Итак, как и обещал, добавлю кое что, что осталось за скобками статьи про башкирскую и татарскую официальные стратегии и состояния национальных проектов.

Я потратил некоторое количество времени, чтобы освежить в памяти контент сайта башкирских традиционалистов, как они сами себя называют, «РБ — XXI век», с которым сталкивался еще в первое десятилетие нулевых. Начну с хорошего — сейчас, в своем новом качестве, представители этого круга, ныне разрабатывающие официальную башкирскую стратегию, выглядят гораздо солиднее (ну, это наверное нас всех касается по сравнению с теми временами, лол), и солидность эта в их случае, на мой взгляд, определяется тем, что они оторвались от баласта «красного евразийства» и сосредоточились на развитии собственно башкирского этно-традиционалистского проекта.

Их попытка в те времена, исходя из отрицания парадигмы модерна с его модерновым национализмом, встроить башкирский этно-традиционалистский проект в более широкий российско-евразийский столь же понятна, сколь и несостоятельна. Понятна, потому что соблазн нырнуть под зонтик традиционной империи, гарантирующей тебе защиту от вызовов модернизма и сохранение традиционного уклада, понятен и на этот крючок в свое время клевали многие. Несостоятельно же это все именно потому, что сущностно эта империя никакая не традиционная, а тот же субмодернистский, субзападный проект с теми же вызовами для традиционного уклада ныряющих под ее зонтик народов.

Так это было по крайней мере, начиная с Романовых, и именно поэтому, как это признают в своих наработках сами же башкирские этно-традиционалисты, башкиры постоянно выбивали и отстаивали свои права у этой империи и от нее в борьбе, а не пользовались ее традиционалистской покровительственной милостью.

На этот вопрос в его динамике и завязана проблема соотношения башкирского этно-традиционализма и политического национализма. Потому что первый исходит из делегирования полномочий суверена, под опекой которого можно развиваться в оптимальном (этно-традиционном) направлении, русскому царю — белому ли, красному ли, сейчас Путину. Вторые же, их продвинутая часть, интуитивно понимают, что сама Россия больше не может существовать в нынешней парадигме, которая конечно не является традиционной, а является уродливо-гибридной, квази-традиционной и квази-модернистской, а значит находится на пороге новой общественной трансформации.

И если в традиционную эпоху господства еще Рюриковичей, которые были беклербеками Чингизидов, принятие башкирскими родами сюзеренитета Ивана IV соответствовало духу времени, то уже в начале XX века Валиди, входя в союзы с Комучем, пытался решить проблему создания Нового Суверена, создаваемого снизу на федералистской основе. У Валиди это тогда не получилось, потому что Белого Царя сменил Красный Царь, ибо сама Россия еще не была готова к этой трансформации и должна была пройти еще через одну имперскую мясорубку. Однако сегодня актуальной является именно эта повестка — не принятия сюзеренитета нового царя, а валидовская — причем, уже не только для башкир, но и для самих русских, адекватные представители которых сегодня генерируют проекты регионализма и федерализма. С ними-то, а не с дугинскими или красными имперцами и нужно налаживать стратегический диалог башкирским интеллектуалам. И это понимают новые башкирские политические националисты, которые как это ни парадоксально, преодолевают ограниченность классического модернового национализма, сознавая, что успешный башкирский национальный проект потребует двух вещей: 1) создания надэтнической (но не аэтнической!) башкирской политической нации и 2) создания новой геополитической конфигурации Северной Евразии, нынешней РФ.

И в принципе эти установки башкирских новых политических националистов сущностно совпадают с установками башкирских этно-традиционалистов, потому что первые не являются классическими модерными националистами, желающими создать гомогенное нацгосударство, но как и вторые хотят сохранить башкирский этнос, понимая при этом, что историко-политическая трансформация как России, так и Бакшкирии неизбежна и в ней придется принять активное участие, чтобы не стать ее жертвой.

Теперь что касается татарского проекта в этой оптике традиционализма и модернизма. Главным лаком большинства татарских идеологов, как мне кажется, является попытка выстраивать национальный, то есть сущностно модерновый проект, на основе той зонтичной идентичности, которая была имперской и (условно) традиционной — татаро-мусульманского миллета.

Человеком, увидившим эту проблему, является профессор Альфрид Бустанов с его концепцией пост-нации, которого его коллеги по цеху фактически заклевали и вынудили отказаться от озвучивания своих критических историософских идей, переключившись на безобидные прикладные исследования. Возможно, в этом была вина и самого профессора — указывая на проблемные моменты мейнстримного татарского проекта, он так и не выдвинул ему внятной и мобилизационной альтернативы, в результате чего его идеи были восприняты соплеменниками как призыв к национальной капитуляции и разоружению.

Однако разоружившие Бустанова со своей стороны, как мне кажется, пытаются воевать оружием, которое непригодно к войнам нового поколения. Хотя для начала бы вообще надо определиться, какие войны, с кем и за что нужно вести. И эти вопросы, на мой взгляд, еще ждут ответа со стороны адекватных татарских интеллектуалов.

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*