Я начал писать эту заметку еще до вчерашней развязки (?) в Египте, которая является ее прекрасной иллюстрацией.В одной из статей еще несколько лет назад я писал о том, что в Исламском мире есть свои «белая» и «красная» парадигмы, как они есть и в Русском мире.

Со времен упадка и прекращения существования последнего легитимного Халифата — Османского, не просто «белого», но в каком-то смысле даже «черного», т.е. «фашистского» (полутысячелетний Османский рейх предвосхитил многие институты, которые начали, но так и не сумели реализовать в несостоявшемся Тысячелетнем рейхе: евгенический отбор элиты посредством янычаров и гаремов, корпоративное государство в виде системы ахилик, запрет на ростовщичество, орденское государство и т.д.) в Исламском мире де-факто господствует «красная» парадигма, как она господствует и в Русском мире.

Однако и там, и там она не появилась ниоткуда в 1924 и 1917 годах соответственно, но существовала имманентно и прорвалась наружу, как только рухнула платина Консервативного («белого» или «черного») Порядка.

С момента выхода Ислама с полисного (Мединского) и регионального (Аравийского) на мировой уровень, исламский халифатистский проект был, конечно, чисто «белым». Его оформлением было правление Оммеядов, которое — бесспорно это отрицать — росло непосредственно из правления праведных халифов, да будет доволен ими Аллах, как минимум первых трех.

Столицей Оммеядов и Халифата, соответственно, стал Дамаск и его центр тяжести переместился в Сирию, где благородная, чисто арабская кровь (см. дальше) смешалась с остатками финикийской — отсюда такая распространенность выраженного европеоидного типажа у сирийцев среди прочих арабов.

Но важно понять, что оммеядский проект изначально был имперским и иерархическим, что вызывало возмущение у национал- и социал- пролетариата того времени, бунтовавшего против Оммеядского государства, вооружившись эгалитаристскими и антисистемными идеями — шиизмом и хариджизмом.

Кроме прочего, Оммеядский проект был этно-кратическим и этно-сегрегационным, то есть, арабским проектом именно в этническом смысле, а не получившим распространение позже и господствующем в наши дни понимании арабизма. Устройство общества того времени было родоплеменным, что не изменило даже утверждение Ислама — религии, без сомнения, наднациональной и мировой. Так, случаи принятия Ислама известными сподвижниками (асхабами) неарабского происхождения хорошо известны и часто озвучиваются, но при этом повествователи обычно забывают пояснить, что у принявшего Ислам человека со стороны была только одна возможность полноценно интегрироваться в мусульманское общество того времени — стать клиентом (мавали) одного из коллективных субъектов Уммы, то есть, существующих племен, оказаться под его покровительством.

Когда Ислам стали принимать целые новые племена, интегрировать их членов поодиночке в существующие было уже невозможно, и выход был найден в прикреплении одного племени к другому, то есть, установлении клиентских отношений между целыми племенами. С одной стороны, эта схема была дискриминационной, потому что в ней были опекающие и опекаемые, но с другой стороны, она гарантировала сохранение своей коллективной субъектности и защиту от ассимиляции новым племенам, входившим в Ислам и сохранявшим при этом свою идентичность.

Надо сказать, что востоковедческая антиисламская литература очень часто искажает сущность института маваля через абсолютизацию барьеров между арабами и неарабами (аджамы). Но этой абсолютизации не было, а сама мягкая сегрегация и этнократия имела принципиально цивилизующее значение. Оно заключалось в том, что люди, воспитанные в обществе Пророка, мир ему, и его сподвижников или принявшие по эстафете от них первоначальный, незамутненный Ислам, боялись его искажения со стороны тех неофитов, которые «слышали звон, да не знали, где он». И у них были для этого веские основания. Так, например, шиизм и получил развитие на базе еретических представлений, которые существовали среди завоеванных автохтонов сперва Ирака, потом Персии, которые, даже формально приняв Ислам, все равно в массе отвергали его традиционную версию и ее хранителей, регулярно поднимая различные бунты и выдвигая противоречащие нормативному Исламу идеи.

Тем не менее, у тех неарабов, которые хотели принимать истинный Ислам и становиться его носителями и проводниками на передовых позициях Уммы для этого были все возможности, но при условии, что их принимало общество с четкой цивилизационной/религиозной доминантой, гарантией которого и служила оммеядская этнократия. И в таком обществе уже в первые века взошли и заблистали звезды великих исламских ученых неарабского происхождения вроде имамов Абу Ханифы и Бухари, да помилует их Аллах.

