Несколько комментаторов к предыдущему посту высказались в духе «а был ли мальчик?», в смысле неоосманизм, или его никогда не было и мы (в частности я) его выдумали?

Выведем за скобки вопрос о корректности самого термина. Я лично считаю его вполне уместным не только как человек, начавший его употреблять с 2008 года, но и потому, что он употреблялся для обозначения проводимой в определенный момент политики серьезными экспертами по всему миру. Да и вообще соответствовал ее сути.

Но, опять же, дело не в термине. Не нравится кому-то мой термин, используйте для ее определения свой. Вопрос в том, что именно определять. Так по каким же параметрам политика эпохи Давутоглу принципиально отличалась от нынешней?

1. Турция не только на словах, но и на деле стремилась стать политическим лидером суннитского мира, на которого замкнуты процессы, происходящие в арабских странах, а именно Арабская весна, моделью и морально-политическим лидером для которой она становилась.

Как отмечалось в докладе немецкой разведки BND, Турция в тот момент стала хабом для политических (и не только…) исламистских движений со всего мира. Стамбул стал площадкой Всемирного Совета Мусульманских Ученых Кардави-Карадаги, который обеспечивал религиозную легитимизацию ее роли мирового лидера и центра Уммы.

— Сейчас эти процессы полностью свернуты: Арабская весна захлебнулась и слита; в отношениях с арабскими странами царит отчуждение; активы исламистских движений выставлены за дверь; Карадаги, вошедший в конфликт с Анкарой по вопросу Иракского Курдистана, не слышно — не видно.

2. Заняв наступательную позицию в отношении конфликтов в Ираке и Сирии, Турция начала выходить за рамки кемалистской структуры национального государства и его границ.

С созданием союзного Иракского Курдистана и освобожденной суннитской Сирии фактически воссоздавалась платформа Османского государства накануне его ликвидации, куда в соответствии с Национальным Пактом входили север Ирака и север Сирии — не нынешний позорный огрызок, а территория от Алеппо и далее на Восток.

— Эти процессы также были свернуты: сдав Алеппо ради «Щита Евфрата», Анкара не стала распространять его на северо-восток Сирии, как заявлялось в тот момент, не пошла на Ракку и далее до границы с Ираком, а ограничилась загончиком в 2500 километров; Иракский Курдистан был слит шиитскому режиму Багдада; сирийские повстанцы, перед которыми брались обязательства в рамках зон деэскалации и Женевского процесса были слиты под Сочи с компенсацией в виде Африна, да и того ради курдской темы.

3. Предпринимались попытки превратить Турцию в европейскую мусульманскую державу и лидера исламской части Европы в рамках развития партнерства Турции и ЕС.

Как человек, лично вовлеченный в эту деятельность, свидетельствую — на тот момент делалось немало для того, чтобы Стамбул воспринимался как религиозно-политический центр европейских мусульманских общин. И это начало происходить.

В более широком контексте накануне своей отставки Давутоглу удалось обеспечить пакетное соглашение Турции и ЕС, предусматривавшее финансирование размещения беженцев и привиллегированное партнерство, включая планы безвиза для турок.

— От всего этого также мало что осталось: европейские исламские проекты Анкарой свернуты — в Европе ее теперь интересует только турецкая диаспора и главным образом как электоральный ресурс правящей партии; отношения с ЕС намеренно испорчены и продолжают портиться; вместо них Турция демонстративно стала разворачиваться на Восток (РФ, ШОС), дрейфуя от европейских стандартов к «евразийским».

Что в итоге? Раньше:

— активная политика в Исламском мире;
— политика демонтажа существующих государств для восстановления целостности ядра османского пространства турок, курдов и арабов-суннитов;
— соперничество с Россией, Ираном и Китаем с поддержанием евроатлантического партнерства.

Сегодня:

— реактивная, изоляционистско-популистская политика в Исламском мире;
— политика сохранения и защиты существующих международно признанных границ, огораживания стенами, решения курдского вопроса силой и политической ассимиляцией;
— сближение с ШОС и отдаление от ЕС и НАТО.

Почему все это произошло, кто виноват, что делать (спойлер: нам в отношении Турции ничего) сейчас не обсуждаем. Просто констатируем: было/стало.

Собственно, в кругах экспертов эти сдвиги очевидны и общепризнаны.


…хочется подвести итог обсуждения предыдущих двух постов одним важным пояснением.

Было бы крайне неверно воспринимать их как то, что, мол, большой исламский проект провалила одна Турция.

Нет, речь идет о том, что свою неспособность быть глобальным субъектом продемонстрировал весь Суннитский мир, со всеми его основными, даже противоположными фракциями: и турки, и арабы; и государства, и джамааты; и ихваны, и короли; и улица, и элита; и умеренные, и радикалы — одним словом, мы все.

Собственно, это отсутствие единства и глобальной субъектности не было новостью — оно было состоянием Уммы, как минимум, с момента ликвидации Османского государства. Арабская весна, неоосманизм — это были попытки исправить это положение, как такой же попыткой было ИГ.

Безуспешно. Мы проиграли, мы на руинах. Причем, турки на этих руинах выглядят еще наименее проигравшей стороной. Они вышли из этой истории с наименьшими потерями, у них есть крепкое национальное государство — региональная держава с потенциалом игрока, конечно, не первой лиги мировой политики, но второй — вполне себе.

Поэтому, то, что нам требуется сейчас — это перестать пенять на турок и заняться, во-первых, решением проблем мусульман каждому на своем уровне (от семьи и джамаата до страны, где она есть), во-вторых, работой над ошибками в масштабе всей Исламской уммы. И в первую очередь, конечно, работой мыслительной — анализом причин нашей недееспособности, критической ревизией оказавшихся несостоятельными установок и т.д.

Что мы, собственно, и пытаемся делать в рамках наших исследований и обсуждений.

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*