Колумнист Харун Сидоров проследил историю создания флага, который белорусские протестующие используют сегодня как символ. Он нашел татарский след в этой истории.

Бело-красно-белые знамена, под которым идут протесты в Беларуси, в последнее время оказались в центре внимания миллионов людей по всему миру. Однако немногие знают, что и эта символика, и связанный с ней национально-политический проект имеют непосредственное отношение к истории татар.

Откуда есть и пошла Белорусская земля

В Средние века на Северо-Востоке Европы параллельно шло несколько процессов. С X века происходило сложение государственности в землях западных славян под властью династии Пястов, на основе которых возникнет Польша. А в XIII веке под руководством князя Миндовга возникает Литовское государство. Причем, еще со времени Миндовга судьбы этнической Литвы были связаны с судьбами Западной Руси, и по мере того, как после похода Батыя политическое единство княжеств древней Руси распадается, эти связи постепенно усиливаются, охватывая все больше осколков последней.

В итоге, средневековая держава, которая российскому читателю обычно известна под названием Литвы, в своем Статуте 1529 года официально будет названа Великим княжеством Литовским, Руским, Жемойтским. А в 1569 году два государства — Королевство Польское и Великое княжество Литовское, Руское и Жемойтское образуют Унию (союз), также известный под названием Речи Посполитой.

Последняя обычно отождествляется с Польшей также, как Великое княжество Литовское, Руское и Жемойтское с Литвой. Но и это неверно — в переводе с польского Речь Посполитая переводится как Общее дело или по-латыни Res Publica. Фактически это была так называемая «Республика трех народов», под которыми подразумевались Польша, Литва и входящая в союз Западная Русь.

Не так давно в Киеве была издана книга посла Польши в Украине Генриха Литвина под названием «З народу руського». В ней повествуется именно о той Руси, которая входила в Республику трех народов, охватывая территории нынешних Беларуси, части Украины и Смоленской и Брянской областей нынешней России. Их православно-славянское население называлось «русинами», а языком его образованной части была т. н. «руська мова» — язык, который с равным основанием можно считать как старобелорусским, так и староукраинским, ибо современные белорусский и украинский языки сформировались позже.

Впоследствии Речь Посполитая стала жертвой как внутренних этноконфессиональных противоречий, так и своих более успешных соседей, которые разделили ее в конце XVIII века. Не только т. н. Малороссия или нынешняя Украина, не только нынешняя Беларусь, но и значительная часть собственно Польши с этого момента оказались в составе Российской империи. На их пересечении, учитывая давние и тесные связи в XIX веке начинают формироваться новые национальные проекты, исторические нарративы и идентичности, среди которых были и белорусские.

В политически самостоятельном качестве последние проявили себя сперва в недолговечной Белорусской Народной Республике (БНР), существовавшей в 1918 году, затем в Белорусской ССР, и в конце-концов в независимой Беларуси, возникшей в 1991 году. В них за населением, которое в Речи Посполитой называлось «русинским», а в Российской империи идентифицировало себя как «тутэйшее» (местное) закрепился этноним «белорусы» (сегодня — «беларусы»), окончательно сложились его самосознание и современный литературный язык.

Причем тут татары

Хотя в определенных кругах «евразийской Московии» принято противопоставлять «европейскую Литву», последней были присущи не менее интенсивные отношения с татарским миром. Литовские князья периодически вступали в союзы с ордынскими ханами, как это было с Витовтом и Тохтамышем, принимали у себя ордынских диссидентов вроде царевича Джелал ад-Дина, и временами даже союзничали с крымцами как делали Казимир IV и Хаджи Гирей. Больше того, есть все основания утверждать, что Литовско-Руськое княжество отличалось более лояльным отношением к собственным мусульманам-татарам, чем «евразийская» Московия.

В XIV веке князь Витовт принял в своем государстве около 40 000 татар, которые делились на три основных категории. Первая — высшая знать, потомки мурз и султанов. В обмен на несение конной воинской службы они были наделены большими вотчинами с крестьянами и получили права шляхты. Вторая — рядовые воины, которые наделялись небольшими поместьями за несение воинской и иной службы как то транспортная, курьерская, полицейская, караульная, охотничья или строительные работы. Наконец, третья — это простые горожане, многие из числа пленных, которым было дозволено поселиться в городах (в основном в Вильно, Троках, Августове, Остроге и Гродно) и заниматься ремеслами или торговлей, выплачивая налоги.

В принципе, по самому этому показателю — переселению татар, в первую очередь знатных, Московское государство мало чем отличалось от Литовского. То, что множество русских боярских и дворянских родов имеют татарское происхождение, хорошо известно.

