Какое-то время назад я размещал новость о том, что раввинатские суды рассматривают возможность использования ДНК-тестов в процедуре установления галахического еврейства.

Как человек, имеющий какое-то представление и о популяционной генетике, и о юриспруденции, и о религиозном праве, я предположил, что единственным тестом, способным решить эту задачу в соответствии с иудейским законом, является тест на мито-ДНК, то есть, наследственную метку, передающуюся по прямой женской линии.

Я оказался прав — как выяснилось, консилиум генетиков и раввинов на данный момент определил 4 женские гаплогруппы, выявление которых у претендента позволяет установить еврейство при отсутствии традиционных, документальных доказательств. К сожалению, из них в опубликованной статье об этом приведена только одна — K1a1b1a.

Эта история интересна для меня с двух точек зрения.

Во-первых, я пока не встречал разборов исламскими правоведами вопроса — могут ли данные современных естественно-научных исследований использоваться для установления фактов, имеющих значение в шариатских разбирательствах? Впервые этот вопрос я задал себе читая об уголовном деле бывшего премьер-министра Малайзии, осужденного за содомию, в том числе на основании выявления соответствующих биоматериалов в рамках уголовного и судебного расследования. Насколько это правомерно с точки зрения канонического исламского права, опирающегося на другие доказательства — свидетельства и признание? Насколько, например, первое может заменить запись камеры видеонаблюдения? Может ли отцовство быть установлено или опровергнуто на основании генетического анализа? И т.д., и т.п. К слову, эти вопросы задаются противниками применения ДНК-исследований для установления галахического еврейства и в этой статье.

Второй аспект — в отличие от иудаизма в религиях, характерных для коренных народов России, принадлежность к ним не устанавливается на основании такого тщательного выявления происхождения и даже ДНК. Однако это не означает, что подобные ДНК-анализы не могут быть использованы для установления фактов, имеющих юридическое значение для самих представителей этих народов.

Вчера у себя в телеграме я писал о смешном казусе двух видных представителей современного русского национализма, которые поспорили о том, кого считать «нерусью» — один считал, что видного современного публициста Дмитрия Галковского, а другой, что видного представителя пореволюционной русской эмиграции Ивана Солоневича. Аргументы каждой из сторон имели исключительно субъективный, идейно-политический характер, что наглядно иллюстрирует химеричность русского национализма как феномена.

В противоположность этому даже внутриэтническому произволу и монополизму коренные народы России, заинтересованные в признании своих статусов и прав как во внутренних целях — например, общинного представительства в этнически-смешанных регионах, так и во внешних — осуществления репатриации своих соплеменников, заинтересованы в четких и объективных критериях.

Внутри страны, среди ее граждан, по моему глубокому убеждению единственным таким юридическим критерием может быть только один — свободный индивидуальный выбор. А вот с теми, кого в граждане потребуется принимать на основании родства уже сложнее, так как это родство потребуется подтвердить.

Классический путь в подобных случаях — документальные подтверждения свидетельствами о рождении, выписками из архивов, официальных книг и т.д. Румыния, Венгрия, Польша, тот же Израиль в наши дни, в недавнем прошлом еще Германия, признают соотечественниками, имеющими право на гражданство, того, кто может подтвердить наличие у него/нее хотя бы одного предка их национальности в третьем поколении, то есть, дедушки или бабушки.

Очевидно, что это основной подход. Но как быть с теми случаями, когда у людей отсутствуют какие-либо документы, подтверждающие их родство? Могут ли такие документы заменить их… ДНК? По аналогии с еврейскими авторитетные генетики коренных народов России могли бы составить перечень характерных для них субкладов гаплогрупп или аутосомных компонентов, которые могли бы заменить их обладателям утраченные документы.

Но это в теории. На практике, любому, кто занимался этими исследованиям, очевидно, что будет всплывать много сложных вопросов с возможностями для злоупотребления. Ну и главное, обоснованное опасение, что из бутылки может быть выпущен опасный джинн, и дебютировав как вспомогательный инструмент, ДНК-анализы могут превратиться в основной и ставящий под сомнения традиционные, документальные доказательства.

Однако так или иначе дело с ними, видимо, придется иметь, о чем говорят и создаваемые сегодня раввинатскими судами прецеденты. Так что, лучше загодя начинать об этом думать.

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*