Пандемия коронавируса стала безальтернативной темой номер один мировой и российской информационной повестки. Однако перед тем как перейти к ней и рассмотрению ее возможной связи с проблематикой регионализма на просторах РФ хотелось бы вспомнить еще один информационный повод, который не так давно вызвал резонанс в русскоязычном сегменте социальных сетей — интервью Андрея Илларионова украинскому журналисту Дмитрию Гордону.

Отвечая на вопрос последнего о том, есть ли в современном мире политик, «круче Владимира Путина», Илларионов указал на Михаила Саакашвили, обосновав это тем, что тот действуя в худших, чем Путин условиях сумел добиться гораздо больших результатов.

Казалось бы, причем тут коронавирус и регионализм в РФ?

Это становится ясно при сопоставлении достаточно оперативной реакции компактного Грузинского государства на вызов коронавируса в сравнении с невнятными, растерянными полумерами Кремля. Грузии, конечно, далеко до Сингапура, который демонстрирует пример эффективной политики в этом отношении, но в целом ее реакция была аналогичной реакции восточноевропейских государств. А учитывая во многом общую ментальность кавказских народов это особенно бросается в глаза при сравнении с крайней безалаберностью, проявляемой в данном отношении в соседних российских республиках Северного Кавказа. Единственное исключение — кадыровская Чечня, подтверждающая таким образом сложившейся у нее имидж «государства в государстве». 

Такая организованность грузинских государственных институтов и общества это, конечно, заслуга не нынешних властей этой страны, а Михаила Саакашвили, который при всех возможных претензиях к его политике сумел сделать то, о чем говорит Илларионов — в глубоко коррумпированной и криминализированной стране создать институциональное государство современного типа (стато).

По этому критерию Саакашвили действительно «круче», чем Путин, который несмотря на весь свой имидж крутого «государственника» за 20 лет нахождения у власти, имея для этого все ресурсы, государства как стато то есть эффективный аппарат администрирования, действующий по транспарентным правовым принципам, так создать и не сумел. А скорее всего даже и не пытался, рассматривая государство в соответствии с традиционным для России пониманием «дела государева», оно же «держава» от слова «держать» или «империя», стремящаяся «держать» не только свой народ, но и другие народы — подчиненные внутри страны или за ее пределами.

Эта «держава» или «империя» Путина, эффективная тогда, когда надо захватить кусок территории у соседнего государства или сохранить у власти за тридевять земель кровавого диктатора, вбомбив в руины сопротивляющийся ему народ, демонстрирует поразительную беспомощность, когда необходимо принимать эффективные меры для защиты собственных граждан и их поддержки в трудный момент. Впрочем, не граждан, потому что у этой «державы» и «империи» таковых нет — у нее есть только «подданные».

На такую беспомощность и неэффективность центральной российской власти справедливо указывали на минувшей неделе многие лидеры российской оппозиции. Иллюстрируя тем самым вывод, который можно сделать из слов Илларионова — у немалой части россиян есть запрос на своего Саакашвили, лидера, сильного и эффективного тогда, когда это действительно нужно его народу.

Однако возможен ли «Саакашвили» общероссийского масштаба? Позволю себе в этом усомниться — очередной диктатор, популист, вполне возможно, эффективный лидер и создатель стато — крайне маловероятно. В том числе потому, что реализация этой крайне сложной задачи, имеет тем больше шансов на успех, чем более компактными и сгруппированными являются территория и население, которые в нем требуется организовать.

Поэтому показательно, что растерянный Путин решил назначить главой всероссийского штаба (рабочей группы) по коронавирусу мэра Москвы Сергея Собянина. К политике последнего как московского градоначальника можно предъявлять серьезные претензии, уже не говоря о его поведении во время недавних выборов в Мосгордуму.  Но в данном случае важно не это, а то, что Собянин фактически  управляет территорией и населением, которые сопоставимы с параметрами средних европейских государств. Поэтому неслучайно, что руководитель, ежедневно вынужденный решать проблемы конкретных территории и населения, при столкновении с реальной угрозой им продемонстрировал куда большую адекватность вызовам, чем «национальный лидер», привыкший «вершить мировую политику».

Столкнувшись со смертельной угрозой, вынужденную решительность то там, то тут стали проявлять и другие главы регионов. Так, закрытие границ с Китаем из-за пандемии коронавируса инициировали власти Хабаровского края и Еврейской Автономной Области в то время как Кремль опасался обидеть своего «стратегического геополитического партнера» пока тот по сути сам не стал запирать китайцев на карантин со своей стороны. Губернатор Санкт-Петербурга Александр Беглов распорядился закрыть на время пандемии храмы РПЦ,  демонстративно продолжившей игнорировать решение городских властей, ощущая за собой поддержку Кремля, которому «скрепы» важнее безопасности населения. К слову, это еще одна иллюстрация того, где сильная, а где слабая власть — в православной Греции ее власти уже давно приняли такое решение и даже оштрафовали непонятливого митрополита, который продолжил призывать людей на службу в свой храм.

Вынужденный перенос Кремлем сроков голосования по путинским поправкам следует рассматривать в этом контексте, равно как и всю связанную с ними чехарду. Напомню, что первоначально их замысел рассматривался в рамках т. н. «транзита» власти из единоличного центра принятия решений Путиным к сбалансированной системе после его ожидавшегося отхода от дел. Причем, когда были озвучены первые предложения по поправкам возникло впечатление, что новым центром власти после «транзита» может стать Госсовет, включающий в себя помимо членов правительства еще и глав регионов, на которые ложится все большая нагрузка в условиях уменьшения поступлений в федеральный бюджет.

Однако уже очень быстро Путин начал говорить о том, что расширение полномочий Госсовета за счет полномочий президента недопустимо, и кульминацией всего этого стало «обнуление» его президентских сроков, позволяющее увековечить его единоличную власть. Но еще одну коррективу в эти планы внес уже стремительно распространяющийся по России коронавирус, который заставил отложить голосование. Когда оно теперь будет проведено и будет ли — это вопрос, но при нынешнем развитии событий, когда друг на друга накладываются падение цен на нефть и курса рубля, распространение пандемии и очевидная неэффективность путинской вертикали власти, не факт, что к 2024 году решение об «обнулении» президентских сроков все еще будет иметь смысл.

В то же время идея Госсовета как нового центра силы, опирающегося на регионы, на этом фоне объективно будет становиться все более востребованной. Конечно, такое усиление роли регионов в условиях кризиса империи можно будет рассматривать только как вынужденный и паллиативный федерализм и регионализм. Не в последнюю очередь потому, что за редкими исключениями нынешние региональные лидеры сами являются порождением Кремля, воплощающими в себе пороки выстроенной им системы.

Но в любом случае запуск таких процессов, которые создают предпосылки для форсированного «транзита» при усугублении кризиса, на следующем этапе может создать в регионах запрос на лидеров нового типа. 

Ведь и Михаил Саакашвили в свое время тоже пришел на смену Эдуарду Шеварднадзе, возглавившему номенклатурный реванш после неудавшейся демократической революции, но все же сохранившему субъектность Грузии. Тогда, в середине 90-х в Грузии тоже был своего рода «транзит», осуществленный через Госсовет, сформированный грузинскими силовиками. По мере кризиса такой Госсовет может возникнуть и в России на общефедеральном уровне, а региональные «Шеварднадзе» вроде Собянина получат шанс закрепить в нем позиции свои и своих регионов. А уже следующим шагом появятся и региональные «Саакашвили».

Источник: Регион.Эксперт

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*