крайней мере, декларации пришедших в Турции к власти политиков проводить неоосманскую политику. Конечно, никто не ждет возрождения Османской империи в прежних границах и прежнем виде, это и не нужно, и невозможно.
Но вообще надо понимать, что только мощная исламско-традиционалистская Турция в сегодняшнем Исламском мире способна стать заслоном на пути хаоса, вызванного его разрушением и обеспечить порядок хотя бы в зоне своего доминирования.
Для Украины, мне кажется, это тоже очень важно — чтобы с Юга от нее были порядок и развитие, а не гражданская война, рассадник терроризма и причина массового исхода беженцев. Тем более, что с Турцией неразрывно связан ее второй и стратегически значимый коренной народ — крымские татары.
1367001963_turtsiya-ukraina-580x290
Украина, Турция, Крым, «Новороссиия»… Спрогнозируйте геополитическую ситуацию в Циркумпонтийской зоне? И место мусульман в нем.
Я бы сказал, что в этой зоне есть три ключевые страны, которые находятся на стратегической развилке и от того, как они окончательно определятся, зависит и будуще всего региона.
Турция – о ней мы уже говорили. Очень важно, чтобы устоял и продолжился стратегический курс Эрдогана, чтобы Турцию не накрыло хаосом извне, ни изнутри хаосом гражданской войны, развязанной антиисламистами, сторонниками ИГИЛ или курдами.
Украина – вам сейчас просто надо выстоять и не позволить состояться реваншу, будь то военный реванш на Донбассе или новое приручение Кремлем украинской политической элиты через экономику. Приоритетами Украины мне сейчас видятся строительство мощных вооруженных сил, способных защитить ее независимость и территорию, дозачистка всех сфер национальной жизни от пятой колонны России, подчинение власти воле нации через институты гражданского общества, организация жизнеобеспечения населения. При этом, конечно, проигрышно только защищаться от российского давления, надо самим переходить к наступательным действиям. Налаживать контакты с национальными движениями народов России, начинать политику вовлечения в орбиту украинского влияния приграничних регионов России через организацию групп местных регионалистов и т.д.
Крым – высказывания Ходорковского и Навального на эту тему должны помочь украинцам осознать, что смена псевдо-патриотического шила на псевдо-либеральное мыло в России для Украины ничего принципиально не изменит. Поэтому вопрос Крыма может бать решен только в пакете с российским вопросом как таковым, то есть, демонтажом империи и началом реорганизации всего североевразийского пространства.  Соответственно, на это и должны бать направлены усилия любой стратегически мыслящей киевской власти, на мой взгляд.
Третья ключевая точка этого пространства – Беларусь. Лично мне внешняя политика Лукашенко внушает оптимизм, я считаю, что она направлена на обеспечение геополитической субъектности Беларуси, защиту ее независимости и интересов. В то же время, режим Лукашенко я воспринимаю как транзитный и в этом смысле мне очевиден разрыв между его внешней политикой и некоторыми аспектами внутренней, скажем так. То есть, среди сторонников Лукашенко немало людей, которые по своей сути предрасположены перейти под Москву, от чего их удерживает его личная позиция. Не будь его и, боюсь, этот перехват произойдет достаточно быстро. С другой стороны, национально-демократическая оппозиция в силу ее слабости не только не способна противостоять этому, но и, будучи использована как таран против Лукашенко, напротив, может невольно сработать на этот сценарий. Мне кажется, что у Лукашенко есть пять –десять лет для того, чтобы устранить этот зазор, подкрепив свой внешнеполитический курс политикой национализации сверху. То есть, нет, не нужно никаких эксцессов, но нужно массово привлекать национально настроенных, пробелорусских людей, которые могли бы подхватить и удержать страну, когда Лукашенко уйдет, потому что рано или поздно это случится.
Беларусь и Украина, особенно в тандеме – это ядро того пространства, о котором мы говорим. Дальше они уже могут развивать инициативу как по горизонтали, так и по вертикали. По горизонтали – консолидируя вокруг себя славянский фактор, причем, как на Западе, так и на Востоке. По вертикали – развивая отношения с балтийскими странами на севере и Турцией, а также Большим Кавказом на юге.
Что касается роли мусульман в этом регионе, она в значительной степени будет зависеть от того, состоится ли союз между сильными Турцией и Украиной и удастся ли последней вернуть себе Крым. Если ответ на оба эти вопроса будет позитивным, то мусульмане будут значимым фактором в этом регионе, причем, позитивным и не связанным с миграцией и изменением демографического баланса, но с той контрибуцией, которую они смогу вносить в развитие данного региона и стран.
Спасибо за проявленное внимание и исчерпывающие ответы.

Комментариев нет:

Отправить комментарий