18 ноября в Ессентуках началось давно ожидаемое судилище над лидерами ингушских протестов двухлетней давности. Протесты эти были мирными — в их ходе никого не убили, не покалечили, не разгромили никакого имущества, хотя в силу их стихийного характера не обошлoсь без небольших столкновений протестующих с полицией. Но несмотря на это, протесты очень напугали и разозлили российскую власть, которая реагируя на них, была вынуждена отозвать из Ингушетии своего наместника Юнус-бека Евкурова.

Напомним в связи с этим то, о чем мы писали ровно год назад — изначально возникший в результате территориального спора между Ингушетией и Чечней этот протест для его участников в Ингушетии в итоге превратился в борьбу не за спорные территории, а за само существование ее республиканской государственности.

Ведь сперва решение по принципиальному для ингушей вопросу было принято московским наместником Евкуровым у них за спиной, затем произошло принуждение Народного Собрания Ингушетии к ратификации подписанного им договора с подлогом результатов голосования, и наконец, было проигнорировано решение Конституционного суда Ингушетии о несоответствии всего произошедшего ее конституции.

К слову, именно с этим беспрецедентным демаршем конституционного суда одной из республик против решения, продавленного «федеральной» властью, эксперты связывают недавний законопроект «Единой России» о ликвидации всех республиканских конституционных судов в России.

Столкнувшись с массовым выходом ингушей на улицы и их общенациональной мобилизацией и солидарностью, Кремль решил сменить своего наместника, допустившего такой провал, но отнюдь не свою политику. И первым сигналом того, что и при новом наместнике Махмуде-Али Калиматове будет продолжена прежняя колониальная антиреспубликанская политика, которая началась сразу после ухода первого и единственного всенародно избранного президента Ингушетии Руслана Аушева, стали демонстративно-неумолимые и массовые репрессии против активных участников ингушского протеста.

Имея возможность сменить гнев на милость и ограничиться административными взысканиями за нарушение общественного порядка, как это делалось, например, в отношении участников протестов в башкирском КуштауКремль вместо этого повышал ставки. Если первоначально активные организаторы протестов были обвинены в проведении несанкционированных митингов, то по мере «расследования» этого дела их обвинили уже в организации применения насилия к сотрудникам полиции и создании экстремистского сообщества, что в современной путинской России представляет собой уже принципиально иной состав преступления.

За эти два года репрессиям по «ингушскому делу» в общей сложности подверглось свыше полутысячи человек, из которых свыше сорока собираются «закрыть» основательно. Семь из них сейчас предстали на скамье подсудимых, для чего их свезли в печально знаменитый пятигорский СИЗО «Белый лебедь». Среди них двое почти семидесятилетних людей — Малсаг Ужахов, Ахмед Барахоев и молодая девушка Зарифа Саутиева.

Никакой необходимости держать их годами за решеткой не было — они никого не убили, не покалечили, ничего ни у кого не украли, и в конце концов, защита была готова обеспечить их проживание в Пятигорске на съемных квартирах в случае удовлетворения ходатайства о замене нахождения под стражей в СИЗО на домашний арест. Но нет — власти и силовики принципиально решили посадить уважаемых в республике людей за решетку, в том числе, пожилых людей и девушку, демонстративно бросая вызов кавказским нравам.

Еще характерные приметы путинской эпохи — место проведения судебных заседаний, далекое от «места преступления», а также статус подобных судов. Например, идеолога башкирского национально-республиканского движения Айрата Дильмухаметова судила и осудила на 9 лет колонии строгого режима проходившая в Самаре военная коллегия суда, то есть, по сути, военный трибунал. Подобными военными трибуналами в путинской России осуждены уже многие международно признанные политические заключенные, что стало возможным в результате предоставления в их ведение дел по террористическим статьям, которые вменяются лицам, заведомо не имеющим отношения к терроризму.

Лидеры ингушского протеста проходят «всего лишь» по экстремистским, а не террористическим статьям, поэтому их судит не военный трибунал. Однако судит, разумеется, не на родине, хотя обвиняют их в совершении преступления на территории Ингушетии. Причины понятны — там подобное судилище пришлось бы проводить в атмосфере всеобщей поддержки подсудимых и осуждения их обвинителей. Поэтому, Кремль решил действовать в «лучших» традициях колониализма и проводить суд по главному событию общественно-политической жизни Республики за ее пределами. (В скобках проведем далекую, но прямую параллель – арестованного хабаровского губернатора Сергея Фургала также уже месяцами держат в московском СИЗО, и суд над ним власти, очевидно, побоятся устраивать в протестном Хабаровске.)

Учитывая все это, исторически не так уж и важно, какой именно приговор вынесет имперское судилище ингушским защитникам Республики, хотя чисто по-человечески и хочется надеяться на наиболее щадящий для них исход. Но каким бы ни был этот приговор, он войдет в историю прежде всего как приговор путинскому колониализму, превратившему российскую Федерацию в фарс и вывозящему судить мирно защищающих свою Республику пожилых людей и девушек за сотни километров от дома.

Опубликовано на Регион.Эксперт

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*