Итак, мы имеем небольшую, но выборку первой партии генетических тестов представителей нормано-сакалибских (русских, украинских и беларусских) мусульман, позволяющих делать первые выводы о генетическом портрете соответствующего этноконфессионального сообщества.

Но прежде, чем перейти к конкретике, пару слов о статистической методологии. Можно ли экстраполировать выводы по данным менее 10 человек на тысячи людей?

С точки зрения простого обывателя, безусловно, нет — это абсурд. Однако люди, имеющие представление о популяционно-генетических исследованиях и их динамике будут не так категоричны, скорее наоборот. Потому что знают, что критерием репрезентативности выборки тестируемых для популяции является ее случайный характер.

То есть, если мы имеем выборку из 7 человек, родившихся и проживающих в разных городах и даже странах, не родственников, которых объединяет только одно — они имеют одинаковую этническую и религиозную идентификацию. Поэтому такая выборка считается достаточно репрезентативной, особенно если она четко соотносится с закономерностями крупной популяции, из которой эти люди родом. И как показывают результаты тестирования по другим популяциям, закономерности, выявленные на первых, малых выборках, в целом сохраняются и при их увеличении, скажем, от 7 к 70, 700 и т.д. Да, безусловно, по мере накопления данных происходит корректировка результатов, но если уже первая выборка была случайной и репрезентативной, то эта корректировка, скорее всего, не будет драматической.

Итак, перейдем к конкретике.

1. Аутосомно (генетически), как это можно было предположить, у всех протестированных абсолютно доминирует восточноевропейский генотип — от 100% до 60%.

С учетом того, что часть людей тестировалась в MyHeritage, который традиционно зачисляет в Балканы южные сегменты Восточной Европы (украинские, южнорусские, казачьи), значительный балканский сегмент, выявленный в некоторых случаях, главным образом тоже можно отнести к ней.

Из других ощутимых компонентов (в районе 10 — 20%) присутствуют Малая Азия и Ашкеназы, что соответствует кавказским и еврейским примесям части протестированных.

2. В части линажной структуры (мужские гаплогруппы) на первый взгляд удивительной является большая однородность, чем можно было бы ожидать применительно к сообществу, которое принято считать экзотическим.

У всех, кто заказал не только аутосомы, но и гаплогруппы, а это 50% от протестированных, выявлена R1a, которая является доминантой у восточноевропейских мужчин в целом. Одна моя N1a на этом фоне тоже примерно соответствует 15-20% присутствия этой гаплогруппы в русской мужской популяции.

Но с R1a в нашей небольшой выборке есть нюансы. У двух из тех, кто делал ее детализацию, выявлены специфические субклады — в одном случае это германо-скандинавский субклад, присутствующий в палео-днк шведских викингов (R1a1a1b1a2a), что подтвердило семейные предания этого человека о немецком происхождении со стороны отца (при 100% Восточной Европы у него на данный момент), в другом случае — западно-славяно-балтийский (R1a1a1b1a2b1), что также подтвердило семейные предания о беларусском происхождении и литвинское самоощущение человека. С учетом того, что субклад моей N1a (Y4706) тоже смещен к Северо-Западу от преобладающих в русской популяции субкладов этой гаплогруппы, налицо некоторый западный дрейф нашей микро-популяции, соответствующий в том числе ранее сделанным генеалогическим наблюдениям — о повышенном присутствии среди русских мусульман людей с корнями из Смоленщины.

Однако как раз в отношении этого западного крена я склонен считать, что он исчезнет при росте количества протестированных русских мусульман и увеличиении людей с корнями из восточных регионов (к слову, в одном случае западно-славянский субклад с отцовской стороны сочетается с северо-евразийским субкладом с материнской, опять же при 100% Восточной Европы суммарно по генам).

Также однозначно должны появиться не только другие минорные типичные гаплогруппы (I1, I2a), но и нетипичные гаплогруппы, носители которых уже являются частью нашего генофонда. Например, у человека дед с отцовской стороны аварец, но остальные дед и бабки славяне и сам он, имея славянскую идентификацию, женат на славянке, и у них есть дети. Не только по идентификации и культуре, но и генетически уже он преимущественно восточноевропеец, уже не говоря о его детях, но такие мужчины будут приносить с собой в наш популяционный фонд некоторое разнообразие своими экзотическими для него гаплогруппами.

Словом, как и было сказано ранее, русские, они же нормано-сакалибские мусульмане цементированы восточноевропейским генофондом, причем, в свете поступающих данных апелляция в нашей среде к «норманству» не выглядит как фриковство, которым ее многие были склонны считать — примерно у 20% из протестированных выявлены вполне себе викингские линажные ветки, причем, называя вещи своими именами, это главные двигатели русско-мусульманского проекта на данный момент. Еще один известный русский мусульманин, который двигает один из ведущих общероссийских исламских проектов, достоверно имеет 25% шведской крови по боковой линии наряду с прямым казачьим мужским линажом (пока не тестировался).

В целом, уже появляются предпосылки для создания ДНК-проекта общности условных русских мусульман (людей русского и иного родственного происхождения, принимающих Ислам и тяготеющих друг к другу). Однако к сожалению можно предположить, что не зависящие от нас обстоятельства сейчас не будут благоприятствовать увеличению выборки тестируемых в ближайшее время.

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*