Однако принципиальное отличие заключается в том, на каких условиях татарским переселенцам удалось укорениться в Московии и на каких — в Литве. Ведь все эти аристократические роды в Московии-России, несмотря на свое татарское происхождение, в итоге стали русскими. И путь к такой ассимиляции лежал в первую очередь через смену религии (крещение), которая стимулировалась уже при Иване IV (вспомним Симеона Бекбулатовича), но стала безальтернативной для татарской знати, желающей сохранить свои поместья и крестьян после запрета мусульманам иметь то и другое в 1649 году Соборным уложением Алексея Михайловича.

В Литовско-Руськом государстве перед знатными татарами тоже возникла такая угроза, когда в 1566 году Вторым литовским статутом они были лишены прав шляхты. Однако уже через два года, в 1568 году король Сигизмунд Август вернул им эти права после того, как получил соответствующую петицию от их делегатов на Городенском сейме.

Но литовско-руськая политика в отношении своих татар была уникальна для Европы именно в религиозном отношении. Ведь примеры ассимиляции потомков мусульман через их крещение и смешанные браки с местным населением в Европе были — от принудительной христианизации морисков в Испании до обрусения татарской знати в той же Московии. Другая политика зачастую проводилась в отношении иудеев — в ряде стран терпели их существование в качестве замкнутых сообществ, но ни о каких смешанных браках между его представителями и представителями местного населения, особенно женского, не могло быть и речи без отказа первых от своей религии.

Литовско-руським же мусульманам было позволено не только жить, иметь доход и правовой статус на новой родине, но и брать в жены представительниц местного населения. Что фактически и стало отправной точкой этногенеза новой этноконфессиональной общности — липка, которых сейчас называют польско-литовско-белорусскими татарами. И происходил он по той же модели, по которой сложилась аналогичная общность китайских мусульман (хуэйцев, дунган), в своем большинстве потомков от смешанных браков мусульманских переселенцев с этнически-китайским (ханьским) населением.

Эта уникальность и определяет культуру, генетику и самосознание липка. Их языком стала т. н. «руська мова» — средневековый язык, который в равной мере можно называть старобелорусским и староукраинским, в письменном виде употреблявшийся ими с использованием арабской графики.

Написанные таким образом на средневеково-славянском языке арабскими буквами религиозные книги липка — китабы являются уникальными наследием как исламской цивилизации, так и культуры Западной Руси.

Генофонд липка сегодня характеризуется преобладанием восточноевропейского компонента, присущего местному (славяно-балтскому) населению при отчетливом сохранении в нем степных наследственных линий и генетических маркеров.

Наконец, будучи фактически славянами по языку и преобладающей восточноевропейской генетике, благодаря приверженности исламу и памяти о своем тюркском происхождении, липка сохранили выделяющую их из местного населения татарскую самоидентификацию. Это позволило польско-литовско-белорусским татарам на протяжении многих веков, вплоть до нашего времени, сохраниться как этноконфессиональной группе в иноверном окружении, в отрыве от основного татаро-мусульманского массива.

Татарские корни белорусского флага?

В последующем история липка была такой же непростой, как и история принявшего их государства — сперва Литовско-Руського, а затем Республики трех народов — Речи Посполитой, прекратившей существовать в 1795 году после ее окончательного раздела Российской империей и Пруссией. Однако уже в новое время с их историей и в какой-то мере даже участием было связано появление того символа, который сегодня лицезреет весь мир на экранах телевизоров и мониторах компьютеров или телефонов — бело-красно-белого флага.

Во второй половине XIX века бело-красные становятся цветами революционной борьбы и у поляков, и белорусов, и у литовцев. Но если у поляков флаг состоит из двух полос — белой и красной, то белорусское национальное знамя представляет собой бело-красно-белое сочетание, хотя в начале XX века некоторыми белорусскими партиями использовались и альтернативные варианты (бело-красно-черный).

Распространение получила версия, согласно которой бело-красно-белыми были цвета литовско-руськой конницы в битве против Московского государства под Оршей в 1514 году. Однако интересно, что белорусский просветитель Иван Луцкевич, ссылаясь на один из китабов, о которых шла речь выше, утверждал, что речь идет о знаменах именно мусульманской, татарской конницы в составе сил Литовско-Руського государства.

Еще один интересный факт — официальным автором бело-красно-белого флага как знамени Белорусской Народной Республики, считается Клавдий Дуж-Душевский, шляхтич, по одной из линий с корнями из татарской шляхты.

Эти факты и спекуляции на них сегодня используются противниками белорусской оппозиции и ее знамени, чтобы доказать чуждость последнего белорусам и его исключительно ордынское, позже — польское происхождение. Тем более, что национальный флаг липка как раз представляет собой то же бело-красно-белое знамя с белыми мусульманским полумесяцем и звездой на фоне красной полосы.

Однако как говорил один известный политик XX столетия, ничто не остановит идею, время которой пришло. И символики это, видимо, касается тоже.

Опубликовано на Idel.Реалии

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*