Сохранять такую систему от растущего напора внутри и продолжать при этом завоевания вовне Оммеядам удавалось примерно два столетия

Потом, однако, «народным массам» удалось взять вверх и к власти пришла династия Аббасидов, заключившая союз с шиитами и взявшая на вооружение их идеи. Династия Оммеядов почти в полном составе была вырезана, в чем тоже прослеживается параллель с династией Романовых и победой красных в России, но на этом она не заканчивается. Как и троцкистов — перманентных революционеров шиитов быстро отодвинули в сторону «красные охранители» — Аббасиды. Однако многие их идей и воззрения, заостренные против Оммеядского правления и задевающие по касательной Асхабов и Праведных халифов, да будет Аллах доволен ими, фактически стали общераспространенными и доминирующими.Но главное, что сделали Аббасиды и что роднит их с советским проектом — это устранение прежней сегрегационной системы и создание арабского варианта НОВИОПов. Если до этого арабизм понимался чисто этнически, чему способствовало родоплеменное устройство арабов, а неарабы могли интегрироваться в политический и религиозный истеблишмент в случае полного принятия ценностей нормативного Ислама и господствующего общества, то с победой Аббасидов все эти перегородки были устранены и зеленый свет был дан тем, кто еще недавно находился на периферии общества.

Теперь арабами стали все, кто перешел на арабский язык, что размыло арабский мир до того, каким мы его знаем сейчас, включая в «арабскую нацию» египтян, ливийцев и многие другие народы, расово и ментально достаточно сильно отличающихся от изначальных арабов. Все это сопровождалось революционизацией сознания, нарастанием противоречий и конфликтов внутри этой бесструктурной пестроты, в конечном счете, приведя в возникновению того мультирасового хаоса, который сейчас понимается под арабами.

Но, чтобы составить себе представление, в чем отличие этого от настоящих арабов, достаточно взглянуть на тот осколок халифата, где закрепились остатки Оммеядской династии — Аль-Андалус, создав там нечто похожее на «остров Крым», только с благополучным исходом.

Что показательно, в отличие от всесмесительной политики Аббасидов в Андалусии арабы сохранили ту же дифференцированную структуру, которая была присуща ранее и хартленду Исламского мира. Впрочем, здесь конфигурация несколько изменилась, так как помимо арабов, сохраняющих ведущие позиции, и придедших с ними берберов, в Андалусии оформились еще два этнических сообщества мусульман, уже из числа европейцев: муваляды — потомки испанских христиан, принявшие Ислам, и сакалибы — военнопленные славянского и норманнского происхождения, также принявшие Ислам.

Об их взаимоотношениях достаточно подробно говорится в переведенной и готовящейся сейчас нами для публикации статье итальянского шейха Али Адани. Но, если кратко, то можно отметить две вещи: 1) арабский проект сумел возвыситься в очередной раз, сохраняя свою аутентичность, и снова благодаря симбиозу с европеоидным элементом (в первый раз это были потомки финикийцев в Сирии), 2) принесенное арабами устройство сумело вызвать к жизни, хотя бы на какой-то период, феномен новых европейских мусульман — не надо забывать, что в условиях упадка Оммеядов и феодальной раздробленности Аль-Андалус увидел новые эмираты под руководством мувалядов и сакалиба, в чем содержится ценный урок для европейских мусульман.

Исламское доминирование в Андалусии продержалось несколько веков, за время которых не раз трансформировалось, однако, к моменту его падения в Аббасидском хартленде уже давно царил хаос. Можно сказать, что «красный» Арабский мир после разгрома Монголами, противостояли которым уже в чистом виде «нацмены» вроде мамлюков, так и не сумел оправиться.

Освобождение от позора оккупации Палестины было осуществлено силами курда Салахутдина, а через какое-то время турками-сельджуками был создан новый Халифат, опять своей «белизной» напоминающий Кордовский и Оммеядский, начиная от непримиримости к шиитам, заканчивая расовым аспектом (восхождение Османов, очевидно, имеет одной из своих причин активное включение в их проект европейского антропо-материала).

И вот, что мы видим сейчас, на фоне событий в Египте или Ливии? Бушующий хаос красного арабизма, полное извращение и маргинализацию аутентичного Ислама, неспособность своими силами противостоять даже малым народам и анти-системам: сионистскому Израилю и шиитскому Ирану.

Удивительно ли в этой связи то, что хоть какую-то надежду на возрождение Ислама сегодня подают лишь Сирия и Турция — эти осколки двух «белых» Халифатов?

(опубликовано в «livejournal«)

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*